Капля крови и тыквенный пирог

На очередной вечерней прогулке полил дождь, несмотря на приближающееся Рождество и почти минусовую температуру. Элиас был одет не по погоде легко: всё то же осеннее пальто и классические брюки, на ногах — лаковые оксфорды, в каких его впервые увидел Кристиан ещё поздним летом. Кристиан был одет похоже, но, в отличие от Элиаса, температура и льющий дождь не оказывали на него никакого влияния. Колдун же стал дрожать от холода, обхватив себя руками уже спустя пять-семь минут такой прогулки, потому было принято решение идти домой, не заглянув в пекарню, которую тот заприметил в прошлую вылазку. — Да брось, осталось немного, можно и дойти, — сказал Элиас и указал на следующий поворот, шмыгнув носом. Волосы прилипли к его лбу, рыжими сосульками свисая на брови и глаза. Воротник рубашки, видневшийся из-под пальто, совсем промок и потерял свою форму. — Нет, идём домой. Ты снова заболеешь, если продолжишь гулять под дождём в такой одежде, — отрезал Кристиан и про себя подумал, что неплохо было бы купить ему зимнюю дублёнку и тёплые ботинки. Сняв с себя пальто, он накинул его поверх Элиаса, став держать так прямо до порога дома. Только после того как колдун открыл дверь, Альбу убрал с него пальто и хорошенько вытрусил, избавляясь от лишней воды. — Спасибо. — Элиас подал ему и своё пальто, и Кристиан повторил всё то же самое с ним, оставив оба сушиться у батареи. Они остались в одних рубашках, промокшие до нитки. Но если у колдуна хотя бы была сухая спина, то одежда вампира пропиталась дождевой водой настолько, что сквозь неё просвечивала его бледная, истерзанная шрамами кожа. — Иди в душ первым, — уступил Кристиан. — Тебе нужней. Элиас убежал наверх, Кристиан же, завязав мокрые волосы в хвост, протёр лицо сухим полотенцем и поставил на плиту чайник. Колдун принял душ быстро: вода только-только закипела, и Альбу успел сделать ему немного кофе, прежде чем сам отправился на второй этаж. Элиас опёрся на кухонную тумбу и принялся за кофе с гримасой лёгкого отвращения. Он не любил этот до боли горький напиток, и вампир знал об этом, но снова благополучно забыл. Решив не выливать его старания в раковину, он продолжил через силу пить, иногда вытаскивая язык из-за то ли горечи, то ли привкуса непонятной кислятины. — Как тебе кофе? — спросил Кристиан, вытирая мокрые волосы большим полотенцем. — Ты же знаешь ответ: как всегда ужасно. — Элиас вновь поморщился, сделав глоток. — Когда-нибудь я смогу угодить твоим вкусам, — сказал Альбу и подошёл ближе, налил кофе и отпил немного, и его лицо скривилось в гримасе. — И правда плохо. — Чтобы угодить моим вкусам тебе достаточно сварить чай, Кристиан. — Он усмехнулся, отставив кружку. Вампир приметил, что Элиас впервые был перед ним без перчаток. Одетый в спальную одежду, он стоял будто голый без неизменной части своего гардероба, в которой, думал Кристиан, он даже спал. — Ты без перчаток, — сказал он, подмечая. — Неожиданно. — Мне нужно было их постирать, потому решил провести вечер без них. — В первый раз могу рассмотреть твои руки. — Кристиан уставился на его кисти, рассматривая шрамы. Больше внимания привлекало отсутствие ногтей на некоторых пальцах, но, как казалось, Элиас совсем не переживал по этому поводу. Он поднял руки и выставил их перед вампиром, позволяя увидеть всё. С молчаливого разрешения Альбу взял его ладони в свои и огладил рубцы, смотря на реакцию Элиаса. — Что-нибудь чувствуешь, когда трогаю? — Почти ничего. Только в некоторых местах, где шрамы не настолько глубокие, есть ощущение прикосновений, но ладони более чувствительны, к счастью. Кристиан поглаживал тыльные стороны его ладоней, не в силах понять, как тот так умело справляется с делами по дому и готовкой с такими руками. — Ты удивителен, — признался он. — Не представляю, как сложно было научиться делать хоть что-то и продолжать заниматься магией с твоими руками. — Ты же живёшь со своими. А они ещё хуже моих. — Элиас прыснул со смеху. Но Альбу не засмеялся и растерянно посмотрел на него. Снова комплимент прошёл мимо колдуна и был обращён в колкость. Заметив, что Кристиан поник, Элиас замолчал и придвинулся ближе, стараясь понять, что случилось. — Когда ты перестанешь любую похвалу в свою сторону воспринимать в штыки и переиначивать? — спросил вампир. — Кажется, я уже говорил тебе, что не могу изменить характер, как бы ты ни хотел этого. Такой уж я. — Он развёл руками и вымученно улыбнулся. — Принимать меня или нет — дело за тобой. — Я принимаю, — сказал Кристиан, и щёки Элиаса покрылись румянцем от его слов. — Пусть ты и ужасно раздражаешь временами до такой степени, что хочется несильно стукнуть по твоей рыжей бесстыжей голове. Но я принимаю всего тебя, каким бы ты ни был. Эти несколько месяцев, проведённые с тобой, стали одними из самых счастливых в моей жизни, как бы слащаво это ни звучало. Колдун осознавал, что с ним происходит, но принять это было выше его сил. Но, не успев побороть в себе последний порыв, он взял лицо Альбу в израненные ладони и притянул к себе, поцеловав. Поцелуй смазанный, неловкий, но жаркий и выражающий всё, что копилось у него на душе, казалось, длился до бесконечности долго, стоило осознать, что Кристиан отвечал ему. Вампир неуверенно положил руку ему на талию, боясь сделать что-то не так, но Элиас не был против и только напористей впился в его губы. Его пальцы скользнули к уху, и он заметил, что маленькой части хряща не было, и на её месте находилась небольшая впадина. Элиас первым разорвал поцелуй. Он тяжело дышал, а колени подрагивали из-за прилившего возбуждения. Кристиан был растерян более прежнего. Он было хотел сказать что-то, но колдун не дал ему говорить и, бросив тихое, еле слышное «прости», стёр жаркое ощущение чужих губ со своих и сбежал в свою комнату.