Убежать от себя (от тебя)

- Бредни старой сумасшедшей, - зло буркнул Драко, вваливаясь в квартиру и находясь в полном раздрае. Снятый с шеи шарф полетел в направлении вешалки. Его хозяин даже не потрудился по своему обыкновению аккуратно сложить сей предмет одежды. И одно это уже являлось достаточным маркером степени взвинченности молодого аристократа. Для тех, кто хорошо знал его, конечно. Блондин не понимал, что происходит. Чувствовал только, что кто-то ловко выдергивает у него из рук ниточки игры, лишая тем самым права управления ситуацией. Малфой и рад был бы уже покончить со всем этим, но оказаться в дураках было выше его сил. Выходить из игр тоже нужно достойно. По-крайней мере, хотя бы попытавшись достигнуть результата, ради которого все это затевалось. Злясь и нервничая все больше, Малфой рыкнул, дабы убедиться, что право первого голоса все еще принадлежит ему: - Чего ждешь, мой руки и на колени, Поттер! Или, неужто вообразил, что твои подстроенные фокусы помогут избежать обета? Не было еще, чтобы гриффиндорец перехитрил слизеринца. И не будет. Тем более, что магия в любом случае напомнит тебе за должок. А это будет, сам знаешь, ой как неприятно. Гораздо неприятнее предстоящего тебе действа, поверь. В животе Гарри невовремя громко заурчало. Блондин осклабился: - Что, Потти, неужто на приеме не покормили? Али местная еда не пришлась по вкусу? – аристократ глумливо изогнул губы, за своим поведениям пряча растерянность и ошеломленность последними событиями. Тело некстати начинала сотрясать мелкая нервная дрожь. Пока что незаметная со стороны, но… Брюнет пинком скинул ботинки, ногой задвинул их под обувную полку и прошествовал в направлении ванной. На Драко даже не посмотрел. На выпад никак не отреагировал. За хлопнувшей дверью раздался приглушенный голос, в котором Малфой отчетливо распознал безмерную усталость: - Аппетита не было, знаешь ли. - А я в тебе, значит, вызываю чувство голода, - насмешливо брякнул Малфой, тут же едва не залепив сам себе леща. Фраза вышла двусмысленной и провокационной. Аристократ даже тихонько застонал от досады. Следовало успокоиться. Он все еще контролирует ситуацию, и бредни всякой местной сумасшедшей ничего не меняют. Мало ли какой слепой бабке что примерещится. Тем более, девушка сказала, что старуха больна. А реакции на события Поттера и вовсе можно заносить в энциклопедию, настолько они несуразны и не похожи на реакции нормальных людей. Просто абсолютно выбивают из колеи. Поди угадай, да просчитай свои дальнейшие ходы. Вышедший из ванной Поттер, однако, похоже, прохлопал второй смысл фразы, потому как на лбу его пролегла морщинка, будто от пришедшей внезапно мысли. Блондин насторожился. Пришедшие внезапно – мысли по большей части не были безопасными. Скорее – от них следовало ожидать неприятностей. Особенно – от мыслей Поттера. Идея бросить все и смыться казалась все более привлекательной. - Вообще-то, - задумчиво изрек темноволосый мужчина, будто бы его вовсе не затронули слова сумасшедшей бабки, - вообще-то, я бы поел. Честно говоря, не отказался бы от пиццы. Хорошенькой такой. Жирненькой. С двойным сыром, маринованным лучком, помидорками и жаренной колбаской. И еще – от бокала хорошего вина. Взгляд Слизеринского Принца говорил все за него похлеще любых слов. Поттер захлопнул рот, досадуя, что так невовремя размечтался. Но, голодный желудок будто бы сам дергал его за язык, произнося всю эту эпопею. Странные слова местной леди и вправду отошли на второй план, перевешенные естественными потребностями взбунтовавшегося организма. Когда Гарри ел-то последний раз досыта? Он не помнил. Уж точно не сегодня. И не вчера. Драко, округлив глаза, застыл с одной поднятой ногой, с которой он собирался снять обувь: «Что, простите? Пиццу? Какую еще ***? Разве это вихрастое недоразумение не должно сейчас вести себя дергано, морально готовясь в унизительному для себя действу? Разве не нормальнее было бы, если бы Поттер нервно сглатывал вязкую слюну и не знал, куда деть руки? Если бы в сотый раз поправлял дурацкие очки на переносице или лохматил свою, и так донельзя лохматую, шевелюру? Не нормальнее? Впрочем, когда это к герою было применительно понятие нормальности? О нет. Ко всем – да, но, не к Золотому Мальчику. Этому – закон не писан. Что там для нас отсосать врагу. Пиццы натрескаемся для начала!». Аристократу стало казаться, что в этом подъезде вообще все оптом долбанулись и остался лишь он один нормальный. То – бабка. То – теперь Поттер пургу мелет. Или умом двинулся от страха перед минетом? Может, Драко переборщил слегонца и «чистенького» гриффиндорца заклинило? Так-то, Малфой о личностых предпочтениях звезды не знал ничего. Газеты молчали. Поттер ревниво оберегал свои сексуальные предпочтения. По умолчанию всеми считалось, что Золотой Мальчик, конечно, гетеросексуален. Длительная помолвка с Джиневрой Уизли случила подтверждением этой теории. Долго. Слишком долго. А после – грянул громогласный разрыв. И долгие годы отшельничества Героя Магической Британии. Так что, если Драко своим «заданием» просто добил правильного гриффиндорца. Что, если…? - Пиццу? – с офигевшим видом переспросил вслух Малфой. – Поттер, у тебя точно чердак поехал. Все у тебя, не как у людей. Ты вообще осознаешь, где ты и с кем, нет? Тебя вообще что-то может пронять или ты отбитый на всю голову? Гарри поджал губы, проходя мимо слизеринца в комнату. Не сказать, чтобы претензии Хорька были несуразными. В кои-то веки они были весьма обоснованы, а это подбешивало еще больше. - Вообще может, - с обидой донесся из глубины помещения голос Поттера. – Просто, я голоден. Не думаю, что тебе приходилось в своей жизни испытывать такое. Куда уж вам, наследникам голубых кровей. Выполню я твое условие обета, слово дал. Полчаса времени ничего не решит, уж извини, я все же сначала поем. Голодный обморок понеприятнее минета будет. Можешь пока выйти погулять, - добавил Поттер, поджимая губы. – Сам мне за еду напомнил, я теперь ни о чем другом думать не могу. - Что-о-о? – губы Драко сложились в идеальную такую «о». Бразды правления активно перетекали на сторону брюнета. Контроль над ситуацией был практически на нуле. Шах тебе, Драко Малфой. Получай за свою самоуверенность. – Погулять? Да ты совсем рехнулся, гриффиндурок! Где я буду шляться? Лазить по холоду, пока ты тут лакомишься и винцом догоняешься? Здесь я буду! Давай свою пиццу! И вино тоже! - К-куда давай? – пришел черед прозаикаться Поттеру. Это все больше напоминало возню слепых книззлов, настолько на разных языках они разговаривали с Малфоем. – Нет у меня ничего. Заказать хотел. Вот тут брошюрка кафешки, что снизу… Комизм ситуации зашкаливал. Первым очнулся Малфой, вновь высокомерно задрав свой павлиний хвост. - О, как мило. Брошюрка. Заказывай давай! А не стошнит тебя потом, Потти? Ведь действо предстоит так себе. Уверен, что желаешь набить желудок? А ну как, еда обратно пойдет? Или ты профи? Насмешливый тон удачно маскировал собственное отношение к перспективе этого «действа». - Не стошнит, - буркнул раздасованный Гарри, хватая со стола визитку и телефон. Последний подкол просто сбивал с ног. Это было слишком даже для Хорька. – У меня крепкий желудок. О себе беспокойся. Пальцы, промазывая мимо кнопок, набирали номер. Сам брюнет встал спиной к школьному врагу, дабы не видеть эту ехидную рожу и не показывать своей уязвленности последними словами. Профи? Серьезно? Нет, у Поттера за все годы были пару раз любовники своего пола, но не баловал он этих блондинов минетами. Все они были – не то. Точнее – не тот. Не один конкретный нужный. Так – несколько приключений по пьяни, когда совсем уже срывало голову и раздирало душу. Ничего особенного, скажете Вы, и будете правы. Ничего, что оставило бы в сердце парня хоть какой-то отпечаток, кроме последующего недоумения и вопроса к самому себе: «Зачем?!» Наглый Малфой тем временем без спроса прошествовал в комнату и занял единственное кресло, развалившись в нем, как король. Ну в самом деле! Впрочем, чего еще можно было ожидать от этого… После череды гудков на том конце провода сняли трубку. Беглая французская речь заставила Гарри покрыться холодным потом. По спине поползла липкая капля. Мужчина впал в замешательство. Он не понимал. Совсем. Лишь какие-то отдельные слова. Полагая, что владения начальным уровнем французского достаточно, дабы сделать заказ – Гарри, очевидно, ошибся. Видимо, сама Вселенная решила сегодня выставить его перед Малфоем полным дураком. По всем фронтам. Откашлявшись и с независимым видом задрав подбородок, чувствуя, как спину буравят острые ледышки хорьковых глаз, Золотой Мальчик старательно поздоровался и попытался верно назвать выбранные позиции и адрес. Повисла пауза, во время которой Поттера, видимо, вежливо переспросили, что сэр желает. «Сэр» же уже вообще пожалел, что захотел есть. Сделав вид, что связь ужасно плохая и потрясая для достоверности телефоном, Гарри еще раз постарался повторить заказ. Вновь безрезультатно. На том конце вежливо извинились и повесили трубку. Брюнет замер в растерянности, не зная, как выйти из щекотливой ситуации. Лузер так лузер. Можно начинать громко смеяться. Не ему, конечно, а Хорьку. Гарри Поттер полный неуч к своим тридцати. Как же. Внезапно холодные пальцы мимолетно коснулись его собственных и Гарри едва не подпрыгнул. Сердце скакануло прямиком в горло. За спиной раздалось насмешливое: - Ой, дай сюда. Сделав повторный вызов и ехидно зыркнув на гриффиндорца, Малфой бегло и певуче заговорил на французском, в мгновение ока сделав заказ и вернув телефон пристыженному Поттеру, который твердо для себя решил по возвращению в Англию найти репетитора по французскому. На всякий случай. - Позер, - буркнул Гарри. - Ну да, ну да, - блондин возвел очи к потолку. - Пятнадцать минут ожидания сказали, Потти. Чем займемся? Давай все же, по быстренькому, а? Расквитаемся с обетом да поедим нормально? Сначала обет, после – обед, - скаламбурил Малфой, очевидно провоцируя брюнета. – Ну если твоего умения хватит, конечно. Пятнадцать минут не абы какой срок для новичка. Можешь не успеть. Уже тринадцать… - Да достал ты! – Гарри резко развернулся и второй раз за сутки схватил Хорька за грудки. Солнце скрылось за свинцовыми тучами, которых минут десять назад не было и в помине. Погода менялась. У Гарри начинала болеть голова. Он всегда был метеозависимым. В комнате потемнело. Похоже, ехидная белобрысая аристократическая сволочь решила во что бы то ни было сегодня доказать, что Поттер ноль абсолютно во всем. Начиная с элементарного заказа еды и заканчивая постельными утехами. - Снимай брюки и покончим с этим. Драко на мгновение растерялся от такого напора. Он ожидал иной реакции. Он хотел еще немного поглумиться над тем, для кого происходящее было лишь мерзкой вынужденной необходимостью и навязанным обетом. Над тем, кого бы подпустил к себе совсем при других обстоятельствах. Слова сумасшедшей бабки еще раз больно резанули по сердцу. «… отличная пара… мучаются оба, а итог один. Гордыня и страх глаза застилают… страх быть отвергнутым.» Что ты можешь знать, сумасшедшая магла? Что ты можешь понимать? Ремень резко выдергивается из петель. Вжикает молния. Аристократ скалится в улыбке, не менее безумной, что была недавно на лице бабки-соседки. - Ну так чего ты ждешь? На колени, Поттер. Я готов. *** - На колени, Поттер, я готов. Слова набатом бьют прямо в черепную коробку. Мозг отказывается верить в происходящее. Поттер, как подкошенный, падает на колени перед своим врагом, понимая, что от этого позора ему не отмыться теперь никогда и что в этой многолетней схватке со своим врагом – сам Гарри безнадежно проиграл. Щеки окрашивают злость и отчаяние. Глаза застилает обреченность. Нет ни намека на собственное возбуждение или чего-то, что указывало бы на то, что сию сцену Поттер не раз видел во сне. Не раз проигрывал в разных вариациях собственных мечтаний, когда ночами дрочил на один лишь мыслеобраз блондина. Ничего. Лишь обреченность и ненависть к… самому себе. Даже не к Хорьку. Нет. К себе. Теперь все то хорошее, что оставалось в душе у Гарри, будет попрано. Теперь у него не останется ниточки, за которую ему держаться в этой жизни. Теперь ничего светлого и хорошего не останется у Национального героя, все же верившего до последнего в любовь. Хотя бы одностороннюю. Хотя нет. Что он врет? Конечно же, верившего, что его тоже могут полюбить. И желательно – уже давно. И очень желательно – один конкретный, нужный ему человек. Блондинистый язвительный засранец, чьи платиновые пряди хотелось потрогать до чертиков. Чей запах давно уже дурманил голову, заставляя Гарри казаться в присутствии Хорька тупее и нелепее, нежели Поттер был на самом деле. Личный афродозиак. Голова медленно поднималась на уровень чужой ширинки. Черные боксеры просвечивали сквозь расстегнутую молнию. Почему боксеры – Гарри не знал. Просто почему-то казалось, что Малфой не носит другого белья. С огромным усилием удалось поднять руку в намерении прикоснуться к поясу чужих брюк. Мгновение. Пара миллиметров. Еще секунда и все будет потеряно. Все и навсегда. И гордость и последняя надежда. Стук сердца и пульсация крови в ушах. Едкая горечь желчи на корне языка и сухость во рту. Треснувшая пересохшая губа. Мгновение. Собственная рука движется, как в замедленной сьемке. Еще один удар сердца и… Поттер обнаруживает себя, откинутым на лопатки. Он пропустил момент «полета» и ничего не понимает. Сознание тщетно пытается восстановить недостающий фрагмент «мозаики» под названием реальность. Гарри моргает и хватает ртом воздух. Из треснувшей губы сочится кровь. Он с трудом фокусируется на бледном, как смерть Хорьке, что в паре шагов от него спешно приводит в порядок собственные брюки. Ему кажется, или нижняя губа Малфоя подрагивает. - Ты идиот, Поттер, - бесцветным голосом выдавливает из себя тот, кого пару секунд назад должен был ублажить Золотой Мальчик. – Форменный идиот. Действительно пошел бы на это? Вжикнула молния, становясь «на место». Холодный взгляд вновь надевшего маску блондина остановился на сидящей на полу фигуре. Поттер еще не успел прийти в себя. Драко горько скривился, понимая, что своим поступком сделал хуже лишь себе самому. Желая хоть немного сделать больно идиотскому Поттеру – всадил кол в сердце самому себе. Теперь Малфой точно знал – Поттер считает его способным на подобный поступок. Настолько низким человеком. Отребьем. Так пусть подавится. Аристократ выплюнул в пространство: - Я, Драко Люциус Малфой, перед Магией признаю Малый Обет Гарри Джеймса Поттера исполненным. Хлесткая боль резанула по запястьям обоих, но никто даже не скривился. Гарри опустошенно смотрел прямо перед собой. Он чувствовал себя так, словно его выели до донышка чайной ложкой. Выскребли все по стеночкам, оставив лишь пустую оболочку. Не было ни боли ни слез. Вот и все. Вот и все. И слова, донесшиеся до него после – словно разбили оставшуюся хрупкую оболочку: - Черное не всегда черное, Поттер, а белое не всегда белое. Считая себя чистым и невинным, аки дитя, а меня грязным и подлым, как отребье – не думал ли ты, что можешь заблуждаться? Обезумевшими глазами Гарри смотрел, как в небытие исчезает растрепанная фигура, на щеках которой горел лихорадочный румянец, а блондинистые волосы трепал уносящий за собой Малфоя вихрь магии. «Не думал ли ты, что можешь заблуждаться?» Драко Малфой аппарировал.