Неудачник

Ниган сидел покуривая на берегу возле своего спящего нового друга, рассматривал его и осознавал, что жизнь изменилась. Вот так запросто, в один день. Все остальное совсем позади, все остальное было не то что бы и взаправду. Капризная девушка, которая, кажется любила только его деньги. Его деньги, ради которых он работал на нелюбимой работе. А жизнь оказалась куда более удивительной. И это он понял только сейчас. Хотя что удивительного было в том, что первым же делом при встрече сказочного существа, Ниган взял и начал пихать в него свой член? Неужели, Карла была права: он готов трахнуть все, что движется? Только и делает, что думает о сексе? А разве это так уж не нормально? Хотя да. Слегка не очень, – перед глазами были широкие мужские плечи, а вместе с ними еще гигантский рыбий хвост. Но это он! Это рыбка – спровоцировал близость! Ниган этого не хотел. В том смысле, что конечно не стал бы никого принуждать или что-то делать тайком. Хотя вот сейчас очень хотелось. Да и, если припомнить, в первые же моменты, как он увидел тело на берегу: оно его привлекло своей внешностью. Но тут, правда, сыграла необычность ситуации. Чужая беспомощность и обнаженность заставили кровь бурлить. А затем его соблазнили, спровоцировав на спаривание… Он был так доволен. Сидел и расплывался в улыбке, как будто ничего другого его в жизни и не волнует. А оно и не волновало. Так было – хорошо. Лес, ручей, любвеобильная милая рыбка, и наконец-то вышло и солнце. День, как и лето, выдался жарким, влага испарялась на глазах. Хорошо хоть рыбка лежал в тени, да и света сквозь гущу ветвей проникало не так много, всего несколько солнечных зайчиков бегали по корням, качались на воде и освещали небольшой участок возле дерева, под которым сидел Ниган. Стоп, нет, – он вскочил, подобрал сапоги и поспешил принести воды. Аккуратно подобрался к парнишке и потрогал. Его тело было теплым и это показалось очень опасным. Ниган поспешил облить его, тихонько выливая прохладную жидкость тому на бок. Принес еще и еще, стараясь зачерпывать поглубже, похолоднее. Потом его посетила идея: неподалеку была мелкая заводь, куда он влез прямо в штанах, чтобы распластаться, раскинув ноги и руки и как следует охладиться самому. Какое-то время лежал, слушая звуки леса. Нырять не хотел и погружаться на глубину – теперь было страшно. Кто-то или что-то порезало рыбку. И если обитатель воды не смог избежать ранения, то чего уж там говорить про человека в незнакомых местах. В которых, как выяснилось, и правда водятся необычные обитатели. Жара одолела, заняться было нечем, и Ниган подумал, что намочиться – станет отличным поводом вернуться назад, чтобы прижаться. Рыбке это понравится. В лесу послышался хруст веток. В одном месте, а после – в другом. Это всполошило и Ниган поспешил обратно. Он и так-то старался не упускать из виду своего любовника, вдруг тот исчезнет как по волшебству. Это было бы ужасно. Но нет. Тот так и дрых на прежнем месте. Прошурша по кустам, Ниган убедился, что опасности нет. Наверное, птицы. Наверное, он всех уже распугал. Он опустился рядом с рыбкой, лег и прильнул своим холодным мокрым телом, выливая заготовленную воду из обуви на чужой бок. Все было таким реальным. По мере намокания, чешуйчатая кожа становилась голубоватой и яркой, живой, красивой, переливающейся перламутром. Ее можно было рассмотреть. На спине у рыбки виднелись бугорки, выдающие своей неровностью линий – шрамы, тянувшиеся местами через всю спину. Где-то короткие, но более глубокие. На лопатке Ниган обнаружил четыре одинаковых, ползущих рядом. Он приложил руку, казалось они оставлены человеком. – Кажется ты многое повидал, – прошептал Ниган и прижался сильнее, утыкаясь в чужие волосы. Сопение перешло на урчание. Затем послышался чмок от размыкающихся челюстей. Закрехтев существо повело плечом, повернуло лицо, и только после распахнуло глаза с двойной парой век, всматриваясь. Зрачок резко сузился и взгляд сконцентрировался. Ниган держал голову на плече и улыбался, прикусив губу. Хотел выглядеть дружелюбно, хотя сам отчаянно боялся, что рыбка его не узнает. Ну а мало ли что еще пиздецового может тут произойти? Но рыбка узнал. Он радостно прерывисто запищал, словно какой-то дельфин и довольно потянулся, поворачиваясь всем телом. Заключил Нигана в свои объятья и полез языком. Ниган не успел и задуматься о том, хочет ли он поебушек снова, как в его штанах нарисовались пальцы, заползающие прямо промеж ягодиц, а в рот вполз слюнявый рыбий язык, чтобы там хозяйничать. Возбуждение сразу захлестнуло с головой, в промежности потеплело и стало тяжелеть. Стоны удовольствия зазвучали в унисон громкому любовному урчанию. Теперь рыбка был более смелым. Более подвижным и еще более любвеобильным. Наверное, хвост заживал, ведь он вертел им и, похоже, не испытывал неудобств. Лишь одно неудобство: ноги нельзя было переплести, как бы это сделали люди. Посему Ниган дал понять, что хочет пропихнуть коленку под хвост. Рыбка поднялся, и Ниган обнял его ногами, тесно прижимаясь своим чувствительным набухшим стволом. Был подхвачен под зад руками и обласкан пальчиками. Пальчики не смущались ничего и вскоре стало понятно, что они массируют нечто запретное, а именно анал, чему Ниган не воспрепятствовал ни одним своим действием. Ему чертовски нравилось. Хорошо, что у рыб нет человеческих понятий. Нет предубеждений. Его ласкают по полной, так надо позволить этому случиться. Лизаться, как оказалось, можно бесконечно. Рыбка не давил, не торопил и ни на чем не настаивал. Он тоже погрузился в приятные переживания и, казалось, все что нужно – это быть вместе. Лежать, обвивая друг друга конечностями, и изредка поливаясь водой, которой, правда, хватило только еще на один раз. – В другой раз заползем сосаться в воду, – улыбался Ниган, обещая, что будет еще и еще. Как только рыбка отлип, его взгляд упал куда-то в лес, и он навострил уши, замерев. – Что там? – повернулся Ниган. Он ничего не заметил особенного, но рыбка начал щетиниться. Его чешуя вставала дыбом, а выражение лица от блаженного переменилось на суровое и холодное. Нигану даже показалось, что его глаза начали отсвечивать и поблескивать. Это было так хищно, что он выполз из объятий и развернулся в поисках той опасности, которую завидел его любовник. Осторожно подобрав палку, лежавшую поблизости. В кустах что-то и правда было. И не только в одном месте. Сердце бешено заколотилось, возбуждение сняло как рукой. Ниган заслонил собой рыбку и приготовился на случай атаки каких бы то ни было животных. – Ну давайте, – нетерпеливо скомандовал он, в надежде, что голос отпугнет. Из леса, метрах в двадцати показалась морда серой собаки, она нюхала воздух и не отрывала пристального взгляда. Уши были прижаты, словно она поняла угрожающий тон. А быть может напряженная поза и выставленная вперед рука – говорили сами за себя. Животное подходило, выбирая осторожно как сделать каждый шаг, оно не боялось. Ему было любопытно. Так же любопытно, как и трем другим мордам, высунувшимся с разных сторон. Волки, – осенило Нигана и прожгло, как стрелой. – Твою мать, рыбка, кажется они проголодались, – констатировал он, не оглядываясь. Он осторожно, чтобы не делать резких движений, подтянул и взял в руки нож, оставленный возле дерева. Другого оружия нет. Придется отбиваться от четверых волков. Кажется, пришел конец его лесным приключениям. Ниган встал, чтобы звери увидели с чем имеют дело. Дикие животные должны быть разумны, им не гоже связываться с человеком. Но если честно: да что он об этом знал? Просто инстинкт заставил его действовать определенным образом. – Вы оказались ни в том месте ни в то время, – произнес он громко. Волки насторожились, начиная скалиться и заглядываясь, словно говоря «что это у тебя там?» И вот какого хрена Джо всю дорогу рассказывал о чудовищах и забыл хотя бы упомянуть о блядских волках?! Наверное, люди уехали совершенно не по причине монстров, а по причине безработицы! Они в лес то ходили вообще?! Дикая природа настолько приперлась в эти места, а это означало одно: ей позволили это сделать. И вот, момент истины настал: один из волков решительно огрызнулся и сделал выпад, но что-то его сразу остановило. Морда вдруг вся как-то сжалась от боли, уши вдавились, зажмурились глаза. Ниган недоумевая наблюдал, как на пару секунд всем тварям поплохело, они скрючились, а затем послышался громкий писк или же свист, а за ним и вопль. Жуткий и пронизывающий все пространство, переходящий в рык. Псы попадали в истерике, а после, взвизгнув бросились прочь. Ниган в испуге пригнулся, казалось над его головой пролетел и разорвался снаряд. Словно контуженный он свалился на землю, прочь от источника звука, как вдруг понял, что это было. Укрывая голову руками, он смотрел на своего дружелюбного знакомого, а у того горели глаза. Натурально горели и адски светились, как фонари. Но вдруг погасли. Рыбка моргнул и все пропало. Его хищно торчащие плавники и вздыбившаяся колючая чешуя в миг улеглись. Вид снова стал безобидным. Он потянул руку к Нигану, похоже сожалея, что слегка перестарался. – Черт, – выдохнул Ниган, убирая руки и озираясь по сторонам, – малыш, – он уставился на рыбку, – да я чуть в штаны не наложил, ты блять до усрачки меня напугал! – он нервно засмеялся, соображая, как счастлив, что перепугался не он один. Звери ушли и врядли захотят повторения, ведь, похоже это было не только громко и страшно, но и чертовски болезненно. Должно быть гребаный ультразвук или что-то такое. – Ты – просто нечто! – он осторожно подполз ближе. Рыбка виновато поглядывал и улыбнулся зубастым ртом, схватив за руку и подтянувшись ближе. Он задорно запищал, подгребая к себе чужую задницу и выползая целиком из воды, чтобы навалиться сверху, заползая своим телом Нигану между ног. – Ого, да ты полон сюрпризов! – несколько обеспокоенно засмеялся Ниган, схватив обеими руками лицо парнишки и чмокая его в губки. – Подожди, как твой хвост? – он вывернулся, чтобы заглянуть. Рыбка сложил руки на чужой груди и демонстративно помахал той частью хвоста, которая, должно быть – ступни. То бишь огромным перепончатым веером с плавниками. Красивым, переливающимся всеми цветами радуги на свету. Ниган схватил его за задницу и, пытаясь ощупать ниже, спихнул на бок выискивая порез. Заметил лишь, что его испачканная рубашка скомкалась и сползла вниз. – Постой, где же он? – он заставил рыбку обратить внимание и тот отчего-то смутился. – Все зажило? – спросил Ниган, округлив глаза. Рыбка завертелся, отполз к ручью, стянул с хвоста рубашку и бойко нырнул в воду. – Нет! – Ниган кинулся за ним, но остановился у кромки воды, лишь плюхнул рукой и чуть не свалился головой вниз. – Постой! – Вдруг сердце кольнуло обидой, так больно. Рубашка осталась на берегу. Рыбка не выплывал. Минуту, две, пять. Ниган смотрел на свое отражение и затихающие волны на воде и осознавал, что возможно, это все. Уплыл и больше не вернется. Он дикое животное и он свободен. Одиночество прожгло грудь так сильно, как никогда. Так не бывает. Да ничего из того, что здесь произошло – «так» не бывает! Захотелось последовать за ним. Ниган погрузил лицо под воду и открыл глаза. На удивление – прозрачно и чисто, а внизу было очень красиво. Мелкие рыбешки, качающиеся волоросли и безмятежность. Так сильно захотелось утопиться. Погрузиться в этот вакуум и тишину. Может это все был сон? Пьяный сон. Столько эмоций бывает и правда, разве что, во сне. Неконкретных, но очень пиздецки сильных эмоций, которые говорят сразу обо всем на свете. О жизни, о тайнах, о чувствах и их значении. Было так хорошо, а теперь все переменилось на обратное. Шутка. Просто чья-то злая дебильная шутка. Интересно, насколько хватит воздуха, и что произойдет потом?… Расслабляясь, Ниган опадал в воду, плечи опустились на руки, тело прилегло, голова так и осталась под водой. Мысли плыли подобно рыбкам, успокаиваясь и лишь сердце с досадой продолжало отбивать ритм, словно секундомер, напоминающий с каждым ударом о произошедшей утрате. Не покидай меня. Вдруг он заметил, как рыбешки засуетились и исчезли, а из глубины поднялась тень. Едва вспомнив, как работают руки, Ниган дернулся прочь из воды, выпуская весь воздух из легких, булькающий пузырями. Вынырнул и задышал, приходя в себя. На его кисти легли перепончатые голубые руки, а затем медленно из-под воды вынырнула голова, держащая в зубах трепыхающуюся рыбину. Рыбка вернулся и принес еды. Ниган от неожиданности откатился на спину. Рыбка, как ни в чем не бывало, дружески шлепнул его по ноге, достал рыбу изо рта и швырнул ее к дереву, глазами показывая «ешь», запыхавшись улыбнулся и нырнул обратно, ловко и изящно разворачивая все свое громадное тело в воде и плюхнув хвостом на прощанье.

***

Идиотское паническое беспокойство отступило. Ниган подобрал рыбу, усмехнулся и принялся соображать, что ему с этим делать. Пока рыбка ловил, он развел костер и кое-как нанизал рыбин на прут. Прут подгорал, все падало. Так что пришлось дождаться углей и делать все более основательно. Тем временем рыбы была уже гора, рыбка закончил и пришел есть, показывая новому другу, как это следует делать. Нет, костром он был восхищен, а вот прочими заморочками – озадачен. Сам он выпрыгнул на берег, сел, подтянув хвост, возле корней, схватил ближайшую рыбину и треснул ее башкой об корягу. – Во-оу, – глядя на это, усмехнулся Ниган, мешающий угольки. Рыбка выпустил когти и вскрыл свою добычу словно пакет чипсов, запуская в нее пальцы, и стал доставать куски мяса, пихая их в рот и причавкивая от удовольствия. Подъедая все как следует, он вылизывал каждую рыбу изнутри и отбрасывал в сторону кустов. И расправился с целой горой примерно за десять минут. У Нигана ничего даже приготовиться за это время не успело. Решив отвлечь внимание от своей неудачной готовки, Ниган подошел ближе, гордо демонстрируя свои ноги снова, встал перед лапающим его рыбкой и позволил себя осмотреть и ощупать. Тот, все еще по-деловому вылизывающий свою мордочку, охотно гладил чужие ноги и проходился с внутренней их стороны, явно недоумевая: как это они существуют раздельно друг от друга. – Волшебство, правда? – улыбался Ниган, радуясь тому факту, что и он чем-то может удивить. – Ты позволишь мне?... – он опустился на колени и полез смотреть место исчезнувшего пореза, и рыбка дался. Там остался такой же едва заметный шрам, как и те, что были на спине. – Чем же это тебя так угораздило? – бормотал Ниган сам себе, недоумевая скорее над тем, как оно умудрилось так быстро зажить. Рыбка бесцеремонно громко отрыгнул, а затем залез ногтем поковыряться в зубах, вытаскивая застрявшую косточку. Вблизи Ниган смог рассмотреть, как опасно выглядят его выпущенные когти. Он потянулся и вытащил его руку изо рта, чтобы рассмотреть. Этим, пожалуй, и горло вскрыть можно одним легким движением. Стало не по себе. Хорошо, что он был так наивен и глуп, когда позволил себе приблизиться к этому существу. Иначе точно бежал бы из лесу со всех ног, скуля и поджав хвост, как те волки. – Ты опасный, да, рыбка? С тобой ведь лучше не связываться? – тон говорил об обратном и взгляд, по всей видимости тоже. Ведь рыбка задышал сильнее. Икнул, причмокнул, облизнувшись в последний раз, и притянул ближе, высовывая язык навстречу нигановскому лицу. Слегка волнуясь по поводу этой пасти, слопавшей столько сырой костлявой рыбы, Ниган осторожно ответил на поцелуй, показывая, что опасается. Привкус рыбы оказался не так плох, он быстро перестал беспокоить, ведь хватало и других беспокойств. Рот наполнился вязкой слюной, дыхание потяжелело. Погружаться в объятья с лесным существом оказалось самым волнующим, что Ниган когда-либо испытывал в жизни. Кажется, небо снова заволокло липким туманом. Быть может это все магия? Чертов мираж. Рыбка был сытым, здоровым, оттого довольным и напористым. Несмотря на то, что по комплекции он был поменьше, а по возрасту явно моложе (если же судить по человеческой внешности), его мужественность компенсировалась за счет здоровенных прокачанных плеч и нахальности. Это по-своему покоряло. Хотя, признаться: его неопытность и миловидность – играли особую роль в завоевании нигановского сердца. Они уютно расположились на боку и повторили недавний опыт, рассчитывая, что на этот раз их никто не потревожит. Сочные слюни текли рекой, Ниган даже и думать забыл о еде: настолько слюни его партнера оказались вкусные. Он вылизывал рыбкин рот и понимал, что ни один клык больше не режет язык. Может они втягиваются? Так или иначе, спрашивать не хотелось. Все было так мило и хорошо. Брюки и трусы кое-как были сброшены, ноги раздвинуты, между ними прижато хвостатое скользкое тело той голенькой частью, где нет чешуи. И вот: член трется о брюшко, ожидая появления волшебного отверстия. Другое «волшебное» отверстие находится под пристальным надзором и усердным массажем. Чужие руки совсем не отпускают ягодицы, натирая, сжимая и даже задорно их пошлепывая. Ниган забылся, наплевав на свою готовку. Погрузившись в наслаждение. Его любили и обожали, он был нужным и желанным. Он был принят таким, какой есть, не смотря на все их различия. Не смотря на логику или, бог знает, что еще. Он был принят и собирался принимать сам. Член приятно терся о шелковитую поверхность, яица сжимали перепончатые пальцы, они же вдобавок проникали в анальное отверстие, погружаясь в него со знанием дела, осторожно и нежно. И Ниган даже не задумывался о том, что захоти рыбка порвать его в лоскуты, он бы мог сделать это одним движением выпущенного когтя, ведь тот чертовски хорошо знал, как делать приятно. Надо просто быть аккуратным и ничего не бояться. В какой-то момент рыбка обнял руками за спиной так крепко, так радостно, прижимая и урча, что Нигана наполнило не только гормонами удовольствия, но и настоящего счастья, словно он обрел единственное в своем роде, по-настоящему понимающее его существо. Ну и пусть – это все крутилось вокруг секса, зато никто ему бы не стал выносить мозг, что он помешанный на ебле бестолковый неудачник. Рыбка понимает его, потому что сам как бы ну… парень! В момент осознания привлекательности мужественности рыбки, Ниган осознал еще кое-что: между ног по-прежнему оставалось заполнено. Что-то терлось несмотря на то, что руки рыбка держал – одну на спине, другой уже трогал щеку Нигана, придерживая лицо, которое целовал. Ниган вырвался из поцелуя и посмотрел вниз, стараясь отодвинуться насколько это возможно. Между ног мелькнул продолговатый предмет, торчащий из тела рыбки. Из того места, где должно было появиться заветное отверстие. Какого… Рыбка смотрел совершенно невинно и одурманено, его рот не закрывался, а выпускал жаркое тяжелое дыхание. Его зрачки были огромными. Он даже попытался улыбнуться, что говорило о его добродушии и открытости. А так же о том, что острые зубки все же убираются, оставляя те, которые покороче, вполне приглядные и похожие на человечьи. Он так старался быть хорошим. Хорошим мальчиком. Это Ниган понял слишком поздно. Рыбка прижал его снова, а в разработанную пальцами задницу направил свой инструмент. – Рыбка, – возразил Ниган, но помедлил, затаив дыхание и предполагая, что все разрешится само собой: его любовник поймет, что это туда не подходит, что это место не предназначено… Но рыбка этого не понял. Потому что рыбий отросток пошел внутрь и вполне успешно туда протолкнулся. – Нет, я не… – пытался сообщить Ниган, но рыбкин счастливый вид и крепкая хватка сказали, что лучше не дергаться. А потом возбуждение никуда не пропало. Оно крепко держало за горло. Рыбка прижимал его голову к своей шее и вставлял, выбивая глухие стоны. Было больновато, хотя Ниган постарался представить, что это те же ласки пальцами, только слегка более напористые. Удавалось расслабиться и даже кайфануть от наполненности. Но временами было просто больновато. Особенно когда он осознавал, что это все же член входит в его жопу. – Малыш, ты классный, охуенный, но я... Я не уверен, что хочу так… – задыхаясь взмолился Ниган, показывая своим видом, что это всеже делает его несчастным. Рыбка остановился, посмотрел в глаза, лизнул лицо, затем деранул себя по шее и зашипел, показывая зубы. После снова вернул руки к заднице, чтобы ее любовно натирать и стал ждать. Ниган косился на разодранную кровавую шею и не понимал, как это должно им помочь. Но рыбка задрал голову, показывая свою покорность и пригласил облизать угощение. Честно говоря, такое угощение Нигану нахрен не сдалось, но он его принял. Это хоть как-то отвлекало от бешенного урагана, происходившего в этот момент в голове. Хотелось просто забыться. Он присосался к рыбьей шее и услышал, как любовник затрепетал. Какое-то время Ниган высасывал кровь и елозил языком, проверяя как много повреждений нанес себе его друг. Но затем, задумавшись, спонтанно укусил. Рыбка толкнулся бедрами. Член прошел глубже, выбивая из Нигана стон. Словно в отместку за боль и унижение, Ниган вгрызся сильнее, что как оказалось, лишь осчастливило его партнера сильнее. Толчки вошли в ритм, а член, казалось, проникал все глубже и глубже. Так что стоны и укусы только становились громче и сильней. Животная страсть захватила обоих, а боль переплелась с удовольствием. Они снова принялись целоваться и в какой-то момент Ниган заметил, что просто сосет чужой язык, проталкивающийся в глотку. Все было в крови и слюне. Рыбка сворачивался улиткой, задирал и гладил раздвинутые ноги и засаживал по первое число. Не так уж и долго. Хотя достаточно для того, чтобы их первый пидорский акт был совершенно определенно пидорским. Ниган вырвался, как только смог. Как только рыбка кончил. Причем кончил внутрь. Радостно заполняя семенем. Затем он оставил в покое, закусил губу и буквально отвалился. Плюхнулся навзничь и вздохнув полной грудью, стал довольно потягиваться и красоваться. Ниган вытянул из-под его тела придавленную ногу, откатился, с ужасом рассматривая каких на самом деле размеров был половой орган, побывавший в нем. Он был огромный! И похоже постепенно убирался в то самое злосчастное нежное отверстие, оказавшееся таким коварным. Не взирая на свое возбуждение, а точнее – изо всех сил подавляя его, Ниган принял решение свалить. Незамедлительно. Ведь промедление обошлось ему дорого. Свалить во что бы то ни стало. Сейчас же. Прочь. Из леса. Прочь от своих порочных желаний. От извращений с болотными существами... Подобрав одежду, медленно забрав сапоги, Ниган обернулся лишь раз, чтобы заглянуть в глаза оттрахавшему его существу, но рыбка был так счастлив, что безмятежно кувыркался, даже не заметив пропажи. Пусть лучше думает, что я исчез, чем его бросил, – сообразил Ниган, прячась за деревьями и ускользая прочь.

***