Wheel of the year

-Папочка, папочка, я боюсь! - громкий крик заставил Феликса бросить ложку и помчаться из дома на улицу. Выскочив на порог, омега остановился и упер руки в бока. У самого забора на дровнике стоял мальчик, а около дровника, недовольно гаркая, расхаживала гусыня. В руках у альфочки было гусиное яйцо. Вздохнув, Феликс покачал головой и увел гусыню обратно в сарай, прикрывая дверь. После он обернулся и строго посмотрел на сына, что уже слез с дровника и теперь стоял, потупившись. -Мингю, это что такое? Зачем ты его взял? -Сегодня же Остара, папочка. Я хотел взять яйцо... -И что же тебе такого понадобилось, что ты полез к гусям, а не к курам, а? - спросил омега. -Не мне. Это для Бомгю. Он хотел загадать куклу. Феликс вздохнул - ну вот и как на него злиться? Мингю и Бомгю были близнецами, только второй был омежкой, а первый - альфочкой. И хоть им всего-то было по пять лет, Мингю уже вел себя, как настоящий альфа. -К гусыням сам не лезь, ущипнут, - все же построжился для приличия Феликс. - Но раз уж добыл яйцо - неси брату, пусть нарисует на нем свое желание. Потом отдадите яйцо мне, я сам его верну в кладку. -Хорошо, папочка. Спасибо, - альфочка подошел к папе и дёрнул того за руку, чтобы тот наклонился и он мог поцеловать его в щеку. После он быстро убежал на задний двор. -Что он опять натворил? - раздался голос сзади, и вскоре сильные руки обвили Феликса за талию, прижимая к себе. -Утащил яйцо у гусыни. Смешок опалил заднюю поверхность шеи, и Феликс закатил глаза, положив свои руки на руки супруга. -Беспокойный у нас альфа. -Да оба они, - со смехом возразил Феликс, откидывая голову на альфье плечо. - Всего пять лет, а Бомгю из брата веревки вьет. А что будет, когда он вырастет? -Будем следить в четыре глаза с тобой, чтобы наш омежка глупостей не натворил. Руки сжали талию чуть сильнее. -Это каких, например? По ночам на свиданки бегать, вылезши через окно? Бедра альфы толкнулись Феликсу в ягодицы. -Это ты сейчас в мой огород камень кинул или в свой? - хмыкнул Чан ему на ухо, а после поцеловал за ушком. -Никаких камней, только правда, - хихикнул Феликс и сам толкнулся назад, вызвав сдавленный стон мужа, прежде чем вырваться из его обьятий и игриво заявить: -У меня там суп на печи, некогда миловаться, - и убежал в дом. Чан, глядя ему вслед, хохотнул: -Ну попадись мне вечером - залюблю! - пообещал альфа и, вздохнув, вернулся к делам. Днем во всем селении было большое гуляние: середина весны знаменовалась возрождением богов и тем, что скоро тепло вступит в свои права. Чан, на правах вождя, вместе с шаманом проводил обряды на плодородие, из-за чего не возвращался домой почти до вечера, наказав всем дождаться его, прежде чем возвращать яйца с посланиями. И если Мингю вскорости принес папе яйцо с накарябанной угольком на скорлупе куклой, то сам Феликс тоже кое-что сделал и убрал подальше. Еще одно яйцо он оставил для Чана. На улице тут и там пели песни, уже успели сжечь соломенную куклу с остатками прошлогоднего урожая, а после полудня Феликс вывел всех детей в поле покликать весну и тепло и после умотался, пытаясь призвать ораву к порядку. Мингю и Бомгю, держась за руки, вели себя необычно благопристойно - видимо, в детской памяти был еще свеж эпизод с гусыней, оттого и не шкодничали. К ужину же все разошлись по домам, и Феликс напек пирожков с мясом, порадовав и детей, и вернувшегося из леса уставшего мужа, который уселся на скамью с таким видом, будто собирался не вставать с нее ближайшую вечность. Пока Феликс собирал на стол, он вручил Чану яйцо и уголек со словами: -Пиши. Альфа усмехнулся. -Это детская забава. -И ничего не детская! - возмутился Феликс. - И сбывается! Всегда! -Неужели? - Чан улыбнулся и приподнял брови. - Вот уж не думал, что ты серьёзно. Поделись, что такого сбылось у тебя? Феликс стрельнул глазами, а после сказал детям: -Бомгю, Мингю, мойте руки и возвращайтесь. И когда близнецы с шумом умчались на улицу, развернулся к мужу и, присев на лавку бочком, так, чтобы прижаться к альфе, начал: -В детстве я загадывал мелочи: вкусных ягод, игрушку - чтобы отец вырезал из дерева. А когда вырос, загадал другое, серьёзное и важное, - он повернулся и с лукавством посмотрел на Чана. - Я загадал альфу. Чтобы был сильным, мудрым и красивым. И чтобы любил меня, как я его, - Чан, услышав это, чмокнул омегу в висок и обнял руками, подгребая поближе к себе. - И однажды в Бельтейн, на ярмарке, мое желание сбылось. Я встретил тебя. -Ликс, - альфа потянулся за поцелуем, который, однако, пришлось быстро прервать из-за того что дети вернулись с улицы. Феликс спешно поднялся с лавки и начал раскладывать еду по тарелкам, но все время косился на Чана, чьи глаза сейчас светились особым нежным светом при взгляде на него и на детей. После ужина набегавшиеся за день Бомгю и Мингю уснули быстрее, чем Феликс успел рассказать им пол-сказки. Омега накрыл близняшек одеялом и поплотнее, а сам ушел в их с Чаном спальню. Альфа уже снял одежду и сидел на постели, глядя в окно. -Чего высматриваешь? - поинтересовался Феликс, и Чан притянул его к себе, обнимая за талию и глядя снизу вверх. -Да ничего. Тебя ждал. Я сделал, как ты просил - все яйца с посланиями в курятнике. -Спасибо, - омега чмокнул его в макушку и спросил. - А что ты загадал? Альфа выдержал паузу, а затем рухнул спиной на кровать, утягивая взвизгнувшего от неожиданности мужа за собой. -Не шуми, - шутливо пожурил его Чан и перевернулся, оказываясь сверху. - Детей разбудишь. -Это твоя вина, - в том же тоне ответил ему Феликс, игриво улыбаясь. Чан зарылся носом ему в шею и проворковал: -Конечно моя, чья ж еще. Я же обещал, что доберусь до тебя, - он облизнул ухо омеги, заставив Феликса ахнуть. Одной рукой он уже залез под рубаху мужа, прикасаясь к груди. -Ты не ответил на вопрос: что ты загадал? - спросил Феликс снова, но был бессовестно отвлечен губами альфы, накрывшими сосок. Чан всегда был очень нежным, что удивительно для столь сильного альфы. И Феликс обожал то, что муж относится к нему так трепетно и аккуратно - из рассказов других омег он знал, что так бывает далеко не у всех, и радовался тому, как же ему повезло. Чан уже исцеловал всю его грудь и живот, когда Феликс приподнялся и скинул с себя рубашку. Супруг времени не терял, стащив с него и себя оставшуюся одежду и устроился между его ног, притираясь поближе. Феликс обнял его за шею и поцеловал так, как любил больше всего: мягко и легко, будто бы невинно. Он знал, как это влияет на альфу, как тот воспламеняется от одного такого поцелуя, как крепнет его член, что уже упирался влажной головкой омеге в живот. Феликс и сам уже был сильно возбужден: раньше, когда они только заключили брак, омеге было сложно расслабиться и воспылать, каким ласковым бы альфа ни был, но после рождения близнецов все изменилось, и иногда Феликсу казалось, что ему хватило бы и пары прикосновений, чтобы быть готовым принять мужа. Однако Чан испытывал особую любовь к длинным, вдумчивым предварительным ласкам, доводя мужа до такого состояния, что тот уже умолял его не медлить, залив естественной смазкой всю постель. Сегодня же альфа был явно в настроении поиграть, довести его до полного изнеможения: он опрокинул Феликса на постель и, развернув, так долго растягивал его пальцами, так усердно нежил, покрывая спину поцелуями, что омегу всего трясло от нетерпения, и в какой-то момент он не выдержал и, развернувшись, оседлал Чана, нетерпеливо насаживаясь и принимаясь двигаться в рваном темпе. Альфа сел на постели, заставив обнять себя ногами, и задвигался навстречу, притиснув Феликса к себе. Омега тихо выл ему в губы, подавался все резче, его глаза слезились от того, что до удовольствия оставалось всего чуть-чуть, и ожидание было невыносимо. И лишь когда Чан, потеряв терпение, опрокинул его на кровать и задвигался в совсем уж нещадном темпе, омега зажал себе рот рукой и задушенно простонал, изливаясь себе на живот, пока Чан, с тихим рыком, совершал финальные толчки. После такой гонки нужно было восстановить дыхание, и Чан, обняв Феликса, лежал на боку, так и не выйдя из него, наслаждаясь настигшей негой. -Я загадал еще одного ребенка, - тихо сказал альфа, прижимаясь губами к щеке мужа. - Нарисовал люльку. Феликс приподнял голову и посмотрел на Чана с нежностью и легким, чуть усталым, озорством. -Приятно, что наши желания совпадают. Я нарисовал пеленку. Альфа тихо хохотнул. -А я все разглядывал и пытался понять, что это. -Эй! - омега шутливо ущипнул его за бок, заставив ойкнуть. - Это было послание не для тебя, а для богов! -Ну, а кто быстрее всех сможет выполнить твое желание, как не я, а? - Чан развернулся и снова навис над мужем, целуя его.