Одна стая

Каждый день она ожидает, что все закончится. Что Максим больше не придет, что найдет себе кого-то на гастролях и больше никогда не переступит порог ее дома, забудет о ней и о вампирах, как о страшном сне, но каждый раз он возвращается к ней в гостиницу, иногда находит ее в Истре, не отпускает из своих объятий днями напролет. Гастролей у него куда больше, чем у нее, Алла старается не уезжать из Москвы надолго из-за охоты и жажды. В поезд еще можно взять с собой запас крови, но для самолета это плохая идея. — Приезжай ко мне, — просит Макс, его голос в трубке звучит тепло и нежно. Он в отъезде уже давно, и они оба безмерно соскучились, Алла с ужасом понимает, что совсем разучилась быть одна. — Да ну, а Басков что? — А что Басков? — не понимает Максим. — Увидит нас вместе, — неуверенно отзывается Алла. Они давно договорились держать отношения в секрете, и она не думает, что договоренность стоит изменять. Как только пресса узнает, что они на самом деле пара, грязь на Максима польется рекой, никакого сравнения с тем, что происходит сейчас. А на гастролях Макс все время не один, и подставлять его не хотелось бы. — Ты же знаешь, что мы дружим с ним? — Ты что, рассказал ему? Он рассказал другу о том, что встречается с ней? Это кажется безумием, Алла не понимает, зачем. Не то чтобы отношения с ней это что-то, чем можно похвастаться перед другим молодым парнем. — Рассказал, — отзывается Максим напряженно. — Нельзя было? Мы решили держать все в тайне, чтобы твоя, эм, компания не узнала, но теперь даже Кобзон в курсе, так от кого нам прятаться? Я не трещу об этом на всех углах, Коля мой лучший друг. Голос его звучит раздраженно, и Алла прикидывает, как побыстрее его успокоить. Еще не хватало цапаться по телефону. — Я не против, что ты рассказываешь, просто удивилась, — примирительно говорит она. А потом добавляет честно: — Если это выплывет, о нас станут писать все время. О тебе. О том, что ты делаешь это ради выгоды, потому что никто не поверит, что можно в самом деле... — Алла, Алла! — перебивает Макс резко. — Замолчи, пожалуйста. Мне все равно, что про нас скажут. Но если тебе — нет, то я буду держать это в тайне, просто не от близких мне людей. Она улыбается невольно. И снова он заботится о ней, снова соглашается на то, чего она хочет. Алла вечно чувствует вину перед ним, что втянула в это все, что слухи о них уже поползли сразу после дуэта, что его едва из-за нее не убили, что она согласилась пить его кровь. Ей тоже хочется делать что-то для него, но Алла не уверена, что знает, как сделать его счастливым. Раньше ей, не смотря на старания, не удавалось сделать счастливым никого, а с Максом она даже не может сказать, что хотя бы старается. И все же он уверяет ее, что счастлив. — Я приеду, — выдыхает она наконец. — Только поездом. Это займет больше времени, но она хотя бы сможет взять с собой кровь. И не будет умирать от страха в полете, аэрофобия после обращения в вампира никуда не делась. — Я понимаю, — соглашается Макс тут же. — Приезжай, главное. Я подожду. Алла сжимает трубку в руке сильнее. Ей хочется его увидеть, безумно, и она просит своего директора организовать ей поездку так быстро, как это только возможно. Теперь ей приходится готовиться к путешествиям особенно тщательно, упаковывать кровь в несколько фляжек, следить, чтобы она все время была в холодильнике, но никто не открыл и не увидел... Куда проще было бы закрыться на даче и вообще оттуда никогда не выходить. Быть вампиром — выматывает, но зато перспектива встречи с Максимом очень воодушевляет, Алла чувствует себя семнадцатилетней, когда мчится к нему на гастроли, отменив все дела. О времени приезда она Максу не говорила, все равно он не встретит ее — ни к чему, чтобы их видели вместе слишком часто. Она уже едет в гостиницу, когда ей звонит Кристина с неожиданно личными вопросами, и Алла не знает, как отвечать на них при водителе. С того дня, как Валера обратил ее, она избегает долгих встреч и задушевных бесед с дочерью и внуками, это кажется просто невыносимым, и не только потому, что Алла боится себя выдать. Главная причина, пожалуй, в том, что она теперь точно знает, что переживет их. И каждый раз, слыша голос Кристины, даже в телефонной трубке, Алла снова возвращается к этим мыслям, они едят ее изнутри, разгрызают гортань. Раньше она жила с отчетливым ощущением конечности жизни, это было непросто, но логично и понятно, и перестраиваться на то, что жизнь конечна, но для всех ее близких, а не для нее, мучительно больно. А теперь еще и отношения с Максимом, к которым у дочери ожидаемо много вопросов, и ответить на них Алла вряд ли когда-нибудь сможет. Что между ними происходит? Почему он не найдет себе ровесницу? Почему она рассталась с Филиппом? Зачем скрывать, если все серьезно? Счастлива ли она? Алла привычно сворачивает разговор, но вечно так продолжаться не может, ей придется поговорить с дочерью о Максиме. Может быть, он прав, и не стоит ничего скрывать от самых близких... только она столько вещей скрывает от Кристины теперь, что Максим — совсем не самая большая тайна. Дорога до гостиницы по ощущениям занимает вечность, и каждую минуту этой вечности она тратит на угнетающие размышления, переключиться ни на что не удается, Поднимается к номеру Алла немного в раздрае, а в коридоре нос к носу сталкивается с Басковым. Тот улыбается так хитро, что не может быть никаких сомнений — Максим его предупредил. — Алла Борисовна! А Макс как раз в номере у себя. — Улыбочку сотри, — ворчит Алла, сдерживая усмешку. Басков улыбаться не перестает, но сбегает довольно быстро, перед уходом указав ей на нужную дверь. Алла внезапно почему-то нервничает, поправляет пальто, и стучит. Спустя всего пару секунд Максим открывает ей в одних джинсах, с голым торсом, и Алла очень слабо улыбается, переступая порог. Номер приятно пахнет свежестью и выпечкой, даже жаль, что через пол часа все намертво пропахнет ее сигаретами. Максим обнимает ее, и Алла обнимает в ответ — так, чтобы ему было неудобно поцеловать ее в губы. Макс, очевидно, чувствует ее напряжение, когда скользит ладонями по ее спине. — Что-то случилось? — Нет, все хорошо, — говорит она мягко, касается его щеки. — Ты занят? — Хотел как раз тебе позвонить, — Максим не выпускает ее из объятий, нежный и заботливый, как всегда. — А ты уже здесь... Удивила. — Приятно, я надеюсь? — Конечно. — Максим проводит кончиками пальцев по ее щеке, приподнимает подбородок указательным пальцем. — Так, милая, в чем дело? Алла ведет плечом, отстраняясь. Сможет она скрыть от него свое настроение? Она же актриса, должна суметь. — Все хорошо, просто устала в дороге, — она улыбается, целует его в щеку, но Максима так просто не проведешь, он неплохо успел изучить ее за то время, что они вместе. — Устала? Ты — устала? Родная, я помню, что ты не человек, — говорит он, помогает ей снять пальто и тут же тянет за руку на диван. — Кто тебя расстроил? Я? Просто невозможно сдержать улыбку, Алла качает головой, упирается лбом в его грудь и слушает мерный темп биения его сердца. — Получается, не только ты не можешь скрыть наши отношения от близких, — признает она неохотно. — Кристина хочет с тобой познакомиться. — Мы же знакомы. Помнишь, мороженое вместе ели, а еще я ее в Останкино иногда вижу, — говорит Максим, и вполне очевидно, как сильно он нервничает. — Ты не хочешь? — уточняет Алла просто. Не мудрено. Кристина старше его на пять лет, вряд ли Максиму улыбается это знакомство, но и прятать его от Кристины вечно она не сможет. Встретятся две смертные части ее бесконечной жизни, чтобы еще раз напомнить, что она остается одна — как будто об этом можно забыть хоть на секунду. — Да нет, почему? Познакомимся, — отвечает Макс с каким-то неискренним воодушевлением. И Алла решает вопрос этот отложить на какое-то время. Она остается с ним в гостинице еще на три дня, но из номера почти не выходит. Басков заглядывает к ним на второй день, веселый и с бутылкой коньяка, и выставить его за дверь Алла просто не может, и не только потому, что коньяк оказывается отличным. Коля много пьет и много пошло шутит, Алла закатывает глаза, но снова решает не ссориться с ним, в первую очередь потому, что просто потрясена реакцией Баскова на них. Он словно бы искренне рад за Максима, и это не укладывается у нее в голове. Эти вечера за коньяком неожиданно делают происходящее более реальным, заземляют. Макс не скрывает, что она — его женщина, и это первый раз, когда они ведут себя, как пара, открыто — не перед вампирами, а в нормальной обстановке. Уезжают они по-отдельности, она поездом, Максим — самолетом, по пути Алла прикидывает, может ли вампир выжить в авиакатастрофе, или это для нее все еще смертельно. По всему выходит, что если топливо загорится, то умрет даже вампир. Нет, перелетов она все еще намерена избегать. После возвращения в Москву дел очень много, и Алла просто не может себе позволить каждый день ездить в Истру, они застревают в городе на несколько месяцев, она только по выходным уезжает охотиться, в основном вместе с Валерой. Познакомить Максима с дочерью все еще не решается, и эта ситуация, подвешенная в воздухе, так и маячит у нее перед глазами. Кристина звонит под утро, за окном еще темно. Алла отвечает сразу, и тон дочери такой взволнованный и отрывистый, что сердце в пятки уходит, и весь сон как рукой сняло. — Мам, а ты можешь своего водителя мне прислать? — спрашивает она, голос ее откровенно подводит. — Могу, а с твоим водителем что? Спиной она чувствует движение рядом, Максим проснулся и теперь внимательно слушает разговор. В тишине спальни голос из трубки он тоже не может не слышать. — Он уехал Никиту встретить из аэропорта, повезет его к Пресняковым, — голос Кристины снова срывается. — Ты можешь говорить мне все эти логичные вещи, но хотелось бы узнать, в чем дело. Кристя! Тишина. Максим обнимает ее сзади за плечи, касается губами между лопаток. Страх немного отступает, Алла перестает так сильно сжимать в пальцах трубку, расслабляется. — Руслан приехал, стоит под окнами, — говорит Кристина шепотом. — Я буду утром уходить, и он вломится. Я знаю, что он вломится, мам. — Я отправлю тебе Толю... — Не отправишь, — быстро перебивает Максим. — Мы сами приедем, одевайся. Если у Кристины и вызвало какие-то вопросы присутствие Макса, то она решила это не показывать. Алла разворачивается, подняв брови, но Максим выглядит совершенно уверенным, он быстро щелкает выключателем прикроватного светильника и, когда вспыхивает тусклый свет, находит свои очки на тумбочке. — Ко мне же няня придет... — наконец говорит Кристина немного растерянно. — Может и правда я сегодня с Дени побуду? Отмени няню, у меня как раз дел нет, — предлагает Алла. — Заеду и заберу его. Не будет же твой Руслан на меня с кулаками бросаться. По крайней мере на улице не будет. Максим слушает окончание их разговора в полнейшей тишине и с очень сосредоточенным лицом, потом поднимается и натягивает штаны быстро, ищет ремень, почему-то не включая верхний свет, но зрение Аллы в полутьме безупречно. Она смотрит напряженно, такой худой он, Руслан ему шею свернет. — Не надо тебе ехать, наверное. Я сама. — Ты сказала, на тебя он не будет с кулаками бросаться. А на Кристину — бросался? — Алла медлит с ответом довольно долго, и Макс вынужден повторить. — Он ее бил? — Сломал ей нос, — признает Алла неохотно. Не врать же ему на прямой вопрос. — А я думал, тебе с мужчинами не везло, — хмуро замечает Максим. — Надень что-нибудь неброское, ладно? Алла не спорит, отлично понимая, что это бесполезно, Макс хочет вмешаться, и в этом конфликте хотя бы вампиры не замешаны, так что ничего страшного не случится, если он с ней поедет. Натягивая брюки перед зеркалом, она думает о том, что Кристине это точно не понравится. А еще о том, что ее тоже били мужчины, хоть и не с такими последствиями, как Кристину. Может, это семейное у них, настолько не разбираться в людях? Но Максим другой. Совершенно. Она улыбается слабо, когда Макс подходит ближе, уже одетый, и застегивает на ней рубашку. — Поехали. Алла перехватывает его руку, сжимает крепко и вглядывается в серьезное, невозмутимое лицо Максима. — Спасибо тебе. — Совершенно не за что. Поехали, поехали. Волнение бьется где-то под горлом. Как же она ненавидит Байсарова, как сильно хочет, чтобы он исчез как можно дальше и насовсем, и из ее жизни, и особенно из жизни Кристины. Почему помимо проблем с вампирами ей приходится иметь дело еще и с дрянными людьми? Выть хочется. Одевается она действительно неброско, как и предложил Максим, украшений не надевает вовсе, и в такой непримечательной одежде чувствует себя совсем уж беспомощной. Объемные кричащие наряды всегда словно прибавляли ей сил, а теперь она все равно что голая. Максим ловит ее за руку уже в дверях, переплетает их пальцы и коротко касается горячими губами ее губ. — Не бойся ничего. — Я не... — Ты умираешь от страха, Аллусь. И это нормально, — он поднимает их сцепленные руки к лицу, снова целует костяшки ее пальцев. — Идем. Когда она разучилась притворяться перед ним? Раньше получалось прятать эмоции, и страх, и волнение, и боль, но Максим так тщательно изучил ее, что теперь ничего от него не скроешь. Она улыбается уголками губ, но Макс только хмурится. Знает — не искренне. — Тогда буду умирать от страха, — резюмирует Алла с усмешкой. И он смеется, как же звонко он смеется, раскалывает этим смехом тяжелую сонливость пасмурного утра. Он сам садится за руль, сказал, водителя будить в такую рань нет никакого смысла. Ох, как это не понравится Кристине, сегодня точно не те условия, в которых она хотела бы познакомиться с ним. Но ведь и Максим знакомится не хотел, вспоминает вдруг Алла, перспектива «домашнего» знакомства его сильно напрягла, а сейчас, разбуженный практически среди ночи, он без колебаний рванул на помощь к ее дочери. Это озадачивает. Первое, что они видят во дворе Кристининого дома — машина Байсарова, и Аллу передергивает. После сломанного носа дочери, все, чего ей хотелось при виде этого человека — свернуть ему шею. И, учитывая, что сделать это она может без каких-либо проблем, удержаться невероятно сложно. Она переводит на Максима чуть задумчивый взгляд. Догадка вспыхивает в голове неожиданно. — Ты боишься, я его убью? — спрашивает она быстро. — Ты не убьешь. Покалечить можешь, не хочу ждать тебя из тюрьмы, я, в отличие от некоторых, старею, — хмыкает Макс. Он выходит первым, и пока обходит машину, чтобы открыть ей дверь, Алла успевает немного остыть, шутка про тюрьму удивительным образом разрядила обстановку. Максим подает ей руку, ладонь у него теплая и уверенная, держит крепко и не отпускает, не собирается отпускать — потому что именно в этот момент Руслан тоже выходит из машины. — Алла Борисовна, доброе утро. — Не очень доброе. — Здрасьте, — встревает Максим, шагая чуть вперед. Алла понимает, что он предпочел бы вообще закрыть ее плечом, но сдерживается. Что Байсаров недоволен и раздражен видно не только по тому, как небрежно он кивает Максиму. Поджатые губы, суженные глаза, очевидно, что мужчина прикладывает усилия, чтобы не взорваться. — Я хочу поговорить с Кристиной. — Мы ей передадим, — уверяет Максим, отпускает руку Аллы и обнимает ее за плечо, тянет к дверям. Байсаров не идет за ними — она бы несомненно услышала шаги. Уже в подъезде Алла вскидывает голову, глаза у нее фиолетовые, чего, к счастью, было не видно на улице в предрассветной темноте. Инстинкты пульсируют в ее теле и рвутся наружу, как же хочется перегрызть мерзавцу горло. — Твои глаза... — Я чувствую. Сейчас буду в норме. Алла стоит, прислонившись к его плечу, переводит дыхание, и Максим осторожно касается ее волос. Хорошо, что он поехал с ней. Такие, как Руслан, женщин вообще за собеседника не считают, вряд ли он остался бы на улице, если бы Макса тут не было. Сверху щелкает замок, из-за двери показывается Кристина. — Вы вдвоем? — Конечно, — первым отвечает Максим, и добавляет вежливо: — Рад видеть, жалко, что при таких обстоятельствах. Кристина пропускает их в квартиру растерянно, Дени рядом с ней, хнычет сонно, и Алла сразу подхватывает внука на руки. — Кого это разбудили так рано? Ох уж эта мать, — бормочет она, целуя внука в макушку. — Алла! Макс наблюдает за ними неотрывно, улыбается, и Кристина ловит его взгляд. Дочь кажется удивленной даже, поговорить бы с ней наедине, только как? Оставить Макса с Дени, но захочет ли он с ребенком один на один оставаться? — Напои нас чаем, — просит Алла, не разуваясь проходя на кухню. Максим озирается с интересом, он не был раньше в этой квартире, и, судя по всему, вообще не ожидал тут оказаться когда-либо. С металическим щелчком Кристина включает электрочайник и садится, жесты у нее немного искусственные, а спина слишком прямая. Алла останавливается, все еще покачивая внука на руках. Тот вдруг тянется к Максиму. — Я могу познакомиться? — спрашивает Макс. Кристина равнодушно кивает, и Максим наклоняется к Дени, говорит ему какие-то милые глупости, и мальчик перестает кукситься, смеется. Макс тут же подхватывает его на руки, кружит. Так легко ему с детьми, так уверенно он держит Дени на руках, что у Аллы сердце сжимается. У него обязательно должны быть свои дети. — Дашь нам минуту? — Оставьте мне чая только, — просит Максим и выходит из кухни тут же. Его тактичность очаровательна, но Кристина все равно хмурится. — Он хоть умеет с детьми обращаться? — У него племянник маленький есть, — отзывается Алла растерянно. — Что Руслану нужно от тебя? — Я не знаю. Алла встает сама, чтобы налить чай, ставит перед дочерью кружку, еще одну — себе, потом третью, кладет в нее сахар. Как Максим пьет эту сладкую жижу, совершенно непонятно, но она уже привыкла добавлять ему сахар. Начать разговор ни одна из них не решается, какая-то мрачная атмосфера царит — то ли из-за затянувшейся на пару лет недосказанности между ними, то ли из-за Руслана под окнами, но скорее из-за всего вместе. — У тебя серьезно с ним? — спрашивает Кристина, сжимая свою кружку в ладонях. — Мам, я переживаю, что... — Макс надежный, — перебивает Алла. — Я Деньку к себе заберу сегодня, не волнуйся. А вот ты как на съемки свои поедешь? Кристина пожимает плечами. — Да все равно. Ребенка только увезите отсюда. — Он тебя опять ударит! — И пусть. Кашель позади заставляет Аллу почти подпрыгнуть на месте. Как Макс умудрился незаметно подкрасться? Его шаги она не могла не услышать, но мысли о безопасности дочери и внука затмили все остальное в ее голове. Отрадно, что хоть в чем-то она осталась человеком. — Дени быстро уснул, — сообщает Максим, берет со стола кружку, отхлебывает и касается плеча Аллы бережно. — Спасибо. — Потом переводит взгляд на Кристину. — Никого он не ударит. Я отвезу Аллу с Дени, потом приеду и подброшу тебя в Останкино. — Не надо. На такси доеду. — Кристина! — Мам, я только из-за Деньки позвонила, это все... — Ты же хотела водителя, сегодня я твой водитель, — безмятежно отвечает Макс. Алла мягко сжимает руку дочери, гладит запястье пальцем и ждет. Кристина не хочет, Кристина спорит и отказывается, Кристина с трудом сдерживает злость, вызванную неожиданным появлением в ее доме Макса, с которым Алла не потрудилась ее вовремя познакомить. — Тебе так сложно прокатиться со мной ради спокойствия матери? Я хорошо вожу. Кристина закатывает глаза и все-таки усмехается. — Да ради бога. Тяжело с тобой, Максим. — А Алла говорит, наоборот, легко, — не может удержаться Макс, и Алле приходится пнуть его под столом, чтобы не увлекался. Хотя очень радостно видеть его таким уверенным и заботливым, радостно и непривычно, что кто-то собирается просто так, без просьб, решать их проблемы, как будто это проблемы и его тоже. Максим подает ей руку, и пока Кристина собирает вещи для сына, стоит рядом с Аллой, касается ее руки, гладит запястье. Смогут ли они выйти спокойно, или Руслан захочет применять силу? Насколько вообще хорошая идея Максиму потом одному сюда возвращаться? — Давай ты займешься ребенком, а я его папочкой, ладно? — Максим чуть сильнее сжимает ее руку, вырывая из раздумий. — Ладно, ладно. Обещаю не встревать, — сдается Алла. Макс целует ее руку коротко и отпускает, чтобы Алла могла взять Дени на руки. Кристина смотрит на них немного удивленно еще, но уже спокойнее. Похоже, начинает понимать — и принимать, что особенно ценно. Алла выходит первая, но вампирское ухо без труда улавливает происходящее в оставшейся позади прихожей. — Зачем ты это делаешь? — спрашивает Кристина шепотом. — Алла моя семья. Значит, и ты тоже, — говорит он очень тихо и выходит следом, очевидно рассчитывая, что Алла ничего не услышала. Она и не выдает себя ничем, только крепче прижимает к себе спящего внука. Руслан ждет их у машины, разумеется, и Максим загораживает Аллу собой, открывает перед ней заднюю дверь. — Алла Борисовна, — начинает было Руслан, Максим стоит стоит точно между ними, пока Алла садится в машину, очень медленно, чтобы не разбудить Дени, — ты чего встал тут, дай поговорить с тещей. — Кристина вроде бы не замужем, откуда у Аллы зять? — Максим опирается на машину, за Аллой наконец захлопывается дверь. Будь она без ребенка, ни за что бы не села в машину сейчас, но Дени не нужно это видеть. Тот, к счастью, не проснулся, пока они спускались. — Больно умный? Руслан замахивается, Макс уклоняется в последнюю секунду, и кулак Байсарова со всего маха врезается в дверцу машины. Максим тут же ныряет за руль и трогается с места. Алла оборачивается, и видит бывшего зятя, прижимающего к груди правую руку, от боли согнувшегося пополам. — Надеюсь, он ее сломал. — Вмятина на двери будет знатная, — отмечает Максим. — Ты в порядке? — Ты правда собираешься один сюда вернуться? — Меня немного напрягает то, что ты не доверяешь мне защиту твоей дочери от драчливого идиота с поломанной рукой. Губы Аллы растягиваются в улыбке. — Извини, просто... И я, и Кристина, мы не привыкли... — Чтобы кто-то вас защищал? — в зеркало заднего вида она отмечает, как Макс хмурится. — В моей семье принято защищать женщин. Хочется сказать «Кристина не твоя семья», но Максим, кажется, так уже не считает. Он думает — семья. Вот так, в какой-то семье принято защищать женщин, а в какой-то — бить. Когда Байсаров избил Кристину, Алла на полном серьезе думала, что разорвет его на части, горло перегрызет. Спасло его только то, что он успел уехать за границу, к его возвращению ярость слегка поутихла, а нос у Кристины зажил. — Алла, он ее больше не ударит. Слово даю. — Как ты можешь быть уверен... — Ты можешь просто мне поверить? — перебивает Макс. — Я знаю, что она тебе дороже всех. А мне — ты. Я могу защитить твою дочь. Алла медлит. Максим обидится, если она не согласится. Но Кристина... Вдох-выдох. Свою жизнь она бы без проблем Максиму доверила, но Кристя — другое дело. Как можно доверить кому-то свою дочь? Сегодня он особенно уверенный, и впервые в жизни Алла осторожно допускает мысль, что может положиться на мужчину, рассчитывать на него полностью, укрыться за его плечом. — Алла. — Да. Да, конечно, я тебе верю. Что еще можно ответить на такой вопрос? Дени просыпается, когда они подъезжают, и так даже лучше, Алла подхватывает его на руки, почти не чувствуя веса, смотрит на Макса. Солнце уже встало, но погода ни к черту, сыро и пасмурно, в такую погоду из постели бы не вылезать, а не мотаться по городу, разгребая чужие семейные конфликты. — Иди, все нормально будет. Я позвоню тебе. Ждать — самое паршивое занятие, и Алла категорически не умеет этим заниматься. Она играет с Дени, включает телевизор, даже дает мальчику поесть, а Максим все не звонит. Развлекая внука, Алла снова и снова возвращается размышлениями к тому, как здорово Максим поладил с ним, как ловко брал на руки и быстро уложил спать, как улыбался, как говорил тепло, но без сюсюканья. Когда-нибудь он станет замечательным отцом — и не менее замечательным мужем для прекрасной женщины, которая и родит ему ребенка. Думать об этом горько, нужно как-то отвлечься, иначе можно такого себе надумать... Максим так и не звонит, и она уже собирается набрать его сама, как раздается звонок от Кристины. — Все нормально?! — тут же взволнованно спрашивает Алла. — Да. Да, порядок, — отмахивается Кристина. — Мам, помнишь, я говорила, что переживаю на счет тебя и Максима? Трудно не помнить, учитывая, что это было два часа назад, поэтому Алла просто молча ждет продолжения мысли. — Больше не переживаю. Это в самом деле приносит облегчение, Алла улыбается в трубку, пока дочь не начинает многозначительно покашливать, тогда спохватывается, спрашивает: — Он что-то тебе сказал? — Он... — Кристина подбирает слова, и Алла ждет, не торопит ее, краем глаза поглядывая на Дени, играющего на полу, — знаешь, щуплый такой, а взял меня за плечи, и я забыла про Руслана. — Руслан там был? — Был, и шофер его размером со шкаф, — невесело отзывается дочь. А потом добавляет с улыбкой в голосе: — Максим тебя любит. — Я знаю. А ведь ни про кого другого она так не говорила. Ни разу. Алла сжимает трубку в руке сильнее, перед глазами проносятся все сцены, которые Кристина закатывала ей из-за Саши, а потом из-за Жени. Но дочь никогда не жаловалась на отношение к себе, вместо этого она каждый раз повторяла «Мама, он же тебя не любит, ты достойна большего!». Алла смеялась тогда, ну какое большее? Ей думалось, что это и есть вся та любовь, которую можно получить от мужчины, что именно так и бывает, и отдавала им всю себя, как могла. В какой-то момент даже решила, что дочерью движет простое детское желание свести родителей обратно. Потом Кристина завела своих ухажеров и отстала, Алла про их перепалки и думать забыла, а теперь вот — вспомнила. Что-то такое есть в Максе, что он даже сердце Кристины растопил, первый раз она поверила, что кто-то действительно любит. — Я рада за тебя, мам. Очень. — Спасибо, Кристь. Деньку-то думаешь забирать или решила всех детей по бабушкам разослать? Кристина хохочет в трубку, обещает прислать водителя за сыном и отключается. Алла еще долго сидит с телефоном в руке, задумчиво глядя на внука. Так странно... Получается, Максим действительно уладил их проблемы, а она даже не знает, как именно. Поладил с ее дочерью, держал сегодня на руках ее внука. В груди сдавливает, хотя у вампиров сердце точно не может болеть. Даже если — когда — ей придется его отпустить, Максим останется тем человеком, который сделал ее счастливой, единственным мужчиной в ее жизни, который показал ей, что такое любить по-настоящему и какой бывает семья. — Алла, ты плачешь? Дени вскидывает голову и опускает игрушку себе под ноги. — Нет, мой хороший. Глаза слезятся, что-то попало наверное. — Она коротко касается его макушки губами. Максим так никогда и не признается, что именно он сделал, чтобы Байсаров оставил их в покое, но с этого момента он перестает караулить Кристину у подъезда, неожиданные и угрожающие визиты не повторяются, наоборот, у них как-то получается проводить время с Дени по очереди, без конфликтов. Если бы не тот эпизод с поломанным носом, Алла могла бы решить, что Руслан — нормальный цивилизованный человек, но теперь забыть, что это не так, уже не удастся, и она все время ждет от него какого-то подвоха, новой жестокости. И оттого еще более чудесным кажется то, как Максим умудрился разрешить ситуацию за одно утро. *** Алла откладывает журнал в сторону и морщится. Такие публикации, как сегодня, появляются последние лет десять, но в этих рядом с ее именем — имя Максима, и это ранит. — Хватит это читать. — Макс забирает у нее сразу всю стопку, бросает на пол. — Они ничего не знают. — Они знают, что... вот, посмотри, — Алла наклоняется, подбирая одно из изданий, — что стареющая Примадонна скрывает своего фаворита. — Но ты же не стареешь, — усмехается Макс совершенно безмятежно. — Скоро я стану старше тебя. Ты, кстати, поэтому не торопишься меня обращать, ждешь, пока мне тоже будет пятьдесят? Алла легонько бьет его журналом по голове. — Мне пятьдесят один. — И всегда будет, — снова замечает Максим. — Если же тебя волнует та часть, что правда, то... можно не скрывать. Не скрывать больше. Ты не хотела, чтобы о нас писали, но ведь они все равно пишут, и на мою работу это не влияет. И мы живем вместе, Алла. Нельзя это вечно скрывать. Алла вздыхает, откладывает прессу наконец. — Я не хочу обращать тебя не чтобы ты стал старше. Как тебе только в голову это пришло вообще? Не поэтому, Макс. Он берет ее лицо в ладони, целует. — Я знаю, я же шучу. Ты все еще думаешь, что я захочу уйти, завести семью и что там еще... — И детей. — И детей, — кивает Максим. — Это бред. Детей заводят с любимым человеком. Раз я не могу с тобой, значит у меня их не будет. Не важно, в каком возрасте ты согласишься обратить меня. Максим даже не рассматривает варианта, что она не станет его обращать, он постоянно говорит «когда», а не «если», и это выбивает ее из равновесия каждый раз. Максим ведь тоже использует голос для работы, ему тоже придется пить человеческую кровь, чтобы продолжать делать то, что он любит. С другой стороны, остаются монологи и работа ведущим, Макс справится в любом случае, из него вышел бы вампир куда лучше, чем из нее. Но обращение — это смерть. Вампир переживет всех, кого любит. Что она сама станет делать, когда состарится и умрет Кристина? Максим? Внуки? Это чудовищно, она не хочет ему такой судьбы, она и себе ее не хотела бы. Видя ее помрачневшее лицо, Максим поднимается, тянет ее за собой и подхватывает на руки. Он так часто это делает, что ей даже неловко. — Забудь об этом. Обо всем забудь, — говорит он, опуская ее на постель, целует в губы, и устная просьба оказывается лишней. Она все забыла в тут же секунду. Поцелуи Максима горячие и нежные, он сегодня не торопится, покрывает поцелуями ее плечи, раздевает медленно, но не дразняще даже. Желание разгорается в ней постепенно, словно вручную разжигая каждый сантиметр ее кожи. Алле даже не хочется перехватывать инициативу, когда Максим обводит ее соски кончиком языка, по очереди, лаская лишь ореолы, и Алла наконец стонет, стискивая пальцами простыню. Ткань громко трещит, и Макс улыбается, довольно улыбается тому, что и на этот раз пошатнул ее контроль. — Ты доиграешься... когда-нибудь... — Обожаю, когда ты мне угрожаешь, — Максим сжимает ее бедра с силой, пальцы впиваются в белоснежную плоть, и Алла очень жалеет, что на теле вампира не может остаться следов от таких прикосновений. Она носила бы его отметины, как бриллиантовые украшения. Ладони Макса скользят ниже, к внутренней стороне ее бедер и разводят их широко. Макс снова нежит, поднимает ее ногу выше и зацеловывает от колена, гладит языком, обдает горячим дыханием между ног, и Алла чувствует, что там невыносимо мокро. Она жмурится, стараясь дышать ровнее, не упустить контроль совсем, не сделать что-то непоправимое. Мысли путаются, когда Максим касается ее языком, собирая влагу, и Алла кричит, выгибая спину. К этому нельзя привыкнуть, абсолютно каждый раз он заставляет ее чувствовать разное, но всегда она просто с ума сходит, отчаянно стараясь сохранить связь с реальностью. Максим почти доводит ее до края и останавливается, Алла дрожит всем телом, ловит его за плечи и опрокидывает на спину, теперь — ее очередь его дразнить. Темп она не меняет, двигается также размеренно, как он, целует в губы, явственно ощущая на них свой вкус, потом спускается поцелуями по его шее, прикусывает сосок, чудом не выпустив клыки, и Максим хрипло стонет. Его стон — музыка, Алла ухмыляется, протираясь об него, и Максим сжимает ее бедра так сильно, как только может. Видеть его затуманенные глаза, приоткрытые пухлые губы — безумно возбуждает, не в силах больше сдерживаться, она нетерпеливо насаживается на него сама, проседает до конца под собственный глухой стон. Чувство наполненности в этой позе совершенно идеальное, и движется она медленно, покачиваясь на нем, и касается клитора, но Максим тут же перехватывает ее ладонь, переплетает пальцы. — Хочу, чтобы ты кончила без этого. Алла стонет, едва не падая на него. Приходится ухватиться свободной рукой за спинку кровати. Он хочет растянуть удовольствие, и было бы глупо спорить, Алла двигает бедрами плавно, почти не поднимаясь, и сама рвано стонет, не в силах выровнять дыхание. Между ног простреливает удовольствием, это особое наслаждение, и теперь Алла рада, что он не позволил ей ласкать себя рукой. Перед глазами мутится постепенно, он затягивает ее, как песок, Алла запрокидывает голову назад, сильнее стискивая пальцы на изголовье кровати, дерево трескается, раскалываясь под ее ладонью. С рыком Максим подминает ее под себя, но успевает толкнуться только два раза, а потом обильно кончает внутри, едва удерживаясь на руках. В ушах звенит, и Алла почти не осознает, как он снова перекатывается на спину, как убирает с ее промежности сперму, а когда она поднимает ресницы, он уже вытягивается на кровати, закинув руки за голову. Неторопливо разминая шею, Алла ложится на бок, подпирает голову рукой, и разглядывает Максима задумчиво. Уже два года они вместе, а она все боится причинить ему боль во время близости, как-то ранить физически. В обычной жизни, кроме охоты, она почти забывает, что больше не человек, но в постели забыть о таком было бы смертельно опасно. — Передай сигареты, — просит она. Максим зарывается пальцами в ее волосы, привлекает к себе, чтобы поцеловать в губы, медленно и нежно, только потом берет сигареты и зажигалку с тумбочки, щелкает кнопкой, поднося пламя к ее лицу. Ведомая каким-то детским любопытством, Алла быстро затягивается, потом берет зажигалку из его рук и касается пламени пальцами Трудно сказать, больно ли ей. Она действительно чувствует, что пламя обжигает, и это при том, что за все эти годы после обращения ей ни разу не было болезненно жарко или холодно. Очень странно, непривычно что-то чувствовать вот так, как когда она была живой. Максим вырывает зажигалку из ее пальцев и ловит Аллу за запястье, поворачивает, и они оба теперь видят, как покраснели и чуть припухли подушечки пальцев. — У человека был бы ожог. — У тебя тоже ожог, — ворчит Макс, прижимая к ее пальцам губы. — И зачем? Алла медлит с ответом немного, не хочется кривить душой, а честный ответ не так просто вычленить из вороха спутанных мыслей. — Наверное, чтобы чувствовать себя живой, мне нужно иногда испытывать боль. — Той боли, что ты испытываешь каждый раз, глядя на Кристину, тебе, видимо, недостаточно? Это прямой, без экивоков, вопрос вгоняет ее в ступор. Как получилось, что Максим это знает? Почему он знает, как ей больно смотреть на дочь? А это действительно так, и уже довольно давно, может быть, поэтому Алла избегает встреч без необходимости, поэтому берет на себя так бесконечно много работы при любой возможности — чтобы иметь уважительную причину все время оказываться вне зоны доступа. Хотя понятное дело, что о такой бездумной растрате драгоценного времени она скоро пожалеет. — Она тоже это видит? — спрашивает Алла наконец. Ее пальцы до сих пор в руке Максима, тот гладит их своими бережно, тоже оттягивая ответ. — Да. — Молчит, что-то мысленно взвешивая, потом все же продолжает. — Она меня спросила, а я не знал, что ответить. — Ты недоговариваешь. За прошедшее время она успела довольно неплохо его изучить. Максим невесело усмехается, целует ее в плечо и снова отстраняется, чтобы не дышать дымом. Сегодня Алла курит на удивление медленно. — Она предположила, что это из-за ее первой реакции на нас. — Под вопросительным взглядом Аллы Макс быстро добавляет: — Я ответил, что нет. Тогда она спросила, не из-за Дени ли это. И в какой-то степени... — Нет. — Алла, но ты... — Я не завидую Кристине. Ты знаешь, почему я так сморю, это не из-за ребенка. Ее внутренне трясет, хотя внешне Алла умудряется оставаться спокойной. Какие глупости они оба думают, и Максим, и Кристина. Как будто бы она сама так хочет еще одного ребенка, что не может спокойно смотреть на маленького Дени. Глупости это. Она действительно так смотрела на Никиту, когда ему было лет пять, но потом перестала. Неужели Кристина это все запомнила? Но теперь она уверена, что дело не в этом. О каких детях может идти речь, даже если бы вампиры могли размножаться? Она совершенно точно переживет свою дочь. Единственную дочь, и это уже довольно мучительно само по себе. Впереди у нее вечность, в течение которой один за другим ее покинут все, кого она любит. Сначала друзья, потом дочь и Максим, со временем и внуки тоже... Хотя ей исчезнуть из их жизни придется раньше, придется рано или поздно уйти, иначе она выдаст все сообщество. Ей придется, придется... То, что сохранить хорошую мину не удалось, Алла понимает, когда Макс забирает у нее сигарету и притягивает в объятия, касается губами ее губ. — Я знаю, что тебя терзает не что-то одно, а все вместе, — говорит он шепотом. Это действительно так, но она лишь отрицательно мотает головой. — Я хочу тебя попросить, — продолжает Максим. Одеяло пахнет сигаретами, он ведь просил ее не курить в спальне. Снова об этом попросит? Алла медленно поднимает на него вопросительный взгляд, и Максим отводит ее кудри с лица. — Не избегай ее. Ты потом не простишь себе, что добровольно сокращала число ваших встреч, — говорит он серьезно. Алла отстраняется и закрывает лицо ладонями. Почему при нем ей просто невозможно с собой совладать? Каждый раз Максим задевает в ней что-то, и вся выстраиваемая годами выдержка превращается в дым. — Когда вы с ней спеться успели? — Когда Кристина поверила, что я люблю тебя также сильно, как и она.