Капля крови и тыквенный пирог

Утром, когда Кристиан спустился, чтобы выпить немного пакетированной крови из-за подкатившей жажды, он увидел тихо сидевшего за обеденным столом Элиаса. Он завтракал в одиночестве, не пригласив к столу вампира, как обычно делал все эти месяцы. Он будто вернулся в то время, когда отношения между ними были слишком напряжёны для совместной трапезы, и колдун зачастую ел один, не позволяя Альбу присоединиться. Что стало причиной такого поведения, Кристиан осознал довольно быстро — вчерашний поцелуй не выходил у него из головы, а стоило вспомнить, как мягкие губы Элиаса касались его, искусанных и шершавых, губы начинали покалывать, словно выпрашивая ещё. — Доброе утро, — поприветствовал он Элиаса и присел напротив с пакетом крови. — Да, доброе, — бросил колдун и, за пару секунд закончив с завтраком, быстро ушёл к себе, ни разу не встретившись взглядом с Кристианом. Сначала думалось, что Альбу накручивает себя и Элиас не избегает его, прячась от него по дому, но, когда он зашёл к нему перед уходом в институт, чтобы попрощаться и спросить про поход в магазин, тот не ответил ничего, кроме тихого «ага», отвернувшись спиной и проигнорировав вопрос о покупках. Весь день Кристиан не мог выбросить из головы ночной поцелуй и странное поведение Элиаса, потому лекции было сложно слушать, а на практике всё валилось из рук, за что он получил выговор и неутешительную оценку. Решив обрадовать колдуна и немного поднять ему настроение его излюбленными пирожными с белковым кремом, Альбу забежал в булочную неподалёку и купил сразу три угощения, чтобы уж точно угодить. Дома Кристиан застал его у плиты, готовящим поздний ужин: пары закончились только вечером, и на улице уже давно стемнело. — Я дома. — Кристиан снял пальто, припорошенное лёгким снегом, и прошёл на кухню, чтобы подглядеть, что сегодня готовит Элиас. Успев только краем глаза увидеть что-то хорошо пахнущее в кастрюле, он получил по лбу деревянной лопаткой, которая полностью пропахла жареным луком. — За что? — спросил он, немного отойдя, чтобы удары столовыми приборами больше не прилетали за просто так. Он держался за ушибленное место, потирая его: синяк не появится, но неприятная боль всё равно останется ещё на пару минут. — Не становись под руку, — спокойно, почти безразлично ответил Элиас, продолжая помешивать блюдо. — Ты мне мешаешь. — Ну, я хотя бы смог услышать от тебя несколько нормально произнесённых слов сегодня за этот подлый удар ложкой. — Кристиан осмелился всё же снова подойти ближе и взглянуть на Элиаса. Тот стоял, опустив голову, чтобы тот не мог разглядеть его лица. Но было видно, как загорелись его щёки, стоило Альбу подойти почти вплотную и коснуться его руки своей. — Что с тобой сегодня? Избегал меня всё утро, а вчера и вовсе убежал после… — Довольно, — перебил его Элиас и оттолкнул от себя, так давая понять, что не намерен слушать его дальше. — Я хочу побыть один сегодня. Кристиан обеспокоенно посмотрел на него и вздохнул, ничего не сказав напоследок. Он ушёл к себе, оставив колдуна одного, как тот того хотел. Но ненадолго. Буквально через четверть часа он спустился и сел перед ним, пока тот поедал свежеприготовленный луковый суп-пюре. — Всё-таки нам надо поговорить. — Нет, не надо. — Элиас продолжал есть, не поднимая головы. — Посмотри на меня, Элиас, — попросил Кристиан. Колдун проигнорировал его, зачерпнул суп и отправил ложку в рот. — Посмотри. Но Элиас продолжал упрямиться. На все уговоры Кристиана поговорить он в течение десяти минут либо бубнил раздражённое «нет», либо и вовсе будто не замечал его перед собой. Альбу, решив, что тот заводить диалог не намерен, начал сам, сперва собравшись с мыслями: говорить на подобные темы ему не приходилось последние лет шестьдесят. — Признаюсь тебе честно, я не до конца осознаю, что происходит между нами. Ты дорог мне, Элиас, но дорог не как друг или член семьи. Но я никогда не мог и подумать, что двое мужчин могут любить друг друга романтической любовью. Это так… странно, непонятно, но вместе с тем завораживающе. — Пока Кристиан говорил, полностью погрузившись в монолог, колдун занервничал: он и не смел думать, что Альбу хотя бы на минуту задумывался об отношениях между ними. Ему всегда казалось, что он не воспринимает его никак, кроме друга и соседа по дому, но сейчас он рушил все его устои, отчего щёки Элиаса снова покраснели, а пальцы немного задрожали из-за волнения. Он поднял голову, уставившись на Кристиана и теперь внимательно слушая каждое его слово, надеясь услышать то, чего так хотел. — Кажется, я чувствую к тебе что-то, но пока не могу назвать это даже влюблённостью, как бы ни желали этого мы с тобой. Но знай: я буду счастлив полюбить тебя. Элиас не знал, что сказать. Хотелось снова убежать, но на этот раз Кристиан точно не оставит его наедине с мыслями, как прошлой ночью, и побежит следом, постарается узнать всё, что тот таил на душе последние несколько недель с того момента, когда впервые понял, что он ему небезразличен. Потому он только тяжело вздохнул и закрыл лицо руками. — Я не хочу что-то чувствовать к тебе, — сказал он и надолго замолчал, не решаясь продолжить. — Я никогда не хотел влюбляться, чтобы однажды с тяжёлым сердцем оставить этого человека, когда мне придётся уйти вместе с ученицей. Я не хотел обрекать любимую или любимого на такие ужасные страдания… Но, когда понял, что что-то чувствую к тебе, мне стало ещё страшнее: я видел последствия ухода мисс Ашворд и понял, что выдержать такое во второй раз тебе будет намного сложней, потому что я не могу бы обещать, что когда-нибудь вернусь. А знать, что ты не можешь убить себя лёгким способом, без мучений, чтобы не страдать в одиночестве в течение многих лет, надеясь хотя бы однажды снова увидеться, убивало меня. Эти мысли не дают мне покоя уже несколько недель, и постоянно думать об этом становится всё больнее с каждым днём. Закончив, он взглянул на Кристиана. Он не мог сказать и слова. Он не был готов услышать, что нежные чувства, которые колдун хранил в секрете столько времени, терзали его изнутри. — Скажи что-нибудь, — прошептал Элиас. Его плечи дрожали из-за нахлынувшего волнения. — Пожалуйста, хотя бы слово. — Когда придёт время уходить, я пойду с тобой, — уверенно сказал Кристиан и взял его ладонь в свою, став поглаживать, чтобы успокоить его. Элиас выдернул руку. — Ты не можешь. Никто не может. — Только не говори мне, что это глупое неписанное правило, придуманное давно умершими ведьмами несколько веков назад. Не думаю, что за тобой придет кто-нибудь и накажет, если рядом с тобой будет любимый. — Ты не любишь меня, Кристиан. Ты сам об этом говорил. — Элиас снова вздохнул и собрался встать, но был остановлен: Кристиан перегнулся через стол и схватил его за запястье, чтобы удержать. — Кажется, ещё я говорил, что ты мне очень дорог. Элиас, сначала отвернувшись, затем посмотрел на Альбу с вымученной улыбкой. — Поговорим об этом завтра, хорошо? Сегодня я слишком устал для серьёзных разговоров.

***

Ни завтра, ни послезавтра Элиас не вернулся к разговору. Кристиан не хотел давить и старался быть терпеливым, но по прошествии полутора недель, в самый день Рождества, снова начал неприятный, на его взгляд, для колдуна диалог. Элиас готовил праздничный ужин. На ярмарке он успел прикупить небольшую, но упитанную утку и немного картофеля — слишком много еды на двоих готовить он не стал, зная, что даже половину наготовленного в этот вечер придётся выкинуть. Закинув утку с гарниром в духовку, он принялся за десерт, но вместо классического рождественского пудинга решил обрадовать Кристиана тыквенным пирогом, который его учила готовить сама мисс Ашворд. Она до мелочей объясняла рецепт, каждую мелочь, будто знала, что совсем скоро колдун останется с Альбу на какое-то время, а не уйдёт сразу же после того, как проведает его. — Пахнет замечательно, — сказал Кристиан, как только спустился вниз. — Вся моя комната пропахла этим чудесным запахом. — Он встал рядом и едва коснулся пальцев Элиаса своими. Тот не был против и не убрал руку, но и настаивать на прикосновениях не стал. — Ты хочешь помочь? — спросил колдун и, не дожидаясь ответа, протянул ему деревянную лопатку. — Помешивай клюквенный соус, пока не загустеет. — Элиас, ты обещал вернулся к тому нашему разговору, — начал Кристиан, медленно размешивая соус на сковороде. Жидкость постепенно густела, а пузыри становились больше, отчего мешать её становилось всё сложнее. — Я понимаю, что тебе трудно разобраться в своих чувствах, и не хочу торопить тебя, но… Мне самому становится тяжело от непонимания, что между нами происходит. Я хочу наконец расставить все точки и дать название нашим отношениям. — Ты хочешь стать моим любовником? Зная, что я умру раньше тебя или оставлю так же, как это сделала мисс Ашворд? Ты готов пройти через те мучения снова, пока не придёт очередная колдунья и не спасёт тебя? Ты уверен? — Элиас задавал один вопрос за другим, не давая и секунды, чтобы ответить. — Я не хочу, чтобы ты страдал, Кристиан! Я не хочу, чтобы наше расставание через несколько десятков лет стало слишком болезненным для нас обоих, потому не хочу, чтобы эти чувства разгорались как во мне, так и в тебе. Закончив, он замолчал и стал тяжело набирать воздух в лёгкие, стараясь отдышаться. Он смотрел прямо на Кристиана, ожидая, что тот скажет. Но Альбу подошёл ближе и лишь обнял его, став поглаживать подрагивающую спину. Элиас уткнулся носом в его светлую макушку и обнял в ответ. — Я буду повторять тебе снова и снова, пока ты не услышишь меня: ты дорог мне, и я уже не смогу отпустить тебя, будь мы хоть друзьями, хоть любовниками. Я уже потерял одного дорого мне человека и проходить через это снова я больше не хочу. Я пойду за тобой на край света, но не отпущу. Так что да, я уверен: если ты хочешь быть возлюбленными, то тебе придётся подождать меня совсем немного, пока я окончательно не влюблюсь в тебя. — Я понял, — пробормотал Элиас и крепче сжал его в объятиях. — Но, если ты однажды разлюбишь меня, я непременно уйду, но перед этим хорошенько помучаю тебя серебром. — Ты жестокий. — Кристиан рассмеялся. — А ты не давай поводов. Они бы могли долго стоять, обнимаясь и поглаживая спины друг друга, но о себе дал знать почти сгоревший соус. На кухне запахло гарью. — Вот чёрт! — выкрикнул Кристиан и, спохватившись, убрал сковороду с конфорки. — Не знал, что ты умеешь ругаться. Мне казалось, графам не было позволено так выражаться, — сказал Элиас и усмехнулся. На его губах растянулась поддразнивающая улыбка. — Элиас, я уже говорил тебе давным-давно: я не граф уже лет как сто пятьдесят. А таких слов я случайно нахватался в институте. Там молодые люди ругаются намного хуже. — Такими темпами ты совсем отобьёшься от рук. — Колдун подошёл ближе и, казалось, наклонился, чтобы поцеловать его, но вместо этого по макушке Кристиана прилетело всё той же ложкой. — Твоя гримаса после удара ложкой никогда мне не надоест. О, уже так поздно. Альбу повернулся к настенным часам. Было почти восемь вечера, и, хотя Элиас планировал закончить готовку к восьми, на деле же была готова только утка и начинка для пирога. Все планы порушил Кристиан, решивший разобраться в отношениях в не очень подходящий момент. — Точно! — вскрикнул Кристиан и убежал наверх, спотыкаясь на каждом третьем шагу. Через несколько минут он вернулся, держа руки за спиной. Но, как бы он ни пытался сделать сюрприз, спрятать увесистую дублёнку было сложно, и Элиас сразу понял, что происходит, покраснев. — С Рождеством, — сказал Альбу и показал сначала верхнюю одежду, давая примерить её Элиасу, а затем протянул в руке небольшую коробочку. — Я не мог больше смотреть, как ты мёрзнешь на холоде, потому решил купить тебе что-нибудь тёплое. А это… сам подарок. Он раскрыл коробочку, и Элиас увидел красивые наручные часы. Серебряные, они отлично подходили к ремешку из тёмной кожи, который лежал рядом с ними. — Я не могу принять их, — признался Элиас. — Я вспомнил о подарке только сегодня и совсем ничего не успел купить. Будет нечестно, если только я получу что-то. — Я дарю их тебе не для того, чтобы получить что-то взамен. — Кристиан подошёл ближе и, достав часы и вдев их в ремешок, попросил руку колдуна. Тот, поколебавшись и нервно прикусив губу, протянул левую руку, и Альбу сразу же надел на неё часы. — Смотрятся отлично, согласись? — спросил Кристиан и улыбнулся, продолжив держать его руку в своей. — И правда, — ответил Элиас и легко улыбнулся в ответ. — Спасибо. Он неловко отвёл взгляд в сторону, и, вновь посмотрев на Кристиана, приблизился, и легко поцеловал его щеку. Колдун вернулся к готовке и не мог поднять глаз на Альбу, смущаясь. Он стал замешивать тесто и, пока сердце бешено билось, отдаваясь в ушах, не заметил, как тот подошёл ближе и коснулся плечом его плеча. — Где клюква? Я приготовлю новый соус, — сказал Кристиан и, следуя указаниям Элиаса, начал готовить кисло-сладкий ягодный соус. Всё то время, пока на кухне повсюду летали ложки и сковороды, а только что вытащенная из печи утка остывала на подоконнике, уступив место пирогу, эти двое не расставались ни на секунду. Альбу словно прилип к Элиасу и ходил за ним по пятам, иногда сильно мешая и местами даже раздражая. Но невесомые касания и поглаживания в моменты отдыха расслабляли и заставляли чувствовать себя особенным, потому колдун молча стискивал зубы и терпел, чтобы не испортить царящую атмосферу и получить больше мимолётных невинных ласк. Ужин был готов к девяти вечера. Есть уже совсем не хотелось, но потраченное время и деньги так и требовали, чтобы вся еда на столе была съедена в ближайший час. Потому Элиас и Кристиан сели за стол и принялись за трапезу. — Твоя утка великолепна, — признался Альбу. — Никогда не ел ничего вкуснее. Кристиан видел, как губы Элиаса растянулись в насмешливой улыбке, чтобы снова произнести какую-нибудь колкость в его адрес. Но, заметив на себе его пристальный взгляд, колдун изменился в лице и произнёс только тихое «спасибо», продолжил есть. Маленькая, но победа над его язвительностью, подумал Кристиан и вернулся к сочному бедру утки, политому клюквенным соусом, с гарниром из запечённого картофеля. Когда настало время тыквенного пирога, места в их животах уже не осталось. Но, переборов себя, Кристиан отрезал небольшой кусочек и отправил в рот сразу половину, чтобы потом не передумать. Со вкусом пирога в голове возникли воспоминания о тех годах, когда он жил с Лалой. На душе стало так хорошо и одновременно грустно, что по его щеке ненароком потекла одинокая слеза. — Что-то случилось? — спросил Элиас, увидев, что тот плачет. — Это слишком вкусно. Не могу удержаться, — сказал Альбу и прожевал оставшийся кусок, для себя решив, что теперь колдун будет готовить этот пирог хотя бы раз в месяц. — Странный ты. — Элиас рассмеялся. — А я придумал такому странному тебе такой же странный подарок. Встав из-за стола, он снял перчатки и отложил их в сторону. Руками он прикрыл рот и прошептал в них несколько непонятных Кристиану слов, после чего раскрыл ладони. Из них посыпались разноцветные искорки, которые, едва коснувшись пола, исчезали, оставляя места для новых. Красные, розовые, жёлтые, они выскакивали из его рук, наполняя комнату яркими цветами. Альбу не мог перестать смотреть на них, а Элиас — на него самого, заворожённо смотрящего на такое простое заклинание. — Чудесный подарок, — сказал вампир, когда искры перестали сыпаться из рук колдуна. Он поднялся и встал напротив Элиаса, затем обнял его и крепко сжал, прижимая к себе. — Спасибо тебе. Элиас обнял его в ответ и положил голову на его плечо, расслабившись. Это был лучший день в его жизни.