Неудачник

Кое-как подняв на руки свое сокровище, Ниган потопал к сухому островку. Кажется, рыбка стал весить меньше. Быть может из него вытекло столько крови, что это можно вот так ощутить? Дошагав до камышей, Ниган плюхнулся в траву. Сел так, чтоб самому быть на суше, а рыбкин хвост окунуть в воду. Пожалуй, так можно и заночевать. Укромно: в кустах их, хотя бы не видно с берега. Хотя, наверное, кто-то и мог бы прийти на запах. А волки попрутся по воде? Рыбка лежал печальный и снова молчал. Ниган тихонько уложил ладонь ему на живот, чтобы тот вспомнил, как ему это нравилось. – Ну давай, – он разместил рыбкину руку сверху своей и повозил ею. Тот недоверчиво покосился и сжал пальцы. Положил вторую руку и стал наглаживать, утаскивая чужую ладонь себе на середину груди. Пристально посмотрел в глаза прищурившись. – Я знаю, – осенило Нигана, – он сел получше, наклонился и уткнулся своей шеей рыбке в лицо, прижал его голову к себе, – давай. Сделай это, кусай! – он лизнул рыбке шею. – Давай, ну! Рыбка заметно задышал сильнее, заерзал. Лизнул в ответ, тихонько присосался губами и аккуратно прокусил кожу. Кольнуло. Нигану даже показалось, что он услышал хруст прорываемой ткани. – Да, давай, – похвалил он, простонав слова. Голова закружилась сразу. Он не знал, остановится ли рыбка или высосет из него все. Но это было уже не так важно. И, наконец, тот заурчал. Этот звук вызвал у Нигана трепет. Все внутри ликовало. Сработало. «Малыш» оживал и приходил в себя. Правда, при этом и заводился. Ниган чувствовал, как тот «плывет», как движения становятся тягучими, как он трется лицом, водит языком по плечу, облизывая повсюду, чмокая и даже по-своему постанывая. Его пальчики бродили у Нигана на спине, путались в волосах на затылке, тело елозило и ласкалось. Это было нереально волнующе. – Ты чертовски ласковый, да? – прошептал Ниган, когда удалось заглянуть ему в глаза. Они сияли. Одурманенный счастливый взгляд болотного существа – пленил, погружал в состояние восторга и счастья. – Как я мог тебя бросить? Я такой дурак. Я же люблю тебя, – его слова, произнесенные вслух всколыхнули беспокойство внутри. – Разве так бывает? Зачем ты это сказал? Ты рехнулся? – Но Ниган чувствовал это. Он и правда любил его сейчас, так искренне и нежно. Ничего подобного в жизни не чувствовал. Все, что было «до» всегда было сопряжено с разумом, расчетом, человеческими понятиями, а не с самим чувством. Он любил женщин, когда-то любил свою девушку. Как он думал – любил. Но никто никогда с ним не был до конца откровенен, никто не зависел от него, не трепетал в его руках. И, уж точно не умирал от потери крови… Он усмехнулся. – Тебе ведь больше не надо идти? – Мяу, – сказал рыбка уголком губ, и Ниган понял: это было «нет». Тот улыбался, насколько мог и явно больше не хотел «уходить». Он хотел другого. А именно: прикосновений. Его чувствительная кожа реагировала на все касания, так что Ниган тискал его, легонько прикасался губами к лицу, к шее, лизнул ключицу. – Не будем торопиться, да? – шептал он, обдавая своим дыханием бледную кожу. Погода радовала своей поддержкой их любовного воссоединения, лаская приглушенным зеленоватым туманом. Ночь не опускалась, даже небо светилось над ними. Тускло и эротично. Взгляд Нигана скользнул рыбке на живот, еле заметное углубление снова появилось. Ну вот, – пронеслось в голове. Но желание было непреодолимым. В теле все горело от нетерпения. Окунуться снова в эту сладкую дырочку. Пока из нее не показался… другой орган. – Ты хочешь, да? – Ниган смотрел ему в глаза в то время как рукой коснулся заветного волшебного места, где сразу же вляпался в смазку. – Черт, вижу. – Рыбка невозмутимо лизнул его в лицо. Он не торопил. Он и так кайфовал. Ниган погрузил два пальца в отверстие и стал аккуратно его разрабатывать. – Вот так, – шептал над ним Ниган, наблюдая, как блаженно закатились у парня глаза, – чтобы ты делал без меня, да? Подожди ка, – он уложил любовника на горку спиной, чтобы самому потянуться к воде. Зачерпнув жидкости, Ниган дал ему выпить, зачерпнув еще вылил рыбке на грудь: казалось не к добру он стал теплым. Смоченная кожа тут же отозвалась благодарным голубоватым свечением, радостно блеснув перламутровой чешуей. Ниган вздрогнул от касания в области паха. История повторялась. Расстегнутые штаны, спущенное белье. Ниган осторожно вводил пальцы, пока рыбка, любуясь, гладил его. Перепончатые пальчики заползли между ягодиц, огладив мошонку и Ниган вспомнил, как все было в прошлый раз. Его ласково разработали, а потом… Это воспоминание пугало, но прикосновения дарили радость и удовольствие. – Мненужно, – вдруг снова заговорил «любовник» своим хрипловатым мурлыкающим голосом. Он показал глазами на член. – Твоемолочко. Дай! Вытаращив глаза, Ниган растерялся. Ну то есть, он был не против поделиться своим «молочком», но ведь оно не появляется по желанию, на раз два. А стоять дрочить над полуживым лесным существом в кустах камыша… – Малыш, оно не сразу… – пытался он пояснить, но его уже тянули. Пришлось приподняться и пододвинуться к рыбкиному лицу, чтоб тот не напрягался. Все это выглядело чертовски развратно, Ниган даже оглянулся по сторонам: над водой был туман, лес был чист, никаких присутствующих не наблюдалось. Рыбка тем временем коснулся плоти языком, – во-оу, – выдохнул Ниган от эмоций, захвативших разум, как только касание произошло, – прости, но сразу молочка не будет… – но его перебили. Рыбка произнес «язнаю» и присосался, вызывая протяжный нигановский стон. – Твою мать, – сквозь зубы процедил он, зашипев от удовольствия, когда рыбка мягко, но страстно втянул головку члена в свой рот, утягивая глубже. Конечно же он знает, – соображал Ниган, глядя на пульсирующий волшебный вход, к которому снова потянул свои пальцы, – небось целыми днями тут сосете друг у друга «молочко», – улыбался он, – нахрен тебе сдался я, когда у самого есть полный набор? Но рыбка был явно неопытным в этих делах. Очень внимательным и очень аккуратным, чему стоило порадоваться, вспоминая про остроту его зубок. Его взгляд блуждал повсюду, изучая каждый участок тела. Он смотрел где лизать, где прикасаться губами, смотрел на живот, когда Ниган его подтягивал. Смотрел в глаза, изучая реакцию. Любовался на член, ласкался об него. Очевидно, весь процесс доставлял ему удовольствие. Его ласки только больше разжигали аппетит. Ниган сходил с ума. Привык пожестче. Да и побыстрей. Еще никто не любовался его членом, никто не припадал к нему губами так. Словно он волшебный и словно он растает. Обычно его использовали как инструмент, его надрачивали, как гребаный балончик с краской, его хватали как животное, оттягивая кожу во всех местах, а при отсосах пихали в глотку, как какую-то палку. Да Ниган и не жаловался. Ему было в кайф, все, что положено делать людям. И какого ебаного хера это всегда выглядело так вульгарно? Да, вульгарность завораживает, вульгарность торкает по мозгам. Рыбка не знал, что такое вульгарность. Он лопал член с таким наслаждением, как будто вот-вот откусит и проглотит. Недостаточно грубо, недостаточно плотно. Его язык ползал всюду, а слюна чавкала и стекала на его плечо и руку, капала на грудь, убегая мокрой полосочкой на бок. Он что, думал это волшебный фрукт? Который нужно ублажить, чтобы он взорвался от радости? Его нужно доить, детка! Хотелось показать, как надо. Как стиснуть покрепче, как двигать кожу рукой. Хотелось насадить его голову и уткнуться поглубже в самое горло, чтобы поперхнулся и был наказан за свою неопытность. Но Ниган не мог. Не мог себе позволить испортить момент. Ведь момент был абсолютно волшебный. Рыбка только пробовал, возможно впервые в жизни. Быть может у них, рыб, это бывает иначе, но с человеком он, похоже, этого не делал ни разу… Хотя: а что если?... – Ты не был с мужчиной до меня?! – вырвался Ниган из скользкой пасти, озабоченно наклоняясь к лицу. Беспокойство по этому поводу так внезапно придушило за глотку, что проигнорировать эту мысль не представлялось возможным. – Ты… – но надо было сообразить, как выразиться понятнее, ведь одурманенный взгляд существа лишь блуждал в поисках своей игрушки, не слушая, что ему говорят. – Ты умеешь? Делал так кому-то? Я знаю, ты умеешь говорить, так отвечай мне! Не получишь назад, пока не ответишь. Делал так кому-то или нет? – он тряс рыбку за подбородок, призывая сосредоточиться. Этот вопрос нельзя было оставить вот так. Было бы это так волшебно, если окажется, что его русал – проститутка, и отсосы заблудшим путникам – его основное занятие на все выходные? Все это попахивало бредом. Но секс с хвостатым парнем на болоте, тот еще бред, так что стоило просто удостовериться. Но как получить от него вменяемый ответ?! – Да-ай, – хмурился рыбка, показывая на член и пытаясь вырваться из руки, державшей его лицо. – Ты знаешь, когда появится молочко? – Язнаю! – снова, словно мурлыкнул он, показывая зубки. – «Не знаю»? – было трудно разобрать «да» или «нет» – Ты уже делал так?! Вместо ответа рыбка обидчиво отвернулся и занервничал. Проверил пальцами свое отверстие, облизнул их, покосился на член. – Сделай, – предъявил он, наконец решившись, – давай, – он потянул за руки, затащил Нигана на себя, уронив сверху и заставляя перекинуть ногу через хвост. – Толькокактогда! – заявил он, прищурив глаза. – Кто-нибудь тыкался своим членом в тебя раньше? – не унимался Ниган, хищно нависнув. – Ясамзнаю, – отвечал рыбка, словно перехотел ласкаться. Он гладил правую ногу, щупая за бедро и икру, не смотрел больше в глаза. И даже на член не смотрел. От всего этого стало дико не по себе. Ниган понял, что перестарался. – Эй, котенок, – он ласково обратился и положил ему руку на грудь. Затем потянулся, чтобы зачерпнуть воды и смочить рыбью кожу. – Не дуйся. Просто я слегка ревную, вдруг я у тебя не первый. Ты видел других людей, таких как я? Контактировал с ними? Такие ноги, кто-то еще так делал? – он показал на свою позу. Прохлада от воды и тепло руки похоже немного вернули рыбку в хорошее настроение. Он хоть и хмурился, но уже улыбался краешком губ, сжимая обе руки у Нигана на талии и толкаясь бедрами вверх, похоже представляя себе, как будет трахать. Ниган устало согнулся и ткнулся головой ему в шею. – Неуходи, – буркнул рыбка и стал ластиться к лицу, путаясь в своих же волосах. – Ненадомолочка, неуходи. – Да как же я блять тебя брошу? – усмехнулся Ниган. – А в другой раз найду тебя с перерезанным горлом? – Тынеуйдешь? Ниган заглянул ему в лицо, оно было невероятно серьезным и сосредоточенным. Он залюбовался на кожу. На зеленоватых щечках горел румянец, а форма лица была такая точеная, ровная. Он нежно погладил. – Не уйду, – твердо сообщил он, понимая, что хоть рыбка и разговорился так сильно, добиться от него ответа на свои вопросы, возможно не удастся. – Будешьдозавтра? – с надеждой улыбнулся парнишка, потираясь носом. Нигана вдруг охватило дикое беспокойство. Что он, действительно будет делать? Завтра? И после? Как он сможет уйти, если ему будет надо? Как объяснить, что он уходит не навсегда, и как не обнаружить уже холодный труп по возвращении? Как унести парня отсюда, от всех злобных тварей, окружающих его? Или как, блин, разбить тут лагерь, чтоб остаться с ним? И насколько? До зимы? А дальше? – Немного, – как бы пояснил рыбка, – вместе, – и принялся снова гладить. Ну или, если точнее, гладиться. Ласкаться в руках. Ниган не знал, что ему говорить. Он направил свой пульсирующий от нетерпения ствол в отверстие и качнулся, вгоняя. Эмоция отразилась на лице любовника, он задохнулся собственным вздохом и слегка откинул голову, запрокидывая, вытягиваясь всем телом и выпячивая грудь с игривыми торчащими сосочками. Внутри него было так горячо и скользко. Лоно было мягким, но упругим. Оно втягивало в себя, словно всасывая губами. Разве ему нормально быть таким горячим? – забеспокоился Ниган, пытаясь сообразить, как оно было в их первый раз. Кажется, – прохладнее. Тогда ведь присутствовало ощущение, что он трахает рыбу. Но сейчас он даже и с женщиной это не смог бы сравнить. Настолько живая и, словно разумная плоть, обхватывала его, поглощая. Черт возьми, и почему же он сейчас не трахает других русалочек своим пиздецки завидным агрегатом? Если все русалки такие ахуенные внутри, то хуле он не с ними? Зачем ему это? Человек. Другие парни могли бы трахать его, а он бы наслаждался. Почему ты один, малыш, ты же просто воплощение секса?! – восторг и трепет переполнял мысли. Надо было помнить про обещанное «молочко». Ведь это же означало «толькокактогда», о котором рыбка попросил? – Кончить ему в рот, кончить в рот, – повторял себе Ниган, чтоб не забыть, пока растворялся в ощущениях. Его окутывало наслаждением, и словно вся природа дышала с ним в унисон. Шум осоки шуршал подобно вздохам любовников, звуки воды, в которой рыбка покачивал хвостом вторили поцелуям, прохладный туман касался разгоряченного тела, лаская своими потоками, так же пассивно и боязливо участвуя, как и рыбка, который распластавшись безвольно лежал, вспыхивая и угасая от действий, осуществляемых над ним. Он извивался и льнул, выгибаясь навстречу, он трепетно ловил взгляды, падающие на его лицо и тело, но он едва смел трогать руками, лишь слегка, когда Ниган хватал его, прижимая к себе, чтобы целовать, присваивая его себе, подчиняя. Он так громко и низко урчал, что вибрация, должно быть шла рябью по воде, должно быть гул уходил даже в лес, напоминая собой один продолжительный приглушенный гортанный стон, затихающий и вновь прорывающийся, волнами окутывающий все пространство. Живой, чувствительный, он поглощал в себя и питался. Как он был без меня? Почему?... Остальные… – в памяти всплывали злобные русалки. Может они злились, думая, что Ниган причинил ему вред? Кто, черт возьми посмел на него напасть?! Разве можно не быть в восторге от этого существа. Доверчивого, открытого и пиздецки сексуального. Нежного, ласкового и бесконечно чувственного! – Малыш, я готов, я вот-вот, – Ниган растерянно забормотал, призывая очнуться и приготовиться, – сейчас все… твое молочко уже… на подходе, – он судорожно закопался, вытаскивая член и задержав дыхание, поджал живот, чтобы сдержаться. Рыбка фыркнул, прогоняя дурман из своей головы, и подался навстречу, заглядывая на свою вкусняшку, обещающую его угостить. Ему подали «сладкое» в рот, и он охотно присосался, чтобы не упустить момент, когда… Семя брызнуло и Ниган застонал. Его выгнуло наслаждением: выставить грудь и запрокинуть голову, но он сразу же вернулся назад, к созерцанию волшебного момента «кормежки». Рыбка облизывал пульсирующий ствол, держа его у себя во рту, держа руками яица, щупая задницу, и придерживая руку, которой Ниган сжимал себя. Он слизывал все, что попадало в его рот и все, что было вокруг, озабоченно и увлеченно осматривая сокращающийся член. Ниган убрал руку и позволил ему смотреть. Когда паренек высосал все, он еще какое-то время держал член губами, ожидая остатков, глядя Нигану прямо в лицо и не слушая убеждения, что можно уже отпустить. Это было по-своему приятно, хотя Нигану адски хотелось устало упасть прямо в воду и остудиться. Он подождал. Рыбка освободил опавший орган, облизал все везде, навел там порядок и еще какое-то время недоумевал, что окончательно ничто никуда не убирается, лишь безвольно обвисает. Позволив Нигану прилечь, он все еще пялился на это место и щупал. Пришлось отцеплять его руку, ведь чувствительный орган требовал покоя. – Сейчас, дай мне минутку, и мы что-нибудь придумаем с твоим оргазмом, ладно? – бормотал Ниган, прижимая существо к груди и отвлекая его от исследований и преследований. Его пришлось увлечь в поцелуй, чтобы угомонить. Теперь он был пиздецки активным, ерзал, улыбался и покусывал за губы. Он выбрался из объятий и заполз сверху, что не предвещало ничего хорошего. Захотелось сбежать. Ниган слегка запаниковал, отрезвев после оргазма. Но рыбка ждал. Потирался брюшком о чужой лобок и мурлыкал, заливая смазкой Нигану промежность. – Останешьсядозавтра, – мечтательно протянул он сквозь зубы, – завтрапойду, – он махнул хвостом и на секунду оскалился от боли. – А куда тебе нужно? – вспомнил Ниган о его словах. – Моевремявышло, – пояснил рыбка, нахмурившись, водя пальцем по чужой ключице. – Это что, какой-то ебучий ритуал? – встрепенулся Ниган, возмущенно поднимаясь на локтях. – Кто тебя порезал? Кто нападает? Я ему яица оторву, если еще раз посмеет прикоснуться к тебе. Или перебью этих русалок, которые таращились на меня. Они и меня порешить думали, да? – он махнул рукой в сторону места недавнего происшествия. – Ониждут, когдаяуйду, – разговорился рыбка, на удивление выдавая все больше слов. – Они прогоняют тебя? И куда ты уйдешь с перерезанными артериями?... – Ниган не выдержал и перевернул рыбку на песок, поднимаясь. – Ядолженуйти! – возмутился парнишка на чужое непонимание. – Ты про смерть сейчас чтоли? Уйти блять из жизни? Ты должен куда уйти, объясни?! – Моевремя вышло, – устало повторил сердитый любовник, заерзав и переворачиваясь на бок, словно уходя от темы. Он потянулся к промежности и ухватил нигановское хозяйство, прикрыв ладошкой и мягко сжимая. – Амы дозавтра вместе. Хочуещемолочка, итебядовольным, давай, – он ухватился второй рукой за плечо и показал, что надо принять горизонтальное положение. Но Ниган не хотел. – А если я не уйду? Повисло молчание. Спустя минуту рыбка снова стал натирать рукой у Нигана между ног, задумчиво. Но чем он больше игрался, тем больше, по ходу, забывал, о чем идет разговор. – Если я останусь, что тогда? – нетерпеливо повторил Ниган, останавливая его руку. – Янезнаю, – он поднял взгляд, в котором одновременно читалась надежда и печаль. – Давай я останусь! Навсегда! – Ниган ласково приобнял его лицо, стараясь говорить, как можно более искренне. Это был гипотетический вопрос. Сам то он не представлял даже, как останется до завтра. Ну переночует в камышах, ну а что дальше? Но ему было плевать. В этой ситуации все было так неопределенно, что даже сам он не мог понять, есть ли у него это «завтра». – И я никуда тебя не отпущу. Никогда. – Этодолго? – покосился рыбка, как будто ему и правда было срочно куда-то надо. – Черт, малыш, я и сам не знаю, – улыбнулся Ниган, – а ты как думаешь? – Думаюдолго, – улыбнулся парнишка в ответ, хитро блеснув глазками и снова принимаясь за изучение гениталий. – Ты не уйдешь? Тот молчал, погруженный в свои рыбьи мысли. – Эй, Ариэль! Не уйдешь от меня? – пришлось опять поднимать его лицо, чтоб заглянуть в глаза. Рыбка с трудом отвлекся, он снова хмурился, что ему мешают. Но улыбнулся и отрицательно покачал головой. Ниган повалил его на спину и довольный ответом залез сверху. – Точно не уйдешь? Даже не смотря на то, что «тебе надо идти»? Что «твое время вышло»? – он ласкался лицом, поцеловывая чужие скулы, заставляя рыбку ерзать от удовольствия, обдавая горячим дыханием своего любовника, он заставлял его отвечать «да». – Не уйдешь, даже не смотря на всех этих тупых русалок? – Неуйду, – отбивался тот, отворачивая голову и подставляя шею. – У тебя есть имя? На этот вопрос рыбка лишь дернул плечами. – Я Ниган, а тебя как зовут? – шепнул он, отчего рыбка совсем засиял. – Ниган, – влюбленно пялился он, щурясь от радости. – Так, ну а ты? Он снова дернул плечами. – Ладно, я дам тебе имя сам! – Ниган, – рыбка, чмокая, облизывал его скулу и легонько потирался бедрами. Щупал ноги и мечтательно улабылся. – Черт, я не знаю рыбьих имен, – отшучивался Ниган, хотя его снова начинал окутывать жар предвкушения спаривания. – Ариэль! Ну не называть же тебя Боб или Джо. Да и бабские французские имена тоже давать не буду, все же ты парень… У долбаной Ариэль были братья? – его уже нежно покусывали за плечо, а пальчики поползли щупать интимные места. – Ты не сказать, что утонченная особа, с рыбой и блядскими волками ты довольно бесцеремонен… – размышлял Ниган вслух. – Но ты лакомая зайка, ты чувственный и ненасытный, – его очко уже вовсю разрабатывали и даже смачивали как надо. – Ты сообразительный и разговаривать научился за пять минут. Волшебный, – мысли улетучивались, ощущения выходили на передний план. Любовные чмоканья рыбки убаюкивали. Главное, он обещал «не уходить», чтобы это ни значило. – Ты останешься со мной? – Мда, – мурлыкнуло в ответ. – Навсегда? Последовало довольное «угу». – Ты меня слушаешь? – Угу, – он сжимал, вставлял пальцы и обсасывал шею. – Нам предстоит серьезный разговор! – настаивал Ниган, пока совсем не забылся. Что теперь он будет делать? Когда его начнут снова иметь. Он не знал. Но пустить все на самотек – тоже нормальный выбор, хоть и тупой. Безвольный. Но о какой воле можно говорить, когда тебя так ласкают? – Ариэль, детка, ты меня хочешь поиметь?... Уже выпустил свой «плавник»? «Гарпун»? Я даже и не знаю, как это назвать… А ты самок то пробовал брюхатить, вон сколько девок у вас? – Ужесделалвсе, – сообщил рыбка, отлипнув с громким чмоком. – Это ты о чем? О женщинах? В смысле своих… – удивился Ниган, поднимая голову. – Явовсехужеесть, – гордо, но печально заявил он. – Ты во всех? Уже? – он округлил глаза. – Да ну! – Большененужен, – нахмурился рыбка, стиснув больно задницу. – Ауч, блять! – нахмурился и Ниган, дернувшись. – Ты что, серьезно, всех оттрахал своих русалок? – рыбка лишь пожал плечами, мол большое дело. – Нет, что, серьезно? И какого хрена они больше не хотят? Ты же просто ходячий… в смысле плавающий секс! А парни? Парням предлагал? Или что, я первый парень, кому ты… – Яодин. Яодин, ктоеще… ну, – он снова сжал ягодицы, в этот раз бережно и с чувством. – Оу, воу, ясно, – выдохнул Ниган, соображая. – Один, кто еще хочет… или может, да? – Иты, – он искоса улыбнулся, чертовски игриво, наглаживая руками кожу и разминая мышцы. – О, да, малыш, – улыбнулся ему Ниган, опускаясь снова к лицу поближе, – я много чего хочу, и, кажется, ты готов мне это дать. А также дать и то, чего я не очень-то хочу… Но черт, за все в этом мире надо платить, да? – в голове проплывали соображения на счет того, что рыбка сказал. – Они использовали тебя? – Мнебылохорошо, имбылотоже, ястарался. – Черт, не сомневаюсь. Но почему они больше не хотят? Может все же захотят потом? – Уних явнутри, маленькийя, имхорошотак. Потомдругие… Ядолженуйти, нетупи... Ниган долго тяжко выдыхал, пораженный новой информацией. Конечно оно неудивительно, что это удивительное знакомство сопряжено и с другой дикой фантастикой, от которой мир еще раз переворачивался с ног на голову, но блять. Это было слегонца жестко. – Уйти, это в смысле куда? Из жизни, блять, чтоли? Тебе режут сухожилия, или что там? Вены. И ты истекаешь кровью. Чтобы уйти? Откинуться? Куда еще так уйдешь? – Янехочу, но я… такпраивильно, потомучтоплохо, – он явно устал от разговора, так как положив руку себе на шею, выпустил коготки и легонько царапнул. От одного вида этих когтей у Нигана сжалось очко. Рыбка это почувствовал, ведь несколько пальцев держал внутри. На его лице отразилось беспокойство, должно быть понял, что этим можно неслабо отпугнуть. Но он не собирался выпускать когти на той руке. Он и на этой сразу их убрал, а ее, показывая, вертел у Нигана перед лицом, поглаживая щеку, заползая пальчиками в чужой рот. Ниган пропустил один палец между губ, облизывая и вдруг сообразил, что перепонки исчезли. Это обстоятельство быстро выскользнуло из памяти, ведь рыбка показывал шею, приглашая облизнуть кровоточащие ранки. Это было так волнующе. На его шее пульсировала жилка, глаза поблескивали и прикрывались, словно он обещал «я не буду подсматривать». Ниган, неотрывно глядя на угощение, выпустил язык и погладил им его ключицу, подбирая капельку, пытающуюся убежать. – Мы все еще не придумали, как тебя назвать, – разгоряченно зашептал он, погружаясь в ласки и дурея от грудинного урчания своего партнера. Тот возобновил движения пальцев и легкие покачивания бедрами, начиная даже вполне человечно постанывать, хотя это все еще напоминало мурлыканья. – А-риэль, Бэ-риэль, – понесло Нигана в бездумные дали. Он облизывал свое угощение и соображал вслух. – Цэ-риэль, Дэ-риэль… – в промежность уткнулся продолговатый предмет. – О черт! – это его остановило. – Дрель, – мурлыкнул рыбка на этой радостной ноте, замечая как Ниган застопорился. Ниган, тихонько вернув губы на место, отчаянно присосался, обреченно втягивая кровь посильней. Так сильно, словно попытался высосать ее обратно из того здоровенного предмета, который сейчас пропихнется внутрь его тела. В воспоминаниях он был огромный. Но в воспоминаниях так же и было то, что он помещался и это даже нравилось. Чертовски нравилось, если б не предубеждения и страх. – Дэ… – собирался было поправить он рыбку, но дико занервничал, когда предмет был направлен и уткнулся в его отверстие, – рил, – простонал он умоляюще, слишком поздно понимая, что своими отсосами только сильнее раззадорил партнера. Но рыбка, словно сжалившись, остановился. Задумался. – Дэ-риэль, – протянул тот довольно улыбаясь, покачивая бедрами так, чтоб игриво тыкать анус, заставляя его пульсировать от нетерпения. – Ладно, давай, малыш. Дэрил, – обреченно разрешил Ниган, когда успокоился и решился. – Тебе...– пришлось сосредоточиться и напрячься, чтобы раскрыться для вторжения, – подходит, – закончил он, когда смог выдохнуть. Член был просунут и остановился, занимая позицию. Наполненность тревожила, но к ней можно было привыкнуть. Рыбка больше понимал, чем накануне. Понимал по реакции. Он дал отдышаться. Лежал смирно, гладя пальцем нигановскую ключицу и довольно мурлыкал «Дэ-рил, Дэ-рил, Дэ-рил». Быть может у него и было другое имя. Но вряд ли имя нужно тем, кто не говорит. Ниган видел, как он меняется. И это все было пиздецки непонятно. Но в данный момент он хотел понять лишь одно: рыбий член в своей жопе. Конечно, быть первым, после особей женского пола, кому засадил рыбка, слегка унижало. В смысле было пиздец как унизительно. Но понимание того факта, что рыбка больше не нужен из своих никому – дико будоражило и воодушевляло. Это означало показать средний палец всем ихним сраным порядкам. Дэрил – не мусор, чтобы избавляться от него, когда он станет не востребован, в качестве оплодотворителя. Он чувственный и внимательный, он не виноват, что слишком любвеобилен… – Детка, давай, – уже подталкивал его Ниган, покачиваясь на нем. Охуеть как сам себя не узнавал в таком виде, но новый опыт – почти всегда выставляет нас не в самом лучшем свете. Рыбка застонал, как только Ниган основательно опустился. – Ого, ты себя слышал, – удивился Ниган, выдыхая. Но тот лишь запищал и, высунув язык, самозабвенно окунулся Нигану в глотку. Сплетаясь в объятьях и подтягивая хвост, сгибая его… в коленях? Когда все кончилось, Ниган лежал и, поглядывая на небо, мечтал покурить. Как дальше быть? С сигаретами. Арендой долбаного номера в мотеле. С чистой одеждой. Нормальной едой. Даже воду эту пить, вероятно, вовсе не стоило. А ночь так и не наступила? Теперь это хотя бы было похоже на сумерки. Наверное, рассвет. Рыбка посапывал в объятьях. Счастливый и довольный. Ну еще бы, после того, что Ниган ему позволил сделать с собой. Ниган же лежал, поглаживал его кожу, смачивая время от времени водой, и стерег. Сходил за ножом и держал его наготове, на случай бешеных-баб русалок. Но никто за рыбкой не приходил. Быть может поняли, что он теперь не один. А что, если эта эмоциональная близость – колдовство? Не судьба, не истинные чувства. А просто приворот? Это волшебное лесное существо хотелось трогать, прямо-таки доставляло реальное удовольствие касаться его тела, ощущать его трепет. Вот это попал, – думал Ниган, водя пальцем по шрамикам на его шее. Даже женщины никогда не вызывали такой привязанности. Можно забыть обо всем на свете, поддаться влечению, остаться с ним навсегда. Ну, по крайней мере пока не одолеет голод, холод или что-то еще. А что будет, когда одолеет сон? Какие гарантии, что рыбку не вскроют, даже если он будет лежать в крепких объятьях? Это же чертов дремучий лес! Может всегда спать по очереди? Интересно, это чисто человеческая черта параноить про безопасность? Как могут животные спокойно спать, если их непременно ухватит за жопу кто покрупнее? Нам нужно гнездо! – осенило его полусонную глупую голову. Пока Ниган планировал будущее, рыбка успел отоспаться. Полежав в объятьях и так и эдак, он перебрал всевозможные позы, блаженно погружаясь в сон после того, как убеждался, что он не один. Казалось, он был так счастлив. Полизывал во сне то руку, то грудь, в зависимости от того, куда утыкался его нос. Мурчал и вибрировал. А Ниган лежал и думал, как сделать его таким счастливым навсегда.

***