Капля крови и тыквенный пирог

По ощущениям прошло каких-то пару часов. На деле — Кристиан просидел напротив входной двери чуть меньше трёх лет, ожидая, что Лала сдержит обещание и навестит его. Раз в неделю в почтовое окошко падала утренняя газета со смешными рассказами, которые она любила читать, смеясь после каждого, и суть которых парень не понимал никогда. Пауки начали вить паутину уже через две недели после её ухода, будто бы выжидали, не сметёт ли их творения метла и в этот раз. Неподвижного Кристиана они не обошли стороной и на его брюках и рубашке не было места без белых паучьих сетей. Бывало, к дому подходили интересующиеся зеваки, и парень поднимал голову и смотрел на дверь в смутной надежде. Но из раза в раз чуда не случалось, потому через три месяца он перестал двигаться совсем и словно заснул. Он совсем не двигался, только тихо дышал и иногда шмыгал носом. Зимой стало холодней, и, поднявшись только раз со своего места, Кристиан взял из спальни пуховое мягкое одеяло, давно покрытое толстым слоем пыли. Но ему было всё равно — главное, что теперь стало теплее ждать. Несколько раз жажда становилась до безумия сильной, но теперь сил встать с места у Кристиана не осталось, потому приходилось только часто глотать вязкую слюну. Его и так длинные светлые волосы отросли почти в половину и запутались в одну сплошную грязную массу. Наверное, пауки были и там тоже. Ногти, за которыми парень ухаживал особенно сильно ранее, теперь выглядели отвратительно: они пожелтели, скрутились и впивались до крови в подушечки пальцев, чем вызывали ужасный дискомфорт. Но Кристиану было всё равно и на это. Теперь окончательно. Потеряв единственного человека, с которым он смог сблизиться настолько сильно, что уверенно мог назвать дорогим, парень только ждал дня, когда силы окончательно покинут его бессмертное тело и он уснёт почти беспробудным сном в этом большом мрачном доме. Но спустя тридцать пять месяцев и двадцать семь дней прогнивший порог с обратной стороны двери скрипнул неожиданно громко. Кристиан устало приподнял голову, подумав, что ему и на этот раз послышалось, но две узкие тени мешали солнечному свету проходить сквозь щель под дверью, словно кто-то стоял прямо перед входом, не решаясь войти. Решив, что это Лала не выдержала разлуки и вернулась к нему, Кристиан обрадовался и попытался улыбнуться, но губы иссохли и потрескались до крови, стоило приподнять уголки. Он не смог выдавить из себя и звука, только тихо хрипел и старался сдвинуться с места, но ноги, что оставались согнутыми так долго, теперь не хотели вставать ровно. Парню было больно предпринимать хоть какие-то действия, потому он так надеялся, что терпит боль не напрасно. В дверь наконец-то постучали. Не услышав ответа, человек постучал уже громче и настойчивее. Но и в этот раз ответа не последовало, хотя Кристиан изо всех сил старался подать любой признак жизни, но получалось лишь жалобно хрипеть и немного двигать пальцами босых ног. — Мистер Альбу, меня зовут Элиас Майз, меня послала к Вам Лала Ашворд. Могу я войти? — Незнакомец снова постучал в дверь. Услышав неизвестный голос, Кристиан сначала упал духом и вновь опустил голову, но знакомое имя заставило его приложить больше усилий, и он смог негромко прохрипеть-простонать: «Я здесь». Но этого было недостаточно — его не услышали. — Я понимаю, что Вы не хотите открывать дверь незнакомцу, но мисс Ашворд настояла на том, чтобы я непременно попал в дом. Потому, с Вашего позволения, я воспользуюсь её ключом. Каково было удивление незнакомца, когда дверь оказалась незаперта и открылась после несильного толчка. Перед ним предстала картина, пробирающая до дрожи даже человека, отличившегося непоколебимой выдержкой. Повсюду стояла ужасная вонь. Паутина свисала с потолка почти до пола. Незнакомец поглядел по сторонам и ужаснулся, заметив пробегающих мимо жирных крыс. Казалось, за домом не следили десятилетиями, но, по словам мисс Ашворд, она покинула это место чуть меньше трёх лет назад. Вскоре в глаза бросилась умоляющая пара глаз, уставившаяся на него из противоположного угла. Их владелец выглядел ещё хуже, чем это место, и походил на воскресший разлагающийся труп. Человек подошёл ближе и присел перед этим существом. — Вы мистер Альбу? — спросил он и убрал слипшиеся волосы с его щеки. На удивление, его усталое, мертвецки бледное лицо, покрытое слоем пыли и грязи, было столь же прекрасным, каким оно было на фото, припрятанном в кармане мисс Ашворд. Она рассматривала это фото довольно часто и каждый раз глядела на запечатлённого юношу с сильной любовью, проводя морщинистыми пальцами по желтоватой бумаге. Кристиан грустно посмотрел на незнакомца и прохрипел: — Да… Затем подождал и, сглотнув слюну, продолжил: — Где Лала? — Я пока не могу Вам это рассказать. Мисс Ашворд просила сначала привести Вас в божеский вид, будто знала, что Вы будете выглядеть как-то… так. — Человек поморщился, но подхватил Кристиана под подмышки и поднял, не прилагая никаких усилий. — По пути сюда я оплатил коммунальные услуги, также по её просьбе, потому сейчас вы можете принять ванну. Куда Вас проводить? Кристиан кивнул в сторону лестницы. Незнакомец разочарованно выдохнул, но всё-таки повёл его на второй этаж. Кристиан и сам пытался передвигать ногами, но мог только едва разогнуть их в коленях, чем всё же помог дотащить себя до ванной комнаты. Незнакомец, оставив его опираться на стену, включил горячую воду, дождался, пока ванна полностью наберётся, и, отвернувшись и почти не смотря, раздел Кристиана и погрузил в воду. Кристиану сразу стало легче. Он откинул голову и вытянул ноги. Наконец расслабившись, он всё ещё хриплым голосом спросил: — Так и всё-таки, кто ты такой, и как нашёл это место? — Моё имя Элиас, как я уже говорил за дверью. Вам стоило послушать, — упрекнул он Кристиана и продолжил. — Лала Ашворд была моей наставницей в течение трёх лет и после обучения настоятельно попросила проведать Вас хотя бы ненадолго, дабы скрасить Ваше одиночество. Она оставила письмо напоследок. Элиас достал из большого саквояжа пожелтевший конверт, скреплённый красным сургучом. — Но, к сожалению, сейчас я не отдам его Вам. На письме стоит заколдованная печать, которую даже Вы, не владеющий колдовством, сможете снять, когда придёт время. — И когда оно наступит? — хрипло спросил Кристиан. — В следующее полнолуние, как ни странно, — ответил Элиас. Он вытер выступивший пот со лба и снял лёгкое клетчатое пальто. — Уф, жарко здесь. Под пальто скрывался выглаженный костюм, состоящий из прямых брюк, жилета в тон и белоснежной рубашки с длинными манжетами, что украшались позолоченными запонками в виде васильков, сердцевину которых венчали синие танзаниты. На ногах же были обуты коричневые оксфорды, немного перепачканные в грязи. Самым неожиданным элементом одежды стали лайковые перчатки, идеально сидящие на его длинных пальцах. Кристиан ненароком засмотрелся на благородную красоту этого молодого парня. На вид ему было лет двадцать, но высокий рост прибавлял год-два. Такие же, как у Лалы когда-то, рыжие волосы растрепались и торчали во все стороны, хотя было видно, что недавно их идеально укладывали. Элиас стоял, опёршись на стену, и как-то недоверчиво и крайне недовольно смотрел на Кристиана. Его глаза были тёмными, как крепкий кофе, и такими непроницаемыми, что прочитать любую другую эмоцию, кроме той, которую он хотел показать, было невозможно. — Я тебе не нравлюсь, — даже не спросил, а утвердительно сказал Кристиан. — Очень не нравитесь, мистер Альбу. От Вас дурно пахнет, в Ваших волосах завелись насекомые, а на ногти смотреть противно. Весь Ваш внешний вид вызывает просто запредельный ужас. — Элиас говорил, ничего не скрывая. Да и он не привык утаивать правду. — А состояние дома… Вы хотя бы раз протёрли пыль после ухода мисс Ашворд? Или вымели паутину из углов? Вы ничего не сделали! — Он несдержанно всплеснул руками. — Как же так можно, мистер Альбу? Мисс Ашворд так горячо вспоминала о Вас, говорила столько ласковых слов, что я захотел лично увидеть Вас и сказать «спасибо» за то, что делали её счастливой. Но что я вижу! Как можно такому сказать «спасибо»? Это позор! Позор! Закончив громко негодовать, Элиас замолчал, переводя дыхание. Он только разочарованно смотрел на Кристиана, который только глядел на него в ответ не отрываясь. Ему было в высшей степени непонятно, как такой юный наглец, не проживший и половины всей его жизни, посмел кричать на него, но в то же время предельно понятно, за что. Кристиан и сам всё это понимал, но никак не хотел признаться самому себе. Он потерял смысл жизни после ухода Лалы, потому и отказывался привести в порядок дом, в котором с ней жил, чтобы не вспоминать, что когда-то здесь было так хорошо. — Ты прав, Элиас, — согласился он с парнем, на что тот удивлённо вытаращил глаза, зная об упёртости мистера Альбу. — Я распоследнее ничтожество, какое можно только увидеть. Но мне было очень плохо, я не мог даже поесть… — Боже правый, не оправдывайтесь, — перебил его колдун. — Своими оправданиями Вы только унижаетесь в моих глазах. Вместо этого я рекомендую Вам поскорей отмыться от этой зловонной грязи и состричь паучье гнездо с головы. А я, пожалуй, сбегаю в бакалею и куплю моющих средств и тряпок. На двоих, — подчеркнул он и вышел из ванной, оставив Кристиана. Этот малолетний нахал бесил своей своенравностью и прямолинейностью, но говорил только то, что было на поверхности и само бросалось в глаза. Его нельзя было винить за прямоту, но то, с какой надменностью он порой говорил, сразу не понравилось Кристиану. С ним никогда не обращались таким образом, не указывали на ошибки, а только вежливо поправляли и сразу же извинялись за сказанные слова. Элиас же, казалось, никогда не извинится по собственной воле.