Не те дротики

— Отпусти меня, уёбок! — кричал Эдгар. — Неправильно, — с этими словами Байрон влил в рот парня прозрачную жидкость. Эдгар постарался выплюнуть её, но горечь осталась во рту. — Ты что творишь? — кричал он. — Полежи пока тихо. Ты проиграл. Выбыл из турнирной сетки. Печально наверно. Не могу тебя понять. Мне нужно продолжать соревнование, так что будь хорошим мальчиком, полежи тихо. Если будешь хорошо себя вести, я подумаю о том, чтобы тебя покормить. С этими словами Байрон поставил пустую чашку из-под кофе на стол и вышел из комнаты. «Сучий потрох, — подумал Эдгар. Сдаваться он не собирался. Парень изо всех сил пытался вырваться из плена, но ничего не получалось. — Был бы со мной шарф…» Мысли начали путаться, а говорить стало невероятно тяжело. Язык стал неповоротливым. Чем бы не являлась эта «отрава» — эффект оказался невероятно сильным. «Что бы произошло, если бы я выпил всё?» — подумал Эдгар. Представьте, что вы прогуливались с записной книжкой возле пруда. Можно внести много тем для размышления, стоит только достать ручку. Только, вот неудача! Какой-то отвратительный человек сбил вас с ног! Мало того, что вы весь промок, а от одежды теперь пахнет тиной, так ещё и прочесть что-то в тетради невозможно! Лишь редкое предложение удавалось расшифровать. Только вот из отдельных строк рассказа не собрать. К чему же этот абзац? Байрон сбил Эдгара с ног, сделал беспомощным, после чего налил воды. Или чего-то другого. Теперь страницы сознания Эдгара, постигла та же участь что и книгу из примера. Буквы расплывались, оставляя причудливые чернильные пятна. Возможно вы спросите: «А как же те предложения которые можно прочесть?». Ну, что же… Любуйтесь: «Почему такое ВСЕГДА происходит со МНОЙ», «ВСЕ вокруг говорили, что не стоит МНЕ лесть», «ХИЛЫЙ… БЕЗДАРНЫЙ…» Эффект начал спадать спустя адские часы в полусознательном состоянии. Попытки сбежать оказались тщетными. Более двух часов Эдгар пролежал в полной тишине. Выделенные для участников комнаты находились далеко от арены. Ни единого звука, кроме резкого всплеска криков и аплодисментов, ничего не могло пробраться в комнату. Страх, схвативший Эдгара в первые секунды, как он оказался в незнакомом окружении, не отпускал. Однако, вскоре его заменило другое чувство: путеводная ярость, злость, способная вызвать шторм, чтобы потопить корабль несчастного седовласого капитана. — Надеюсь тебе надрали задницу, — бросил Эдгар, когда дверь в комнату открылась. — Надейся, а я пока сварю новых отваров для следующей битвы, — ухмыльнулся Байрон. — Ты издеваешься над сотрудником «Бравл парка»! Я заявление напишу! — И как же ты это сделаешь привязанный к кровати? — Как только выберусь, я посажу тебя! — крикнул Эдгар. — Удачи. Байрона ничего не смущало. Он достал что-то похожее на самогонный аппарат и поставил его на стол. Вслед за неизвестной приблудной на столе появились травы и несколько пузырьков с жидкостями. — Идиот, извращенец, маньяк! — кричал Эдгар, но мужчина не реагировал. Все пропорции Байрон помнил наизусть. — Три миллилитра серной кислоты, семь капель ртути, — бубнил он себе под нос. В ступке, появившейся из того же шкафа, он начал толочь фиолетовые цветки аконита. Дальше он смешал раствор с толчёным растением и засыпал в чашу, закрыв всё герметичной крышкой-трубкой. Капли конденсата начали скапливаться в трубке, перетекая в небольшую банку. Эдгар не переставал привлекать внимание, в надежде что кто-то из проходящих мимо услышит его. Тщетно. Парень закрыл глаза и замолк. «Тебе никто не поможет», — мысль из тёмного уголка сознания вырвалась вперёд. Рассуждение об этом словно затянуло Эдгара в липкий мрак. Он даже перестал сопротивляться, но злость всё же пробилась. — Что ты со мной делать собираешься, мудила! — Парень собрал все силы в этот рёв отчаянья. Резкий рывок, в его голове, должен был разорвать оковы, но вместо этого верёвка лишь прижалась к коже плотнее, причиняя боль. Байрон не отвечал. Он настолько был увлечён процессом создания своих залей, что даже визиги парнишки до него не долетали. — А может добавить порох? Поджог и оставил… Это же будет огромный вклад в долгосрочные сражения! Столько новых тактик можно придумать! — Начиная с шёпота Байрон дошел до вполне разборчивых восклицаний. В подобные моменты прозрения он контролировал себя хуже всего. Эдгар же на удивление перестал дёргаться. Смотреть на то как мужчина «колдует» оказалось невероятно увлекательно. Выверенные движения рук, точно знающие сколько чего нужно наливать, насколько градусов повернуть заглушку на кранике и даже где стоят какие баночки. Байрон, пусть и руководствовался наукой, выглядел как самый настоящий чародей. Поймав себя на любовании сумасшедшим, действия которого могут и должны быть распознаны как похищении, Эдгар не понял, что происходит. Почему он перестал желать мужчине зла? Пусть даже и на пару мгновений. Пару мгновений же? Часы стояли на столе, но рассмотреть что говорят пиксели, складывающиеся в цифры, не получалось. — Дед, у тебя крыша поехала? — рявкнул Эдгар. Это — первое что пришло ему в голову. «Зачем ты это делаешь?» — раздался тихий голос на задворках сознания. Говорил он без осуждения, жалостливо и явно не понимая причины столь резкого поведения. «Заткнись! — сразу ответила остальная часть. — Он — убийца, псих, насильник, ненормальный, сумасшедший, извращенец, маньяк». Подобно бешеному псу Эдгар произносил это в своей голове, а после и вслух. Поток ругательств прекратили действия Байрона. Пока Эдгар сходил с ума, Байрон совершенно спокойно наблюдал за тем, как происходят химические реакции. Поставив под выходящую трубку баночку и открыв краник, пустив тонкую, прерывающуюся струйку, он наконец повернулся к пленному. — Во-первых, я-не дед. Во-вторых, как ты выразился «крыша» у меня в порядке. В-третьих, прекрати кричать. Я могу смириться с первыми двумя пунктами, но последнее… Ты уже повторяешься. Ты уже должен был понять, что это всё бесполезно. Байрон кинул взгляд в сторону аппарата. Уменьшив скорость потока вытекания жидкости, он придвинул стул к кровати. — Я здесь до конца сезона. Ты, соответственно, тоже. Мне плевать на то какие обвинения ты на меня повесишь, у меня есть способы выйти сухим из воды. Однако, я не хочу скандалов, просто… — Байрон не успел договорить, так как подросток не дослушал: — Не хочешь конфликтов?! Тогда зачем нужно было меня воровать?! — Правильно говорить не воровать, а похищать. Боже, я думал ты из-за шока не можешь придумать что-то новое, а у тебя просто с языком проблемы, — мужчина снял очки и потереть переносицу, собираясь с мыслями. — Гандон, мудак, мудачьё, кретин, имбецил! Я много чего придумать могу! — Слово «гандон» ты использовал семь раз, «мудак» и «мудачьё» не имеют особого различия, кретин что-то около десяти, а имбецил пять. Всё ещё уверен в своей креативности? — уголки губ приподнялись в ехидной улыбке. В ней читалось: «Удиви меня, хотя бы попытайся». — Ах, ты! Ты! — лицо Эдгара покраснело то ли от гнева, то ли от стыда, так как он и впрямь исчерпал весь свой запас ругательств. — Байрон. Меня зовут Байрон. Думаю, это имя тебе стоит запомнить. — Потому что это будет последнее имя которое я услышу? — Эдгар отвернул голову в другую сторону. Ему не хотелось видеть лицо этого урода, но воображение как назло рисовало хищный, змеиный взгляд. — Почему ты так подумал? — Байрон сложил пальцы в замок, после чего подпёр голову руками. Любопытство и удивление проступали, в ранее, столь холодном голосе. — Так в фильмах обычно говорят, — признался Эдгар. Он понял, что сморозил глупость, только когда услышал усмешку. — Интересно. Однако, это имя тебе стоит запомнить, потому что я планирую сделать из тебя хорошего человека. — И в чём же я плохой? Или по твоему вообще не человек?! — Эдгар повернулся. Взгляд успел застать добродушную улыбку, скрывшуюся за гримасой, напоминающей надменную маску. — Ты — однозначно человек, но вот насколько ты хороший — вопрос спорный. По моему мнению меньше чем на половину, хотя в тебе и есть задатки для роста. — Говорить хороший человек или нет? Я что макароны по твоему? А если даже и так, то с чего ты решил, как ты можешь определять, что такое «хорошо». Может кто-то любит недоваренный! — Руки дёрнулись, вновь впиваясь в верёвку. — Люди — не еда и не напитки, не машины и не предметы. Да, человека можно сравнить с вином или теме же пресловутыми макаронами, но это будет слишком просто. Так ты не задеваешь всего Его. Он может быть самым дешёвым виски и вином из лучшего виноградника в Италии. Человек — искусство. Картина, песня, граффити — порой не определить. Человек так же глубок, как и полотна. Он несёт в себе подтекст — смысл. Эдгар кусал щёки изнутри. Внутри вновь боролись две стороны: та которая хотела разорвать оковы и разбить лицо полное наслаждения происходящим, и вторая, искренне вникающая в каждое слово, старающаяся понять, что же скрывают за собой седины. — И что же я? Граффити на заборе? — хмыкнул Эдгар. — Ты — несколько мазков широкой кистью. Строки новой книги. Да, уже есть общая форма, идея, но не полноценное произведение. Можно намешать неподходящих красок и ты останешься пылиться на задворках жизни, работая в столь любимом тебе «Бравл парке». А можно уточнить детали, подобрать подходящее продолжение, не разрушая предыдущее, но и не уводящее в повесть человека — пустоту. — То есть ты хочешь насильно намалевать на моём холсте то, что тебе нравиться? — лицо Эдгара исказилось в отвращении. В голову пришли «близкие», которые именно так и делали. — Нет. Ты сам продолжишь свою картину, я лишь помогу юной руке не дрожать, — улыбнулся Байрон и встал со стула. К этому времени пузырёк наполнился до крайов. Ещё немного, и жидкость просто бы вылилась на стол, стекая по стеклянным стенкам, оставляя въевшиеся пятна на всём, что встало бы на бой с ядом.