Убежать от себя (от тебя)

Тогда обошлось без последствий. Сказывалась выдержка Малфоев, которая, вопреки всему, позволила качественно наложить Обливиэйт на парнишку, а самому, выплутав на знакомые тропки – добраться до реки. Запустив пальцы в далеко уже не идеальную прическу, блондин около часа сидел у кромки воды, окутав себя предварительно коконом согревающих, а заодно и – невидимости. Последние чары были недолговечными, но этого должно было хватить. Только бы прийти в себя. Только бы… Не в особняк в таком состоянии. Переждать. Взять себя в руки. Загнать своих внутренних демонов обратно в самый дальний угол, где им самое место. Одного персонального. Темного с яркими зелеными глазами…

***

Гарри впервые за долгое время соврал Гермионе. Точнее, даже не соврал – просто слукавил. Ему крайне нужного было побыть одному там, где его точно никто не найдет и не потревожит. Сославшись на то, что идет давать уроки полетов и игры в квиддич очередному ученику (чем собственно Поттер и зарабатывал себе на жизнь. Частным тренерством), брюнет снял себе на день маленькую квартирку на самой окраине Лондона и спрятался там, окружив себя всеми возможными способами «ненахождения». Вчера он снова приходил к Мионе в Министерство Магии. По какому-то пустячному, высосанному из пальца, поводу. Причем – специально в то время, когда подруга была занята. Поттер не мог не знать этого. ЭТА обязанность умницы Грейнджер не менялась, а значит… лишних 15 минут ожидания, о чем сердито напомнил присланный подругой патронус, ему были гарантированы. Смежная дверь в кабинете Гермионы вела в помещение, где ранее сиживал за своим столом Хорек (такая вот ирония судьбы). Всего лишь приоткрыть немного щелочку. На самую малость. Возможно ли? А зачем? Там ведь теперь пусто. Кроме стола, стула и шкафа – ничего. Ничего, кроме оставшейся чужой энергетики. Той, которую еще не успела перекрыть ничья иная, ибо никто после в этом кабинете еще не «квартировал». Так что же? Гарри замер у дверной щели, не в силах опустить руку. Не в состоянии отвести взгляд от стула. Стула, где обычно, склонив голову над бумагами, сиживал младший Малфой. Нога его против воли сама сделала шаг в соседнюю комнату. Один. Потом второй. Тело больше не подчинялось молодому мужчине. Его тянуло в помещение, словно магнитом. Дыхание Поттера стало частым и поверхностным. Глаза словно воочию видели прилизанную блондинистую макушку и идеально выглаженный воротник белой дорогой рубашки. Длинные аристократические пальцы, что с заметным изяществом держали перо. Острые скулы и бледные губы. Гарри сглотнул. Втянул носом воздух. Конечно, этого быть не могло, ведь кабинет после отъезда Хорька уже не раз проветривался и убирался, но… так легко было представить здесь знакомый аромат аниса с послевкусием лимонной травы. И еще - терпкой ноткой согревающего бадьяна. Такой вот интересный «букет». Знал ли кто-то еще… заметил ли, что под «свежестью» и «морозной холодностью» кроется едва уловимый живой огонек? Как тепло, что разливается по венам от небольшой щепотки черного перца, брошенного в утренний кофе вместе с корицей. Знал ли это кто-то еще? Гарри понял это еще на четвертом курсе. Или… когда же? Да. Когда вытаскивал Малфоя из выручай-комнаты, что стонала в языках Адского Пламени и хотела своей бешеной пастью пожрать их всех. Да. Тогда. Когда тонкие руки намертво вцепились сзади в его талию, а над ухом с присвистом раздавалось чужое судорожное дыхание. Да. Именно. Тогда он с удивлением обнаружил под демонстрируемой всем безразличной холодностью что-то еще. Нечто важное. То, что откликнулось его собственной душе, да так там и осталось. И с тех пор это нечто зрело. Зрело в нем самом. Прорастало корнями все эти годы. И впилось в его сущность до такой степени, что сейчас он впал в прострацию и едва не подпрыгнул, когда недоумевающий голос Гермионы вырвал его в реальность и мужчина обнаружил себя, стоящего возле того злополучного стула. Рука его раз за разом поглаживала подлокотник. Смешно. Вот теперь Гарри временно и сбежал. *** Квартирка была то, что надо. Малюсенькая. С минимумом окружающей обстановки. С четкими отточенными линиями. Ничего лишнего. Ничего цветастого и вычурного. Ничего, что отвлекало бы на себя внимание. Она напоминала Гарри гостиничный номер, где можно было сделать вид, что ты начинаешь все сначала. А именно – словно отсекая от себя все прошлое, где ты напортачил. Никаких личных деталей, что привносит с собою человек в окружающее пространство. Словно чистый лист бумаги, где можно написать все, что душе угодно. Начать жизнь заново без прежних ошибок и прежней боли. Ах, если бы это было возможно! Поттер накинул на себя шерстяной клетчатый плед и поджал ноги, укутываясь в тепло полностью и с головой. День был пасмурный, но не дождило. Вот и хорошо. Для мнимой тренировки самое оно. Мужчина вздохнул. Поезрзал. Кресло было так себе, не шибко удобное, хотя на вид и не скажешь. Вот и с людьми бывает так же – с виду хорошие, порядочные, вменяемые, а как узнаешь поближе… А бывает и наоборот – за маской отстранённости и холодности скрывается ранимая и светлая душа, что этими самыми «ледяными колючими шипами» пытается огородить себя от окружающих и от той боли, что они принесут с собою. Гарри снял очки и сжал переносицу, зажмурив глаза. И вот что теперь? Так глупо выдать себя. Ну в самом деле. Четыре месяца. Четыре. Что будет дальше? Здесь, в тишине, было хорошо. Тишина размеренно успокаивала тиканьем часов. Тишина дарила чувство защищенности. Тишина убаюкивала. Первая капля упала на стекло. Черт! Дождь! Теперь Миона будет выпытывать, где он был и почему не вернулся раньше, если погодные условия стали неподходящими для тренерства. Придется придумывать отмазку. А впрочем – это будет потом. Поздно вечером. А сейчас – не все ли равно? Дождик постепенно набирал силу, превращаясь уже в полноценный ливень. И откуда только взялся, ведь прогнозы не обещали осадков. Кругом обман. Ложь. Только дождь сейчас так то был лучше, чем солнце. Словно сама природа разделяла страдания с молодым мужчиной, что мучительно бежал от самого себя, но знал – когда-нибудь этот бег прекратится. Чем бы все не закончилось. Притворяться вечно он не сможет. Даже, если будет скандал. Если насмешки и презрение. Точнее, не «если», а «когда». Гермиона вон УЖЕ получила подтверждение своим догадкам, которые у нее, несомненно, возникали за все годы. То ли еще будет. Брюнет вспомнил свои ощущения, когда рука его касалась кресла, где ранее сиживал белобрысый слизеринец. Тепло. Мурашки. Томление в районе груди. Захотелось сплюнуть, насколько девчачьими показались собственные мысли. Благо, о них никто не узнает. Но, как же щемит душа. Как же рвется. Они все выросли. Они должны были измениться. Повзрослеть. Но, по факту… Изменился ли сам Поттер внутренне? Не особо. Что 16, что 30. Да, он стал крепче стоять на ногах, обрел новые знания и мог сам выбирать свой путь в жизни. Сам принимал решения. Но, это было все не то. Основное осталось неизменно и Гарри вовсе не ощущал своих лет. А вот чувство, что его обделили чем-то важным – никуда не уходило. Чем-то, что другие люди получают либо при рождении, либо дальше по жизни. Семья. Та, где тебя принимают со всеми твоими особенностями и недостатками. И будет это один лишь человек, или… Гарри стало горько. Да, они с Гермионой смирились внешне с отсутствием личной жизни у обоих, но… иногда… а теперь – все чаще… Беглый взгляд настороженных серых глаз. Вот же как бывает. Вроде есть в твоей жизни что-то. И это что-то тебя порядком раздражает и возмущает. Доводит до белого каления. Ты периодически бурчишь на это, всячески выказываешь свое недовольство и… привыкаешь к самому факту существования данной «занозы». А потом вдруг раз – и она исчезает. Как по щелчку пальцев. Как по милости великого чародея или джинна. Хоп и… свобода. И вроде бы ты должен вздохнуть полной грудью и быть счастлив, ан нет. Ничего подобного. Сначала ты ощущаешь легкое недоумение. Потом – беспокойство. А после – пустоту, которая, вопреки здравому смыслу, не заполняется ничем. И выясняется со временем, что вовсе и не «занозой» было это что-то в твоей жизни… то есть, «занозой» конечно, но… ТВОЕЙ занозой. Которая была ЧАСТЬЮ тебя самого. Долгие годы. И вот теперь ты будто уже и не полный. Кусочек тебя откололся и унесся куда-то. Бац и нету. И ты не можешь найти себе места. Потому что осознал, что этот «кусочек» нужен тебе обратно. Необходим для ощущения целостности и полноты жизни. Потому, что он ТВОЙ. Поттер вскочил и забегал из угла в угол, наматывая круги по комнате. И что теперь? Главный вопрос оставался открытым. По сути, самому себе он уже признался – наблюдать в своем окружении белобрысую макушку одного определенного субъекта ему было просто необходимо. Только, в каком качестве? И как это объяснить окружающим? А еще хуже – что можно сказать этой самой «макушке», которая с самой школы испытывает к тебе неприязнь. И это – мягко говоря. *** Дождь вовсю барабанил по карнизу. Молодой мужчина пустым взглядом глядел в темноту, прислонившись пылающим лбом к оконному стеклу. Он оттягивал визит домой. Туда, где его будут ждать вопросы. Снова вопросы. Те, на которые у него самого не было ответов. Капли и потеки на окне искажали немногочисленные лучи света, идущие от редких тут фонарей. К тому же, Гарри снял очки, так что реальность для него расплывалась вдвойне. Как раз отражение того, что творилось сейчас в голове. Никакой конкретики. Никакого смысла. Никакой четкости. И полное непонимание дальнейших действий. Внезапно возникло чувство отторжения к самому себе. Даже злости на себя. Нет, правда. А с чего он взял, что заслуживает счастья? По каким таким причинам? Избавил когда-то магическую Британию от зла в лице Волан-де-Морта? Ой-ой-ой. Скажите пожалуйста! Какая заслуга! Прямо таки герой! Ну молодец. Получил уже все положенные тебе «плюшки». Слава, деньги и бла-бла, что могло дать тебе взамен благодарное общество. Чего ж ты ждешь от них еще? От судьбы? А кто сказал, что ты лучше других, собственно? Что тебе еще что-то должны? Все мы для себя самые-самые… С чего ты взял, что, будучи лучше других в чем-то одном, будешь лучше них и в другом? На основании чего? Отчего же тебе «наверху» задолжали? Такой всегда беленький и бескорыстный? Вот прям постоянно? Сущий ангел во плоти? А все другие прямо вот недотягивают, значит? Ведь у многих из них тоже вряд ли есть это самое мифическое счастье, не думал? Гарри едва не застонал от этой взбучки, что так внезапно устроило ему его собственное подсознание. Теперь ко всему – еще и это. Через полчаса придет за ключами хозяйка квартиры, а у него так и нет никакого плана. За весь день бесцельного времяпровождения он так ничего и не придумал. То сидел в кресле, то ходил из угла в угол. Пил кофе и курил, курил, курил… Жалкое зрелище. Позорно-трусливое. Бесполезное действо. Бестолковое. Еще и выволочку напоследок получил от самого же себя. Решив, что лучше уже не будет, Поттер отлип от окна и спустился на первый этаж, где проживала хозяйка, на пятнадцать минут раньше срока вернув ключи. Вежливо попрощался. Зашел за угол дома и аппарировал. Но, не к порогу своей квартиры, а к близлежащему супермаркету. Купив торт, фрукты и бутылочку любимого Гермиониного вина, Поттер поплелся домой. Почему-то он не сомневался, что его там поджидают. *** Заходил Поттер домой «по частям». На всякий случай. Сначала в дверь был малодушно просунут на вытянутой руке тортик. Следом с виноватым видом просочился сам Гарри, кожей ощущая, что в квартире он не один. Разулся, по-простецки наступив на задники кроссовок. Миновал узкий коридорчик. В комнате горел свет. В кресле, скрестив руки и ноги, сидела мисс Грейнджер собственной персоной и взгляд ее не предвещал ничего хорошего. Казалось, возмущение, исходившее от Гермионы, можно было резать ножом вместо торта. Часы показывали десять вечера. На улице бушевала буря. Мокрый Гарри сиротливо переминался с ноги на ногу. Висела тишина. Девушка молча сверлила его укоризненным взглядом. - Миона, ну прости! – не выдержал Гарри. – Я знаю, что ты меня искала. Знаю, что соврал насчет тренировки. Знаю, что… - В душ. И переодеваться. Быстро, - отчеканила Грейнджер непререкаемым тоном. Ослушаться такого тона было чревато, это мужчина успел хорошо усвоить за годы их знакомства. Шустро сгрузив покупки на столик, Поттер ретировался выполнять команды, надеясь, таким образом, смягчить вспыльчивую подругу. Частично это сработало. Пока он приводил себя в порядок, суровая Гермиона уже резала тортик и открывала вино. Она пришла не просто так. Не только с нравоучениями. У нее было кое-что для Гарри. И расслабляющий эффект алкоголя здесь вполне мог пригодиться. Когда переодевшийся Поттер, вытирая полотенцем волосы, тихонько вошел в комнату, Грейнджер жестом указала ему на кресло. Настороженно присев на край, Гарри зыркнул на нее из под полуопущенных ресниц. - Нечего зыркать, - тут же прокомментировала Гермиона. – Бери вино и поговорим. И сядь уже нормально. Орать я не буду. Считай, тебе повезло. Поттер на выдохе откинулся на спинку кресла и одним махом осушил полбокала. В голове слегка затуманилось. В теле образовывалась приятная легкость. - Еще, - приказным тоном сказала девушка. Гарри выпил еще. И еще. И еще. Когда была съедена большая часть торта и выпита почти вся бутылка вина… Когда Поттер уверовал, что на сей раз обойдется без эксцессов… Когда бдительность его собиралась сладко уснуть, как впрочем, и ее хозяин вскорости… Гермиона неожиданно подозрительно усмехнулась: - У меня для тебя подарок. Хоть ты своим поведением и не заслужил его. Вот вообще ни разу! Поттер нахмурился. Очень уж противоречивой была формулировка. Такими словами и тоном обычно сообщают о чем-то с двойным дном. И он то, наивный дурачок, поверил, что все будет так просто? Купил тортик с винишком – и мисс Грейнджер оттаяла, все простив и забыв? На стол лег конверт. Мутным взглядом Гарри смотрел на него с пару секунд. Потом перевел этот взгляд на Миону. - Открывай, - скомандовала та и залпом допила вино. Непослушными пальцами мужчина взял конверт и, спустя несколько попыток, вскрыл его. Руки подрагивали. Сказывались нервы. Ему на ладонь выпал брелок для ключей в виде золотого галеона. Больше в конверте не было ничего. - Хм? – не слишком информативно выдал бывший-гриффиндорец-герой-всея-магической-Британии. Грейнджер резко встала и теперь возвышалась над сидящим в кресле Гарри. В глазах ее не было ни капли алкогольного дурмана. Только жесткость и бескомпромиссность. Поттер почувствовал себя крайне неуютно, стремительно трезвея. - Это - порт-ключ, - отчеканила Гермиона Грейнджер, смотря другу прямо в захмелевшие глаза. – Мистер N был несказанно рад, что сам Гарри Поттер, герой магической Британии даст несколько уроков полетов на метле его четырехлетнему сыну. И не дай тебе Мерлин отказаться. И не дай тебе Моргана спросить у меня, зачем тебе для тренерства перемещаться в саму Францию, если учеников у тебя хватает и здесь. Гарри Джеймс Поттер! Если ты не найдешь в себе мужества и решимости встретиться там с тем, кого я сейчас не буду называть по-имени, дабы поберечь твои нежные нервы, то, клянусь тебе, с Малфоем встречусь я сама. И тут уж – как карта ляжет. Столько лет! Вы - два придурка. И кто-то должен положить этим салочкам конец. И это буду я! Отправление завтра в полдень. И только попробуй ослушаться меня! С этими словами Гермиона гордо прошествовала к двери, ни разу не обернувшись. Лишь густая копна волос решительно подпрыгивала при каждом ее шаге. Вот это поворот так поворот. Гарри с отвисшей челюстью таращился ей вслед.