УБИТЬ ДРАКОНА

В южно-славянских песнях и русских былинах и сказках рассказывается о змее-насильнике, змее-соблазнителе, змее-женихе, огненном змее. Он принимает образ мужа, которого преданно ждет безутешная жена. Н.П. Гордеев «Змея в обрядово-религиозных системах различных народов»

Фаза четырнадцатая

НеБаки был таким теплым в его постели. Казалось, можно закрыть глаза и все равно будешь видеть его оранжево-желтым пятном, как через тепловизор. Будешь видеть, как торопливо и мощно сокращается его сердце. Как пульсирует в его жилах жизнь. Но Стив не хотел закрывать глаза. Опираясь на руки и колени, он нависал над НеБаки и дышал его запахом. Дышал и надышаться не мог. Потому что теперь НеБаки пах не пеплом и металлом, а живой кожей и немного потом и мускусом, и гранатами, и чем-то солоноватым и пряным. У Стива голова шла кругом от того, каким вкусным казалось это смешение ароматов. Его хотелось лизать, как Баки, когда тот пах курником и форшмаком, и прочей стряпней своей матери так сильно, что эти запахи перебивали даже жирноватый душок бриолина. Прижать правой рукой его лицо к простыне и вылизывать щекотные и чувствительные места на шее, приказать закинуть руки за голову и тереться носом, терзать губами и зубами его подмышки. И взять его, беспомощно скулящего в мокрую от слюны подушку, служившую ему вместо кляпа. Трахать, трахать и трахать, а потом отнять у него подушку и заткнуть поцелуем, всем телом чувствуя, как, кончая, он будет кричать прямо в рот. Стиву было почти что больно от того, как сильно он хотел этого. Жаждал всем своим существом. Его останавливало только одно. С ним был не Баки. Стив твердо знал это. И ненавидел себя за то, что его тело реагировало на этого человека так же, как на настоящего Баки. Бездумно и неудержимо хотело его. И это отравляло ему каждый миг, который мог быть таким упоительно сладким. Ложь. И интриги. И бездумная готовность его собственного тела предать память Баки. Изменить. Но тот, кто лежал под ним – теплый человек с большим сильным сердцем – НеБаки – он не был виноват. Стив не мог злиться на него. Стив не хотел насиловать и убивать его. Но и отпустить его он не мог… Его член стоял, как каменный, во рту пересохло от вкусного запаха, но Стив железной волей не позволял себе шевелиться, заставив свои мышцы оцепенеть. — Эй! Все в порядке, — железная ладонь НеБаки вдруг коснулась его щеки, погладила так осторожно и нежно. – Все хорошо, Стив. Я тоже хочу тебя, все в порядке. Ты все контролируешь. Все будет хорошо. Не волнуйся. Не сомневайся в себе, — НеБаки приподнялся на локтях и мягко коснулся губами его подбородка, прижался щекой к щеке. – Не сомневайся во мне. Мы справимся. Все обойдется. – И его губы осторожно трогали пересохшие губы Стива, обозначая несмелый поцелуй. – Давай, иди ко мне. Все в порядке. Такие разные по ощущениям, но одинаково сильные руки обхватили его за спину, и НеБаки прогнулся, животом и грудью прижимаясь к вибрирующему от напряжения телу Стива. Он пах слаще всего, что есть на свете. И был таким теплым. Крепким, надежным. Желанным. Стив не собирался подчиняться ему. Но вот, казалось, он стоял, застыв как каменное изваяние, а в следующий миг у него все мозги как будто стекали в член. И он ничего не соображал, не понимал и не помнил, лишь на периферии сознания успевая подмечать, что вдавил НеБаки в кровать и сам вдавился в него. Что пожирает укусами его шею и плечи, великолепную грудь и соски. И ноги НеБаки крепко держат его за талию, и он уже внутри. Он внутри. Сам не помня, как взял его. Но Стив рычал и хрипел, и без стеснения стонал от того, как ему хорошо там. Оттого, что наконец-то он там, где должен быть. И быть в нем так же хорошо, как быть в Баки. И от этого перехватывает горло, потому что он все же предал. И ничего уже нельзя сделать. Но НеБаки не был виноват. Он только все обнимал и гладил Стива своими большими руками и без остановки бормотал: — Боже, детка! Какой же ты кабан! Еле влез. Охренеть, какой ты большой. Мне крышу сносит. Какой ты классный! И весь во мне. С ума сойти. Такой горячий. И твердый. Я тебя чувствую. Твой чертов член. Так глубоко. Ммммм. С ума сойти. Меня прямо распирает. О, детка, детка! Давай же, трахни меня. Трахни эту дырку, придурок. Трахни ее. Стив! Боже! Стив! И не соображая вообще ничего, захлебываясь запахом НеБаки, ощущением его близости и жаркой теснотой его нутра, Стив отпускал себя и начинал трахать так, как хотел. И только яркие вспышки пьяной, упоительной радости будто фейерверк искрили во всем его теле, заставляя двигаться быстрее и чаще. — О, боже, Стив! О, боже, Стив, бляяяяядь! – в голос кричал НеБаки, умудряясь всхлипывать и стонать на каждом рывке внутрь. И его волосы блестели на белизне подушки, а губы были алыми, и он был таким красивым. Таким красивым и чувственным. Стив тонул в нем. И не мог насытиться им. Чем больше трахал, тем сильнее хотел. Рывком освободив НеБаки, он перевернул его вниз лицом и навалился сверху, входя обратно. — О, блядь! О, Стив! О, черт! Твою мать! Стив! Стив!!! СТИВ! – кричал НеБаки, неистово сжимая его внутри. – Я… ах… о… черт… Стив! Я так… подохну! Стив, блядь! Стив слышал явную мольбу в его голосе, но не понимал: это мольба сбавить темп и дать передышку или же, наоборот, дать НеБаки достигнуть жестокой разрядки. Но стоило ему какой-то частью себя решить, что нужно сделать паузу и проверить, как с бесполезным внутренним гневом он осознал, что его тело больше не слушается его. Его бедра ходили словно шатуны в паровом котле и не собирались подчиняться его воле. Это было как с приступами астмы в далеком детстве: как бы сильно он не злился и не желал перестать кашлять, он просто не мог. Он не контролировал свое тело. «Вырывайся, беги!» — хотел он крикнуть в затылок НеБаки, но вместо слов прозвучал только звериный рык. Стив попытался отстраниться и даже сумел чуть приподняться на локтях, но в следующий миг его тело, опережая рассудок, кинулось вперед, и он вцепился зубами НеБаки в спину. НеБаки взвыл от боли и попытался вывернуться. Но левая рука Стива – чешуйчатая лапа Дракона – поймала его за голову, будто мяч обхватив ее длинными пальцами, а правая сама собой нанесла короткий и жестокий удар в висок. Если бы Стив мог, он бы вцепился в самого себя, пытаясь остановить происходящее, но его упивающееся сладостью секса тело больше не считалось с его мнением. «Нет. Нет!!!» — кричал внутри Стив, бессильный остановить то, как его зубы впиваются и рвут спину НеБаки. Запах крови – тяжелый и густой – в миг перекрыл все прочие, а Стив все насиловал и терзал тело НеБаки зубами. Оглушенный ударом, тот неуклюже и жалко сопротивлялся. Звал по имени, умолял. Но Стив не мог ничего сделать. Он не мог помочь ему. Не мог остановить происходящее. Как ни боролся с собой, он был будто парализован внутри беснующегося, пьяного похотью Дракона. В тот момент, когда почти на пике тварь оторвала НеБаки голову и заглотила ее, Стив физически ощутил, что его сейчас вырвет от отчаяния, боли и гнева. Его пах торжествующе пульсировал, член хлюпал в крови и мясе в одном шаге от оргазма, а Стив кричать хотел оттого, что он не желал, чтобы так. Он не хотел убивать! И с немым холодным ужасом понимал, что, если его все же стошнит, он увидит голову Баки. Увидит лицо Баки. И это осознание буквально разрывало нестерпимой болью все его существо. Стив проснулся рывком, задыхаясь как в детстве. С болезненно стоящим членом и весь в поту. Непроизвольно тут же повернулся на правый бок, обеими руками потянулся к НеБаки. Но нащупал лишь пустоту. Стив тут же распахнул глаза и, не обнаружив никого в постели рядом с собой даже после того, как резким движением отшвырнул одеяло прочь, на миг задохнулся от сложной смеси эмоций, которым сам затруднялся дать одно четкое название. Гнев? Шок? Возмущение? Растерянность? Запретив себе делать торопливые выводы: НеБаки не мог сбежать от него – то есть физически, конечно, мог, но Стив уже достаточно хорошо узнал его, чтобы не верить в возможность подобной выходки — он сделал несколько глубоких вздохов, сел на кровати и огляделся. В номере НеБаки не было. Дверь в уборную была закрыта и свет там выключен. Нашелся НеБаки на широченном балконе-террасе, без какой-либо иронии сделанном специально для приземления Дракона в зверином облике и рассчитанном на его размеры. НеБаки стоял у бетонного ограждения, опираясь на него обеими руками. В рассветных красках, на фоне зеленовато-желтого неба и низких лиловых облаков его силуэт казался практически черным. Длинные ноги в невыразимо сексуально сползших на бедра форменных брюках, натянутых, кажется, прямо на голое тело, скульптурная спина, линиями которой можно было любоваться часами, контур соска, выглядывающего в треугольнике между телом и рукой. Затылок и шея. Как Стив и думал, он никуда не собирался бежать. Он стоял там задумчивый и красивый. И – у Стива сердце пропустило удар, потом еще один – это был Баки. Это был его Баки. Живой. Стив открыл рот, словно рыба, выброшенная на сушу, не в силах сказать ни слова, не в силах вдохнуть. У него коротко и страшно помутилось перед глазами. А потом первый луч восходящего солнца блеснул на стальном плече, и постепенно свет залил весь металлический протез, бескомпромиссно обозначил темно-красную звезду на плече. И стало видно, что шея НеБаки открыта просто потому, что его волосы собраны в куцый хвостик-кулек на затылке. Но это он. Это его тяжелый наклон корпуса, это его мягкие линии, его шрамы. Стив обеими руками вытер пот с лица, слез с кровати и направился к нему на балкон. Когда он обнял НеБаки со спины, тот поежился и тихо сказал: — Привет, ты мокрый. Опять кошмар? Стив согласно промычал что-то нечленораздельное ему в шею, потираясь лицом о затылок НеБаки. — Прости, надо было мне остаться с тобой, — с сожалением произнес НеБаки. – Помочь тебе, как обычно. – Он потерся задницей о пах Стива, и мгновенно пропавшая в тот момент, когда он не обнаружил НеБаки рядом с собой, эрекция тут же заинтересованно приподнялась, вжимаясь меж его ягодиц. – Не сердись, пожалуйста. Я просто хотел посмотреть на город хоть немного, пока ты спишь. — Ничего страшного, — не задумываясь, ответил Стив. – И как впечатления? — Хороший, чистый город. Жаль, моря отсюда не видно, — просто ответил НеБаки. — Главное, чтобы не было видно тебя, — усмехнулся Стив, и не думая впрочем покидать балкон вместе с НеБаки. Тот только передернул плечами. — Стив, я снайпер вообще-то. Я легко могу просчитать слепую зону из любого из окружающих зданий. Меня здесь не видно. — Ах, да. Снайпер, — чуть севшим голосом повторил Стив и почувствовал, как все его возбуждение мигом пропало, пусть он и не озвучил вслух свою мысль: «Мой Баки тоже был снайпер». Несмотря на ранний час, снизу слышались голоса, преимущественно женские и детей. Стив поморщился: — Откуда их столько? Какая-то экскурсия? — В соседнем здании левее по улице вообще-то школа, ты не знал? – мягко спросил НеБаки. Стив только отрицательно покачал головой, он никогда не интересовался такими вещами. Но у НеБаки явно были какие-то свои соображения по этому поводу, он даже наклонился ниже над перилами, разглядывая матерей с их детьми. Стив устроился рядом с ним и без слов толкнул плечом, прося поделиться. — Я надеялся… — неуверенно начал тот, — что, может быть, если я вдруг вспомнил Рамлоу и другого человека, другого тебя, то, если я постараюсь, я смогу вспомнить и что-то о себе. Вспомнить хотя бы… мою маму. У Стива сердце дрогнуло от того, как робко, насколько севшим от эмоций нерешительным голосом НеБаки произнес последнее слово. И по тому, как опустились его плечи, сразу стал понятен ответ. Стив молча потрепал его по спине, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы поддержать его. Неожиданно в памяти всплыли намеки Земо на то, что ему прекрасно известно, кто на самом деле НеБаки. — Я могу узнать, кто твоя мать. Выяснить, где она, — предложил он раньше, чем успел обдумать, что говорит, но НеБаки только резко замотал головой: — Не надо. Прошу. Стив, не надо. Я не хотел бы, чтоб она знала, что со мной, — резко ответил он и совсем поник. – К тому же, я почему-то точно уверен, что она давным-давно умерла. Стив поднял голову и посмотрел в нежно-голубеющее красками утра небо над ними. — Один из людей, которых я казнил, кричал мне, что, если бы у меня была мать, мне стыдно было бы смотреть ей в глаза, — медленно произнес он и пожал плечами. – Он ошибался. У меня была мать. И будь она жива, мне нечего было бы стыдиться перед ней. Она была очень сильной женщиной, отказавшейся почти от всего, чтобы растить меня в одиночку. Она гордилась бы тем, кем я стал, и тем, что я делаю. Она поняла бы, что я должен нести это бремя. Твердое плечо НеБаки ответно надавило на его собственное, и НеБаки попросил: — Расскажешь мне? Про свою маму? — Она была очень сильной. Очень хрупкой физически, но при этом удивительно сильной внутри. Она была как струна из металла. Я тогда не понимал, но теперь, когда вспоминаю, то прямо вижу, с какой гордо поднятой головой она ходила. Мой отец погиб до моего рождения, она растила меня одна, в нищем эмигрантском районе, нищая ирландская медсестра, как львица, готовая сражаться за меня со всем миром. Знаешь, — Стив горько усмехнулся: он никому и никогда еще не говорил об этом, — у нее совсем не было друзей. Хотя многие сочувствовали ей: совсем молодая женщина, пусть белобрысенькая худышка, но и на таких есть любители, могла бы устроить себе жизнь, найти себе нового мужа или любовника на худой конец. Если бы не ее задохлик. Скорей бы он уже преставился, прости господи, а то и сам не живет, и мать так совсем сведет в могилу. – Стив сам не заметил, как его пальцы угрожающе сжались на парапете, пока из самых далеких глубин памяти поднимались случайно подслушанные разговоры соседей и знакомых. – Она не терпела жалости к себе, не переносила этого гнилого сочувствия. Понимаешь, НеБаки, она так очень скоро осталась совсем одна. Я не помню, чтобы у нее были друзья. Я стал ее единственным другом. И пока у меня не появился Баки, она была моим единственным другом. Единственным человеком, который не желал мне смерти, но боролся, чтобы я жил. Она научила меня, каким человеком надо быть. Как надо стоять на своем. И что такое преданность. Навсегда. Когда у меня появился Баки, я уже просто не представлял, что дружба может быть какой-то другой. И когда она умерла, он не позволил мне оттолкнуть себя, не позволил закрыться в своем горе и просто умереть вслед за ней. Не знаю, откуда в нем было столько любви, — Стив закрыл глаза и сглотнул. – Возможно, от его матери. Моя мать учила меня быть гордым, быть честным и справедливым, быть сильным. А его мама учила его быть ласковым теленком и милашкой, — Стив невольно улыбнулся своим воспоминаниям, хотя озвученные вслух они и прозвучали чуть глупо. – У нее как раз всегда было много друзей, бесчисленное число приятелей и море родственников со всех городов и весей. И, боже, я мог не нравиться ей, и дружба Баки со мной тоже, но я никогда не уходил из ее дома голодным, — Стив глухо рассмеялся. – Ох, наверное, Баки специально таскал меня к себе, чтобы она меня покормила. Это был такой хитрый план. Как убедиться, что я поел, не задев мою ирландскую гордость. Потому что отказать его маме было невежливо. — Стив, а от чего твоя мама умерла? – глухо спросил НеБаки и совсем тихо добавил: — Ее убили? — Ее убил туберкулез. Заразилась от пациентов, за которыми ухаживала, — ровным голосом ответил Стив. Эта боль была такой старой, что уже совсем обветшала, растворяясь в безжалостном потоке времени. – Когда мне предложили переименовать моим именем Таймс-Сквер, я запретил это делать, но настоял, чтобы в ее честь назвали многопрофильный госпиталь. Там даже поставили ее бюст. В туберкулезном отделении. Довольно похожий. Улица под ними постепенно все больше оживала: было слышно, как открываются магазины, все активнее становится движение транспорта. — Пойдем внутрь, — мягко сказал НеБаки и потерся о Стива бедром, положил голову на плечо и добавил: — Еще успею компенсировать тебе одинокое пробуждение. Подул теплый нежный ветерок, и Стив вдруг оказался будто со всех сторон окутан его запахом. Правая рука Стива сама собой сгребла НеБаки за талию, так что они оказались лицом к лицу. Стив закрыл глаза и по наитию нашел его губы. НеБаки мягко, но как-то довольно застонал в поцелуй и тут же обнял Стива в ответ. Совсем как это было во сне… — Пойдем внутрь, — снова повторил НеБаки, когда Стив принялся, не глядя, стаскивать с него штаны прямо на террасе. – Там сделаешь со мной, что ты хочешь. И в его голосе прозвучала такая безусловная покорность, что Стива вдруг обожгло. «Я раб?» спросил НеБаки вчера, и Стив ему не ответил. Потому что у того не было права спрашивать с Дракона за его прихоти. И мозгом Стив понимал, что жизнь НеБаки тому не принадлежала (похоже, уже долгие годы), и что сам он обращался с НеБаки как со своей собственностью. Решал, заниматься тому сексом или нет, жить ему или нет. Но простая фраза: «Да, раб» встала у него поперек горла, потому что кем это признание делало его самого? И он мог бы сказать: «Ты подследственный, который в данный момент сотрудничает со следствием», но это не оправдывало ни предполагаемого финала, ни всего того секса, в том числе и недобровольного, который уже был между ними. К тому же главное в любом случае оставалось неизменным. Будь НеБаки свободным, он мог бы в любой момент уйти от Дракона, как, по большому счету, мог уволиться любой из его наемных сотрудников. Но НеБаки он отпускать не собирался. И все же… Он не хотел, чтобы НеБаки занимался с ним сексом, потому что считал это своей обязанностью. Занимался с ним сексом, если этого не хотел. Усилием воли оторвавшись от преступно сладкого рта, Стив сжал щеки НеБаки ладонями и, глядя ему прямо в глаза, сказал: — Давай по-другому. Я сделаю тебе, что ты захочешь. Как ты хочешь. Сделаю тебе хорошо. — Стив, — глаза НеБаки недоверчиво сощурились, будто он подозревал, что Стив издевается над ним: — Ты же не имеешь в виду, что хочешь быть снизу? Стив даже поперхнулся от такого предположения. — Нет, я не об этом. Я хотел приласкать тебя. Там, где ты хочешь и так, как ты хочешь. У тебя наверняка ведь есть особые пожелания. НеБаки быстро облизнул губы, подался ближе и шепнул прямо в рот: — Можешь приласкать мою задницу? Там… внутри. — Тебе реально такое нравится? – нахмурился Стив, впрочем, уже готовый согласиться. Но НеБаки ловко вывернулся из его рук и, на пороге их номера стаскивая с себя брюки, бросил через плечо: — Если бы это могло разрушить меня как личность, я бы не выжил. Он вдруг засмеялся, как-то на удивление легко и бесстыдно для того, о каких серьезных вещах говорил, бегом кинулся к кровати и в прыжке плюхнулся на нее. Стив умел принимать вызов. Он заласкал этого развратного идиота до невнятного скулежа, до мокрых стонов и слез. Так, что тот снова и снова кончал на себя и постель, пока Стив аккуратно проталкивал в его любвеобильную задницу свою правую ладонь до большого пальца и проворачивал ее внутри, большим пальцем лаская НеБаки под мошонкой. Он не мог дать НеБаки той любви, которую раз и навсегда отдал Баки. Но это не значило, что он не собирался подарить ему максимум удовольствия, на какой был только способен. Дракон не готов был признать, но этот упрямо ждущий весны Зимний Солдат каким-то образом будто просочился ему под панцирь, свернулся и пригрелся там, сам согревая Стива своим теплом изнутри. Дракон уже больше не хотел без него.

Антифаза четырнадцатая

Они вернулись в логово Дракона только уже поздно вечером. И все равно НеБаки испытал плохо объяснимую радость при виде их длинного дивана и мрачного ковра, обеденного-рабочего стола Стива, стеллажей, тренажеров и ненормально огромной кровати. Даже не потому, что в самих этих предметах было что-то такое особенное, просто у него на душе потеплело, когда он снова оказался среди них. За колоннадой мерцали с далекого неба россыпи звезд. Уставший за долгий (и бестолково праздный для него) день НеБаки на ходу стащил обувь и, широко зевнув, забрался на кровать. — Ну наконец-то мы дома! – сладко потянувшись, во весь рот зевнул он. Стив проследовал за ним, подобрал его небрежно раскиданные ботинки и бросил их в НеБаки. — Что, передумал умирать обутым? – поинтересовался он. — Я вообще передумал умирать, — Солдат ловко поймал один ботинок правой рукой и отбил второй левой. Стив посмотрел на него все тем же жгуче ослепительным взглядом, к которому НеБаки так и не смог привыкнуть и до сих пор немного впадал в ступор, но ничего не сказал и просто пошел мыть руки. Солдат повалялся еще немного, а потом пошел следом за ним. Этой ночью ему снова приснилось, что он идет по тундре через пургу, и никакого укрытия от ветра на этот раз ему не попадалось, но в какой-то миг прямо над ним под низкими снеговыми тучами пронесся Дракон. Он непрерывно выдыхал из себя пламя, каким-то необъяснимым образом не тронувшее Солдата. И там, где оно касалось земли, снег таял, и взгляду открывалась прямая и удивительно ровная дорога. Она вела именно туда, куда шел Солдат. И куда пронесся черным силуэтом вперед него Дракон. — Эй! Подожди! – закричал Солдат во сне и бросился вслед за ним. Конечно, как бы хорошо он ни бегал, он не мог сравниться в скорости с крылатой рептилией, но тот максимально облегчил ему путь, и Солдат чувствовал в себе достаточно радостной силы, чтобы бежать и бежать, пока не добежит туда, куда улетел Стив. Туда, где Стив ждал его. Он не сомневался, что именно там он нужен. Нужнее всего. Солдат проснулся оттого, что у Стива зазвонил телефон, и тот тут же ответил. Вероятно, снова не спал. Стив ушел разговаривать на балкон, будто хотел дать НеБаки еще поспать, и хотя его голос и звучал мрачно и раздраженно, Солдат действительно почти сразу же снова заснул и проснулся только через пару часов. Стив работал за компьютером и отправил его на пробежку в одиночестве, завтракал он тоже с телефоном в одной руке, не глядя перемещая в рот все, что НеБаки подкладывал ему в тарелку. — Что случилось? – мягко спросил НеБаки, когда, парой резких приказов оборвав отчет с той стороны, Стив снова открыл ноутбук и перед тем, как открыть пересланные документы, недовольным жестом потер обеими руками лицо. — Пограничный конфликт между двумя регионами, — прямо ответил он и раздраженно добавил: — Эти идиоты до сих пор считают себя странами и гордятся тем, как давно и плодотворно их народы враждуют. — Но у них же не должно быть армии и оружия? – осторожно поинтересовался НеБаки. — Это не мешает им посылать друг другу в гости истинных патриотов, чтобы травить реки, морить скот соседям и перерезать линии электропередачи. Вчера одну такую группу поймали и линчевали на чужой территории. Теперь все взаимно обвиняют друг друга и требуют сатисфакции. — Что планируешь делать? Полетишь туда? Стив поймал его руку, потянул за нее и усадил НеБаки к себе на колени. — Не хочу, — глухо признался он, глядя НеБаки в лицо. – Изучу материалы и отправлю кого-то из моих экзистиматоров, чтобы доходчиво объяснил им, какими будут последствия в случае, если проблему не решат мирным путем. – Стив наклонился вперед и потерся лицом о шею НеБаки. – Я никому не позволял воевать на моей планете. Знаешь, какой у меня любимый регион Земли? – вдруг спросил он и тут же сам ответил: — Австралия. Разом и государство, и континент. И никаких войн. — Странно, что не Антарктида в таком случае, — ответил НеБаки, пальцами расчесывая его волосы и добавил: — А ведь когда-то ты сам был солдатом. Тогда ты по-другому относился к войне. — Тогда не существовало Закона, перед которым едины все, — фыркнул Стив и согнал НеБаки с колен. – И не было того, кто бы следил за его исполнением. — Как скажешь, Стив. Помочь тебе привести себя в порядок, если сделаешь видеоконференцию? — Не надо, я сам. Просто… — Стив поскреб щетину на щеке и нахмурился, подбирая слово. — «Не мешайся»? – подсказал НеБаки и поцеловал его в щеку. – Не буду. Он действительно ушел за стеллажи и больше часа сосредоточенно занимался там на тренажерах, потом вытащил кресло на балкон и какое-то время пытался читать там сборник романов Кервуда о Канаде. Но стоило ему услышать холодный голос Стива, как он потерял всякую способность следить за текстом. Стив не позволял себе общаться на повышенных тонах с подчиненными, и по звучанию и тембру его голос скорее напоминал предупреждающее шипение: — Я не собираюсь разбираться, кто допустил, чтобы ситуация зашла так далеко. Это продолжается уже долгие годы, и все это время руководству обоих регионов было выгодно нагнетать конфликт. Как еще это можно понять? Были люди, которые покрывали и даже оплачивали все эти диверсии и саботаж. Значит, имели в этом свой интерес. Солдат осторожно выглянул из-за колон, но Стив сидел как раз лицом к колоннаде, и его собеседников на экране Солдату не было видно. — На данный момент ситуация достигла точки кипения. Кровь уже пролилась, и, если мы не примем меры немедленно, она польется рекой. Поэтому один из вас отправится туда немедленно и лично озвучит обеим сторонам мою волю в течение десяти часов прийти к решению ситуации, исключающему взаимную конфронтацию. В противном случае, приду уже я и произвольно уничтожу с лица земли любой из народов. Оставлю одну пустыню. А, может быть, сразу оба. Я уже неоднократно говорил, что людей стало чересчур много. — Господин Верховный Экзистиматор, а как вы разрешите поступить с руководством обоих регионов? – прозвучал из компьютера глубокий женский голос. – Чем мы можем мотивировать их лично? — Вэл, если я пообещаю им всего лишь исправительные работы до конца их дней – это будет уже достаточно щедро, — ответил Дракон. – Но если начнут тянуть время и колебаться, я могу сразу перейти к вопросу зачистки территории. – Стив немного отодвинулся от стола, явно, чтобы окинуть всех своих собеседников одним взглядом. – Впрочем, это не совсем твоя область, можешь не придумывать речь. Среди вас есть человек, который не меньше меня ратует за мир во всем мире, и будет логично поручить эту несложную миссию ему. Ведь никто не справится с такой задачей лучше тебя, Алекс. — Конечно, мой Господин. Можете не сомневаться во мне, — прозвучал с экрана невозмутимый приятный голос. – Вашим именем я разрешу проблему уже сегодня. Солдат замер и затаил дыхание, обмерев от ужаса так, будто бы собеседник Стива каким-то образом мог выглянуть наружу, обернуться и заметить его. Тем временем Дракон наклонился вперед и улыбнулся: — Рассчитываю на тебя. В ближайшее время я планирую устроить большой бал. Было бы приятно отпраздновать на нем и твой успех. У Солдата холодная дрожь прокатила по телу и в ушах зашумело так, что он не разобрал, что ответили Стиву, а, когда его отпустило, тот уже опустил крышку ноутбука, поднялся и огляделся в своих огромных покоях, явно ища Солдата глазами. Не решаясь подать голос, тот просто выступил из-за колонны, чтобы Стив увидел его. Стоило моргнуть, и Дракон с пугающей скоростью уже оказался рядом, обеими руками сжал плечи, вдавил спиной в колонну и жарко поцеловал. — Разберусь разом со всеми проблемами, — тихо прорычал он НеБаки в рот, прикусывая его губы. – Не бойся так. Это будет его лебединая песня миротворца. Обратно он тебя не получит. Солдат вздохнул и обнял его в ответ, коротко и крепко прижался лбом к плечу Стива. — Ты веришь в то, что он остановит там войну? — Это его стихия. И это в его интересах. К тому же я дал ему карт-бланш говорить от моего имени, — невозмутимо ответил Стив. – Если бы я сомневался в том, что Алекс лучше всех справится с этим делом, я бы отправил туда Ника, и следующие сто лет оба региона готовились бы отражать экспансию из дальнего космоса. — Хорошо, — Солдат огладил его напряженные плечи и предложил: — Хочешь развеяться? Тренировочная драка? Невинный минет? Стив на секунду задумался, потом потерся носом о волосы Солдата и шепнул ему в ухо: — Помнится, мы планировали немного другое… В душевой найдешь насадку, которую ты просил. Иди готовься. А я пока спущу лишний пар на тренажерах. — Не сломай ничего там, — чуть нервно ответил Солдат, стараясь следить за выражением своего лица и не выдавать накрывшую его волну щекотного предвкушения с оттенком легкой опаски. Раздевшись в ванной догола и установив спринцевальную насадку на душ, Солдат сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. В конце концов он сам предложил это и глупо было теперь давать задний ход. К тому же, он ведь не боялся на самом деле. Просто раньше подобные вещи никак не зависели от его личной воли, а теперь именно он выступал инициатором. Это ощущалось немного дико. Но, в любом случае, кишечник сам себя промывать не торопился, и, вместо того чтобы заниматься рефлексией, НеБаки пришлось посвятить себя этому занятию. Спустя почти час самую малость унизительных санитарных процедур он вышел из душа в обмотанном вокруг бедер полотенце, потому что одеваться обратно смысла явно не было. Стоявший у кровати Стив буквально облизал его взглядом, но вслух сказал только: — Я приму душ и начнем. НеБаки рвано кивнул и укрылся краем одеяла с той стороны, где Стив выложил на него еще не вскрытый внушительный тюбик анальной смазки и флакончик с мышечным релаксантом для вдыхания. Чтобы занять себя, пока в душе шумела вода, и не слишком нервничать, он успел несколько раз вдумчиво прочитать состав и рекомендации на обоих продуктах, а потом дверь открылась и появился Стив. На нем тоже не было ничего кроме полотенца на бедрах. Был ясный день и лучи солнца вольно заливали все помещение. НеБаки невольно открыл рот и позабыл как дышать. Он видел Стива нагим. Он мылся с ним вместе не один раз. Но почему-то именно в этот момент Стив показался ему просто невозможно прекрасным. Одно зрелище его волевого строгого лица и безупречной фигуры, узкой талии, широких плеч, безупречных мышц напрочь лишало Солдата способности мыслить здраво. Он просто не мог поверить, что кто-то настолько совершенный телесно хотел быть с ним. А он хотел. Хотел очень сильно. Не отпуская взгляда Солдата, Стив в мгновение ока оказался у кровати, навис над НеБаки и тут же набросился на него, впиваясь губами в губы, в ненасытной жадности шаря по телу руками. НеБаки сам не заметил, как обхватил его плечи протезом, другой рукой неуклюже выдирая оказавшееся между ними одеяло. Целоваться со Стивом было неописуемо вкусно и круто, все мысли растворялись, все страхи исчезали, оставляя вместо себя одну лишь глупую радость, удовольствие и все нарастающее желание. Они катались по кровати, позабыв обо всем, целовались и терлись друг о друга, исступленно ласкаясь и обнимаясь, и у Солдата кружилась голова от того, насколько же ему хорошо. — Подожди, — наконец усилием оторвался от него Стив, приподнимаясь над сладко плывущим и на все согласным НеБаки на руках. – Чуть не забыл. Есть еще одна важная вещь. — Да, ты женат. Я в курсе. Мне все равно, — путанно ответил НеБаки, пытаясь снова привлечь его в поцелуй. — Нет. Это серьезно, — Стив правой ладонью прижал его к кровати и посмотрел прямо в глаза. – Я хочу дать тебе стоп-слово. У НеБаки приятно потеплело в груди и вовсе не там, где в нее вжималась пятерня Стива. — Спасибо, но мне не нужно, — тихо признал он. – Ты же знаешь, я достаточно вынослив, и я не боюсь. — Знаю, — с незнакомой НеБаки интонацией уважения в голосе ответил Стив и добавил: — Дело не в этом. На этот раз мы играем по-крупному, а я уже понял, какой ты болтун в постели. Я хочу быть уверен, что пока ты не скажешь стоп-слово, все остальное, что ты говоришь – слова одобрения. Даже если ты будешь скулить и умолять, твое волшебное слово будет не «пожалуйста», а то, которое ты специально выберешь для этих целей. НеБаки невольно дрожь пробрала от открывшейся перспективы. Да, он хотел так. Нести любую чушь, хныкать и умолять, зная, что Стив не остановится, пока он не скажет стоп-слово. Это казалось таким невозможным. И действительно таким важным. — Выбирай слово, — подсказал Стив. НеБаки растерянно огляделся, пытаясь зацепиться за что-то взглядом: дверь, стол, диван, телевизор… Горы по другую сторону колоннады. Такие же сильные, гордые и непостижимые как Стив. НеБаки поднял руку и коснулся его щеки. — Эдельвейс, — сказал он. – Мое волшебное слово. Стив повернул голову и поцеловал его ладонь. Он не просил НеБаки объяснить его выбор, и тот был этому рад. Хотя и готов был рассказать, что выбрал удивительное чудо жизни в горах, жизни там, где ее не должно было быть, не столько даже за силу образа, сколько потому что такое слово просто не с чего было случайно упомянуть во время секса. — Эдельвейс, — повторил Стив и кивнул. – Скажешь его один раз – я дам тебе паузу. Скажешь два раза подряд, мы все прекращаем. — Спасибо, Стив, — НеБаки потянулся снова привлечь его к себе, втерся коленом между ног. — Не так, — остановил его Стив и, перекатив их, оказался снизу. – Я хотел бы начать иначе. Сядь мне на лицо. — Ты… серьезно? – опешил НеБаки. — Нет, это моя любимая шутка. Не заставляй меня повторять, — Стив стащил с него полотенце и звонко шлепнул по заднице. — О, боже, — застонал НеБаки и неловко стал устраиваться над Стивом, перекинув через него ногу. — Не так. Лицом к изголовью, — поправил его Стив, оглаживая и тиская пальцами его бедра и ягодицы. – Потом попробуем и валетом, но сейчас я не хочу, чтобы ты отвлекался на мой член. И отвлекал меня. Оказавшись в желаемой для Стива позиции прямо над его лицом, НеБаки на миг замер, не зная куда деть руки, не в силах поверить, что все происходит взаправду. — Стииииив, — жалобно позвал он. – А если я тебя раздавлю? Дракон только фыркнул под ним и властно потянул НеБаки за талию вниз, на себя. Тот едва успел подхватить свои причиндалы живой ладонью, чтобы те не плюхнулись на лоб Стиву и тут же ахнул от совершенно диких ощущений в паху. Он чувствовал нос Стива, его дыхание, а потом тот развел ему ягодицы, приподнялся и лизнул НеБаки прямо в задницу. Это ощущалось так… у него слов не было, чтоб описать. Пошло и нежно. Очень интимно. Боже, да ему точно никто и никогда так не делал, он бы подобное не забыл. Он даже сказать ничего не смог, только как-то рвано мяукнул, обмирая в ожидании следующего прикосновения. Боже, ну хотя бы он там точно был чистым. — Расслабься. Эй! Слышишь, все хорошо, — произнес Стив прямо оттуда. Прямо ему в задницу. И НеБаки чуть не подскочил оттого, что ощутил, как движутся губы Стива, когда он говорил. — Стиииив! – выдохнул он одним звуком, сам не понимая, о чем собрался молить, но вместо ответа Стив звонко шлепнул его по левой ягодице, а потом подцепил кончиком пальца край ануса, оттянул его в сторону и принялся размашисто и резко лизать приоткрывшиеся мышцы. Это было дико. Это было здорово. И приятно. И, черт, Стиву всего становилось мало очень быстро. Спустя несколько мгновений он уже совал внутрь язык, а потом пальцы. Растягивал анус и лизал внутри, целовал напрягшийся край и трогал его зубами, будто угрожая прикусить. У НеБаки в паху сделалось мокро от его дыхания и слюны. — О, черт! О, Стив! Так круто, детка, — скулил он, закрывая протезом лицо от стыда и неловко наглаживая большим пальцем свой член. – Хочу тебя, малыш. Так сильно хочу тебя. Чтоб ты мне сунул. Хочу ужасно, с ума схожу. Он чувствовал, как непроизвольно сжимается на пальцах и языке Стива и ничего не мог с этим поделать, но Стив без особого труда раскрывал его снова и снова, лизал по кругу внутри, и терся носом о перемычку под яичками, и совал внутрь еще и еще пальцы, раскрывая и растягивая его в стороны уже четырьмя, наглаживая и потирая ими внутри и не переставая трогать его ртом. Ощущений было разом так много и в то же время так мучительно недостаточно, что НеБаки упал на руки, чувствуя, что плачет от острого удовольствия и ничего не может с этим поделать. — Сядь ровно, — велел снизу Стив. – Выпрями спину. Эй, ты слышишь меня? НеБак? — Я не могу, — всхлипывая, ответил тот. – Черт, просто трахни меня, пожалуйста. Я не могу больше. — Хорошо, трахну. Если продержишься еще минуту, — ласково пообещал Стив и, протолкнув внутрь указательный палец, погладил простату. НеБаки тихонько вскрикнул, но заставил свое тело солдата повиноваться, выпрямил спину и подставил свою задницу яростным, почти жестоким по остроте ощущений ласкам Стива. Он был благодарен хотя бы за то, что тот не велел ему считать секунды. Он бы сбился, и Стив заставил бы его начать снова… и снова… Ох, он почти надеялся, что у них еще будет возможность провернуть и такое тоже. Наконец Стив смилостивился над ним, снова хлестнул по ягодице и приказал лечь на спину, а сам достал все тот же фаллоимитатор, которым НеБаки уже довелось однажды пользоваться, быстро и обильно смазал его и легко протолкнул внутрь по самую рукоятку. НеБаки охнул, чуть оглушенный иной глубиной и совершенно новой интенсивностью ощущений, и потянулся к члену, но Стив шлепком отбросил его руку. — Не надо. Рано, — совсем низким голосом предупредил он и, будто желая успокоить, добавил: — Я сам тебе все сделаю. — О, Стив. Да, пожалуйста, боже, да, — захныкал НеБаки, закидывая руки за голову и зажимая правое запястье протезом. – Я буду слушаться. Буду хорошим. Все, как ты хочешь. Только не останавливайся, только люби меня. Еще! Еще! Люби, трахай! Совершенно по-звериному урча нутром, Стив наклонился над ним и лизнул вверх по бочине, задев сосок и скользнув языком в подмышку. Правой рукой удобнее перехватил игрушку и принялся трахать размашисто и быстро, то полностью выдергивая ее изнутри и вгоняя заново, то проворачивая и коварно атакуя все чувствительные места внутри. Огромный член Стива вжимался в ногу НеБаки, горячий, как головешка, но тот и не думал уделять ему какое-то внимание, целиком погруженный в то, чтобы сделать из НеБаки желе. — Стив! Стив, я же так кончу без рук. Пожалуйста, скажи, что можно без рук! Мне надо кончить. Так надо, Стив! Пожалуйста, умоляю. — Ты можешь кончить на счет «пять», — тяжело дыша ему в подмышку, сказал Стив и лизнул его сосок. – Раз. – Всосал и прикусил его губами, все увеличивая скорость и размах движений руки. – Два. – Стив выпрямился, полностью высвободил игрушку и свободной рукой потер края открытого ануса. – Три. – Он вогнал дилдо обратно и тут же вытащил. – Четыре. – Теперь вместо игрушки он сунул внутрь сложенные лодочкой пальцы, а потом усилием протолкнул дилдо в оставшийся зазор. – Пять. Это было уже много и слегка больно, но НеБаки сам хотел этого. Он наконец был заполнен. Его нутро кричало от переизбытка шоковых ощущений, звенело и вибрировало от желания. И с ним был Стив. И зрачки у Стива была огромные и черные, как еще никогда раньше. И так, глядя ему в глаза и задыхаясь разом с его ладонью и игрушкой в заднице, НеБаки кончил. Член задергался, его обдало жаром и холодом попеременно, и он забрызгал себе грудь и живот спермой, задыхаясь и подвывая. — Все хорошо. Ты молодец, молодец, — успокоил его Стив, поглаживая НеБаки по бедру и колену. Он убрал руку, но оставил внутри игрушку и теперь разглядывал его задницу и явно строил в голове дальнейшие планы. НеБаки было безумно хорошо, все тело гудело от пережитого удовольствия и чуть подрагивали конечности. Внутренние мышцы то сжимали игрушку, то расслаблялись вокруг нее. Он знал, что это еще далеко не конец. Он видел в глазах Стива, читал в его плавных движениях, что главное еще впереди. — Стив, — сам не зная, о чем просит, простонал он и потянулся к Дракону. — Я здесь, — просто ответил тот, подхватил НеБаки под спину и поднял его к себе на колени, так что тот разом ощутил и его член, прижавшийся к промежности, и то, как крепко пришлось стиснуть в себе игрушку, чтобы она не выскользнула под собственным весом по смазке. – Я здесь, — повторил Стив и поцеловал его заплаканные щеки и мягкие губы. – Все хорошо. Ты замечательно справляешься. Так, как надо. Ты молодец. Ты самый лучший. От его ласковых слов НеБаки расплакался еще сильнее, обхватив Стива за шею и пряча лицо у него на плече, а потом дал уложить себя и приподнять бедра на подушку, как было удобнее Стиву, который сам слез с кровати и встал на одно колено на полу. Ни о чем не спрашивая, Стив нажал кнопку на рукояти игрушки, активируя режим ровной вибрации, вложил в руку НеБаки релаксант и снова открыл смазку. — Да, сделай это, — прошептал НеБаки и еще шире раздвинул колени. – Сделай, прошу тебя. Сунь в меня руку. — Шшшш, — мягко шикнул на него Стив и, на удивление спокойно поигравшись еще немного с дилдо, вынул его и отбросил в сторону. – Не беспокойся. Суну и одну, и вторую. — Блиииин, — дырка НеБаки ощущалась теперь такой открытой и мокрой. Слегка натруженной, но он знал, что может еще. Он был готов. — Все хорошо, это я, — произнес над ним Стив, и в следующий миг скользкие пальцы заполнили пустоту, четыре разом, протолкнулись дальше костяшек, так что НеБаки ощутил в себе начало ладони, провернулись там внутри, небрежно задевая простату и исчезли. И внутрь втолкнулась другая рука, потом они опять поменялись, все ускоряя и ускоряя темп. — О, боже, чееееерт! – взвыл НеБаки, и в этот момент Стив триумфально улыбнулся и вставил обе ладони наполовину, большими пальцами прижав и потирая под яичками. НеБаки выломало от наслаждения, и он закричал без слов, мотая головой и вцепившись пальцами в простынь и одеяло, забыв, кто он и зачем. Стив рассмеялся. — Кажется, и правда тебе очень приятно, — чуть насмешливо произнес он, высвободил левую руку, а кисть правой неожиданно и как-то на удивление просто вдавил внутрь, миг за мигом преодолевая сопротивление сфинктера, продавливая и продавливая самую широкую часть сквозь скользкое кольцо мышц. Это было много. Это было дико и классно, и больно. И это был Стив, он все контролировал. Его ладонь заполнила собой нутро НеБаки, такая жесткая и огромная, угловатая и совершенно неописуемая внутри по ощущениям. Осторожно шевельнулась там, двинулась назад, будто собираясь выйти, но мышцы крепко обхватили запястье и сопротивлялись, не желая пускать ее. — Все нормально, НеБак, все хорошо, — успокоил его Стив. – Ты можешь. У нас все получается. Тут много смазки. – Стив погладил его второй скользкой рукой по внутренней стороне бедра и начал неглубоко и ровно толкаться внутри. – Ты можешь, милый. Ты такой сильный. — С тобой могу, — облизывая пересохшие губы, простонал НеБаки. – Особенно, когда ты так говоришь со мной. Люблю твой голос. — Ты мой хороший, — улыбнулся Стив, а потом взгляд его сделался очень внимательным, и НеБаки задохнулся от ощущения того, как рука внутри сложилась в кулак. Всего стало разом слишком много, давление на стенки сделалось запредельным, и Стив потянул кулак наружу, а потом однозначно и неспешно толкнулся им внутрь, назад и внутрь. — О, боже, Стиииив! – захрипел НеБаки. – Ты пропахал во мне ебучий туннель. Я сейчас сдохну. Я сдохну, блин. — Хочешь попробуем другой рукой? – хмыкнул Стив, пальцы его разжались, он потянул руку на себя, НеБаки вскрикнул, и она оказалась снаружи. А потом ему внутрь, прямо в задницу потекла смазка. И постельному белью теперь точно была хана, но Стив еще раз смазал себе обе кисти и вдавился внутрь НеБаки уже левой рукой. – Как тебе эта? Он двигал ей решительнее и жестче, чем до этого правой. Проворачивал кулак в заднице, костяшками пальцев намеренно водя по простате. НеБаки было больно и жарко, и приятно, и у него снова стоял член. Он стонал в голос и болтал какую-то совсем бессвязную чушь, сам не понимая, что говорит. А потом Стив вынул руку и заменил другой. А потом снова и снова. — Готов? – спросил он наконец, но НеБаки был не в состоянии ответить ему. А потом он ощутил, как скользкие пальцы пропихиваются ему в анус, плотно прижавшись к уже вставленной ему в задницу руке, и это было уже слишком. — Стив, не надо, боже! Ты разорвешь меня, — заплакал он, нащупал пузырек релаксанта, поднес его к носу и судорожно вдохнул из него. – О, боже, Стив, как тебя много! Какой ты сильный. — Тшшш. Все в порядке. Я не порву тебя. Ты совсем мокрый тут и открытый, — ласково ответил Стив, надавил и протолкнул внутрь и вторую руку, и продолжил вводить их обе внутрь. НеБаки завыл, заплакал и закричал. Он не помнил, кто он, не понимал, где он, у него все горело, и пульсировало, и сжималось внутри, и в нем были руки. Огромные руки. И они двигались там, толкаясь то вразнобой, то вместе. То будто мощные змеи, заползшие в него, заполнившие своими телами ему кишечник, то как автомат, безжалостный и сладострастный. Два раза он хотел сказать чертово слово, но слышал Стива, чувствовал Стива, чувствовал его гордость, и возбуждение, и восхищение, и НеБаки будто омывало ответными чувствами. На деле все не продолжалось и десяти минут, но НеБаки успел осипнуть от плача и криков, и почти полностью потерять всякий разум, и когда со словами: «Хватит с тебя» Стив освободил его, он потянулся за ним своей открытой задницей и взмолился: — Ну, сейчас-то ты трахнешь меня? Я весь открытый. Пожалуйста, Стив, сунь в меня, выеби и кончи в меня. Пожалуйста. Прошу тебя, Стив. И, наверное, Стив тоже был слегка не в себе от того, что они делали, потому что он жадно подрочил свой потемневший от возбуждения член скользкой ладонью, а потом навалился на НеБаки сверху и разом оказался внутри, горячий и дивный. НеБаки сжал его как только мог, но тот уже кончал, содрогаясь и изливаясь внутри, и НеБаки тоже кончил просто оттого, что они сделали это. А потом Стив торопливо отпрянул и рухнул на спину рядом с ним. НеБаки попытался повернуться и не смог. Он тихо застонал и засмеялся. — Ты чего? – задыхаясь, как после экстремальной пробежки, спросил Стив. — Не могу ноги сдвинуть, — просипел НеБаки. – И, блядь, у нас получилось, — с гордостью добавил он. – Ты трахнул меня, и я не умер. Все обошлось. — Не обольщайся, — чуть грустно ответил Стив и помог ему устроиться на боку. — Мы уделали твою кровать, — прошептал НеБаки. — Только кусочек. Горничные все перестелят. — Боже, представляю, что они подумают. — Что мы опробовали двойной фистинг? Спорим, не догадаются? НеБаки снова засмеялся и боднул Стива в подмышку. — Ты как? – спросил тот. — В заднице – тоннель. И подтекает. Но по факту все лучше, чем можно было ожидать. — Внесем в ежедневное расписание? – насмешливо поддразнил Стив. — В еже…недельное. В лучшем случае, — отрезал НеБаки, а потом поцеловал кожу Стива и добавил: — Ты классный любовник. — И ты тоже, — с внезапно искренней благодарностью в голосе ответил Стив. – Ты очень смелый. — Перестань, — отмахнулся искренне польщенный НеБаки. – Я просто хочу мою весну. — Почему ты так ждешь ее? – даже по тону Стива НеБаки понял, что он нахмурился. — Жду, просто жду, — обманчиво легко ответил НеБаки, но потом прикусил губу, закрыл глаза и признал: — Мне кажется, когда-то очень давно я верил, что весной война закончится. И я смогу вернуться домой. Предплечьем Стив крепко прижал его к себе и глухо произнес: — Война закончилась. Но больше он ничего не сказал.