Не те дротики

Новый день ознаменовался прекрасным событием- Эдгару наконец дали еды! Плита подогрела готовый бульон, который Байрон решил разделить с заложником. — Только не налегай сильно, всё же давно не ел. Потихоньку, — сказал мужчина, поднося ложку полную бульона с частичками курицы к тонким губам. В тот момент Эдгар благодарил всех известных богов. Чувствовать что-то кроме воды и слюны было прекрасно. Ощущать теплоту, зелень и мясо. Как же давно он не ел. Насколько же оголодал. Сейчас бы налечь на стейк или огромный сэндвич с беконом, но даже столь нелюбимый суп сейчас казался хорошим вариантом. Ложка за ложкой, Байрон смотрел за тем, как парень набирается сил. Закончив кормёжку, он отставил пустую тарелку и утёр грязный рот. — Какой же ты неряха, — бросил мужчина. — А ты попробуй лёжа есть, тем более, когда повернуться толком не можешь! — Тихо-тихо. После еды обычно благодарят повара, а не повышают голос. Тихие ругательства — способ парня хоть как-то не сойти сума. К критике ему не привыкать, но вот уроки хороших манер он терпеть не мог. — Спасибо, о, великий! — с издёвкой ответил Эдгар, но даже это вариант устроил Байрона. — Поработать над интонацией и выражением лица в этот момент и будет куда лучше, — всё, что ответил мужчина. Сытый Эдгар стал добрее. Всё же, когда в животе не урчит, становится легче. — Любишь классику? — внезапно спросил Байрон. — Ну, люблю. И что с того? — буркнул Эдгар. Вместо ответа Байрон открыл книгу, лежавшую на столе и начал чтение вслух. Сперва Эдгару показалось, что он зря обрёк себя на живую аудиокнигу, но на удивление интонация чтеца и сюжет захватили его. Всё же коротать время хоть чем-то кроме собственных мыслей и сна оказалось куда интересней, нежели просто смотреть в пололок. Внезапно остановившись, Байрон отложил книгу, задав вопрос: — Почему, по-твоему, герой несчастен? — Он урод. Да, знаменитый, но урод, — ответил Эдгар, не задумываясь. — И ты думаешь, что если он сменит внешность, ему это поможет? — мужчина чуть наклонился вперёд, как бы показывая свою заинтересованность. — Да. Если есть проблема — реши её. Байрон угукнул и продолжил чтение, однако, прозвонил будильник, сообщая о том, что пора на новый бой. Пришлось прервать чтение, но на последок мужчина сказал: «Знаешь, ты мне напоминаешь чем-то главного героя, но не внешностью. Нет. Просто я надеюсь, что ты сделаешь те же выводы что и он. Ваши стремления похожи, просто постарайся обернуть всё в свою пользу. Уверен, у тебя это получится», — после этих слов дверь закрылась. Оставив Эдгара наедине с мыслями. Что только не лезло в голову: «Почему это мы похожи? Я — неудачник, попавший в плен, а герой — изветный артист» или «Как мне обратить ситуацию в свою сторону? Радоваться, что у меня есть кров?» Но сколько бы Эдгар не гадал, так и не понял ничего. Только после продолжения чтения, он узнал конец книги, сделав вывод о том, что порой ты нужен кому-то только когда у тебя есть статус, а в ином случае-нужно выкручиваться. — Даже урод может быть любим, а когда ты идеал, то не нужен никому, таких сотни, — отложив книгу, сказал Байрон. — И к чему это? — А тут уже думай сам. Эта книга помогла мне, думаю, и тебе она сможет указать путь. Только вот, я смог сбежать, найдя лучшую жизнь, а ты только на пути от «урода», до «красавца». Как минимум не стоит лезть выше головы, если можешь. Знаешь, что можешь, упав, сломать себе ноги. Дальше уже должны идти твои рассуждения, — взглянув на часы Байрон вздохнул и начал раскладывать одеяло, на котором приходилось спать из-за занятой кровати. Свет потух, в комнате стало тихо и лишь мысли не давали Эдгару уснуть. Прокручивая в голове события книги он начал задумываться, что же имел в виду Байрон. Парень уже понял, что слов на ветер мужчина не бросает, значит, он вложил какой-то смысл во всё сие действие с чтением. «Красавец. Это типа топ борец? Он говорит, что не стоило лезть на арену? А ноги переломать — попасть под его дротики? Как бы нужно остаться в стороне? Работать и не рыпаться. Но при этом он говорил, что самостоятельность — это круто. Хотя, предлагал работу. Не понимаю». Хотелось перевернуться. Тело начало болеть, спина словно приросла к кровати. Байрон-врач, он должен понимать всю тяжесть последствий постоянной позы лёжа на спине. Поэтому изредка ослаблял ремни, чтобы перевернуть парня, да менял утку. Сперва Эдгар брыкался, смущался, но после привык, смирившись с новой реальностью существования. Сознание напомнило мимолётно брошенную фразу: «Я скорее тот врач», — теперь парень начал расшифровывать её: «Врач — даёт людям надежду. Превращал их в лучшие версии, но мог и покалечить, только не делал этого. А я главный герой… Могу с помощью него стать красавцем. Но мне это повредит. Или я выпутаюсь… Не понимаю! Почему нужно быть таким загадочным?» Кинув взгляд на спящего, Эдгар попытался понять, что за эмоция на его лице, но темнота скрывала всё. Мрак всегда был спутником Эдгара, помогая ему уйти от мира, побыть наедине с самим собой, но сейчас он стал помехой. Как же в тот момент Эдгар хотел залезть в голову к Байрону, узнать все ответы. Только вот, к превеликому сожалению, это невозможно. Придётся думать самому. Но если дать волю мыслям, то они могут и разойтись, начав пожирать владельца изнутри. «Байрон, Байрон. Что же ты такое… Вроде тварь последняя, похититель, морящий голодом. С другой же считаешь себя спасителем и наставником. И может это даже так и есть…» — думал Эдгар, продолжая привыкать к темноте, чтобы понять, что же происходит в голове мужчины, когда он не надевает маски. «Если смогу выбраться, то скорее всего меня уже в розыск подали и уволили… Хотя почему это «если»? Когда! Когда и только когда! Он меня отпустит! Стоит только сделать вид что я что-то понял! Хотя он же распознаёт ложь… Или просто притворяется? Нужно… Нужно что-то делать!» Глаза наконец привыкли. Теперь Эдгар мог разглядеть напряжение и страх. Байрону явно снится кошмар. Мужчина крутится, пытаясь выбраться из сновидения. Сперва Эдгар усмехнулся, но чем дольше он наблюдал за этим зрелищем, тем грустнее ему становилось. От: «Да! Пойми, как это быть в клеите ужаса!» — мысли изменились на: «Может его разбудить? Всё же я знаю как это неприятно». В итоге делать парень ничего не стал. Лишь прошептал имя мужчины, но когда тот повернулся замолк. Этим действием он оправдал себя. «Я позвал. Он не ответил. Моё дело сделано, а дольше уже не моё дело», — как бы говорил он себе, чтобы угодить обеим точкам зрения. Беспокойное существование сменилось таким же сном, где нет места расслаблению- только напряжение и мысли, принимающие форму.