Everything black

Чуя стоял на балконе, вдыхая холодный воздух вечернего города. Уже много времени прошло с того момента, когда он впервые столкнулся с суицидальными наклонностями напарника. Он вроде бы привык к этому, но почему-то каждый раз, когда он слышал телефонный звонок, его сердце замирало — а вдруг Дазай снова решил сдохнуть? После того случая Осаму стал звонить напарнику каждый раз, когда планировал резаться, прыгать с крыши, пичкаться таблетками и так далее. Сначала это было ради шутки, он хотел помучать рыжего друга, чтобы тот поволновался и побегал к нему, а потом… Он перестал шутить в таких ситуациях. Он просто серьёзно говорил о своих намерениях. Он не ждал определённой реакции или действий. Он просто доверял этому человеку свои мысли и чувства. Ему не хотелось признавать очевидное. Он привязался к Чуе. Он звонил ему, собираясь совершить что-то страшное, чтобы просто ещё раз осознать, что за него волнуются. Что есть человек, который при одном его слове о суициде примчится, поможет, попытается успокоить, хотя самого бьёт дрожь. Может когда-нибудь он перестанет это делать. Когда окончательно поймёт, что ему есть ради чего… нет, ради кого жить. Телефон завибрировал в кармане. Сердце, как обычно, пропустило удар. Накахара достал телефон — звонил Дазай. Чуя медленно поднёс его к уху. — «Приветик, как дела?» — «Давай сразу к сути.» — «Но так же неинтересно! Эх, ладно, раз ты так хочешь…» — «Говори!!» — «Я сейчас в ванной. Я собираюсь резать вены.» Голос Осаму стал настолько мрачным, что даже небо вдруг будто бы стало темнее. — «Что ты опять удумал???» — «Ну ты же и сам всё знаешь, Чуя. Ладно, бывай» Бросил трубку. Чёрт!! Ну почему? Почему он опять так волнуется? Почему так трепещет в груди сердце, руки трясутся, а ноги сами несут по лестнице вниз? Что за глупости? На что ему сдался этот кретин? Почему он опять бежит его спасать? Может он вообще наврал. Хотя… Накахара почему-то был уверен, что Осаму не соврал бы ему об этом. Ворвавшись в квартиру Осаму, к которой Чуя сумел раздобыть ключи, но всё равно никогда ими не пользовался, выбивая дверь ногой, парень сразу побежал по уже знакомому маршруту до ванной комнаты. Дазай сидел на полу, задумчиво любуясь на собственную кровь. Чуя начал судорожно доставать из аптечки необходимые предметы. Осаму молча наблюдал за ним, иногда опуская взгляд и делая новый надрез. Когда все нужные вещи были в руках, Накахара бросился к напарнику. Он выбил из его рук лезвие и принялся обрабатывать раны, попутно покрывая их бинтами. В гостиной было прохладно и темно. Напарники сидели по краям дивана и молча смотрели в стену. Каждый думал о своём. Чуя чувствовал, как этот ужасный груз страха за Дазая наконец-то спал с его плеч. Он спасён, он не умрёт. Чуя спас его. Всё-таки хорошо, что он приехал к нему. Мало ли чем бы это закончилось, если бы его не было рядом? Осаму будто бы попал в другой мир. Эта отчаянная забота со стороны напарника вскружила ему голову. Он чувствовал такое умиротворение, такую радость… Всё-таки ему очень повезло с Чуей. Вряд ли он сам понимает насколько. В такие минуты в его сердце загоралась маленькая надежда, что ему ещё есть место в жизни. Что он может жить. Всего несколько минут после таких ситуаций он думал об этом, но в эти моменты весь мир будто бы менялся. Это было необычное чувство. Нарушив тишину, Чуя встал и пошёл в сторону выхода. Дазай окликнул его на выходе. — «Эй, Чуя!» — «Чего тебе?» Осаму тепло улыбнулся. Насколько редко можно было видеть эту улыбку? — «Спасибо)» Накахара ничего не ответил и вышел на лестничную клетку.