Убежать от себя (от тебя)

POV Драко Малфой. Когда от боли тяжело дышать – задумываешься, а действительно ли это нужно тебе вообще? Когда кислород заканчивается в легких и перед глазами начинают мельтешить черные мушки – всеми силами пытаешься не сделать рефлекторный вдох, который лишит тебя возможности впасть в забытье. Хотя бы на время. На чуть-чуть. Только переждать этот острый приступ боли, что ломает тебя похлеще любого Круциатуса. Я знаю. Не раз испытывал на себе. Тело – что? Оболочка с болевыми рецепторами. Ткнул в рецептор палочкой – вуаля, ожидаемая реакция. Вернул клетки в исходное состояние при помощи магии, снадобий или времени – все хорошо. Все нормально. Другое дело – душа. Эту материю не сошьешь с помощью игл, как делают маглы. Не вправишь на место, как, допустим, вывихнутый сустав. Не залакируешь мазями. Что может помочь истерзанной душе? Искреннее тепло? Где его взять? Тепло семьи не в счет. Это иное. Вы задумывались когда-нибудь, как выглядит отчаявшаяся и разуверившаяся во всем душа, в которой за все годы жизни пробито невзгодами столько брешей, что она похожа на решето? Что может удержаться в решете? Разве зарубцовываются до конца раны, оставшиеся от раскаленных гвоздей, которыми впиваются в тебя обидные слова? Я точно знаю – нет. Но, только если это слова действительно важных для тебя людей. Тех, кому, по иронии судьбы, абсолютно не важен ты. И тогда душа начинает обрастать шипами в попытках защитить остатки себя. Там, внутри, это такой же истерзанный и окровавленный комочек света, что еще тускло вспыхивает, пока ты еще жив. Снаружи же – это неприступная колючая стена, сквозь которую, тем-не-менее, все равно иногда проникают самые болезненные стрелы… Конец POV Драко. *** Прошел год. Хогвартс с самого утра был похож на растревоженный улей. Тут и там раздавались возбужденные возгласы и суматошная возня. Даже старшие курсы вели себя взволнованно, что уж говорить о малышах, которые прямо-таки не могли усидеть на месте во время завтрака и никакие старания деканов и старост не могли способствовать установлению дисциплины. Дело же было вот в чем: распоряжением директора, дабы всколыхнуть застоявшуюся студенческую массу и повысить авторитет Школы для привлечения иностранных студентов, а также: для будущих студентов, которые вот-вот должны были выбрать себе место обучения… «Сенсация… сенсация.., - гласили объявления, развешенные по всему Хогу и Косой Аллее последователями Фреда и Джорджа Уизли. – Не упустите свой шанс! Для тех, кто мечтает достичь успехов в полетах… Для тех, кто хочет стать звездой квиддича… Для тех, кто мечтал своими глазами лицезреть легендарного ловца и Спасителя-Всея-Магической-Британии-Победителя-Волад-де-Морта в деле… Только раз и только в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс… Гарри Джеймс Поттер снова выйдет на поле и (мы уверены) обязательно поймает золотой снитч… Спешите увидеть! Все-Все-Все! Только в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс… (и дата)». *** (флеш бэк). Гарри очень повезло с друзьями. Тогда… год назад… когда Поттер вернулся из Франции практически в невменяемом состоянии и, буквально зубами, вырвал у Гермионы Обет больше никогда не вмешиваться и не напоминать ему о Драко Малфое, в «игру», неожиданно, вступил Рональд Уизли. Отложив на время дела семейные и встретившись с подругой детства в кафешке у Фортескью, рыжий мужчина внимательно выслушал то, что около часа втолковывала ему Миона - Гарри Поттер катился по наклонной и впадал в тяжелейшую депрессию. В последний свой визит Гермионе едва удалось выдавить из него более-менее вменяемый текст. И только. Потер окопался дома, куда ему доставлял еду верный с недавних пор Кричер. Поттер больше не брал учеников. Поттер ничем не интересовался. Поттер пил и курил практически каждый день. И отказывался с кем-либо контактировать. Тогда-то в рыжую голову младшего Уизли и пришла эта идея. Матч. Незабываемый матч с участием Золотого Мальчика, который встряхнет Гарри и вернет ему его потенциальную аудиторию, а также – интерес к жизни. Чувство ответственности, когда организационные моменты уже были наполовину сделаны – не должно было позволить Гарри отказаться. Тем более – отказать Минерве МакГоннагал, к которой Поттер всегда питал большое уважение и симпатию. Так и вышло. Когда друзья все-таки смогли достучаться до сознания Поттера и обрисовать сложившуюся ситуацию (умолчав о своей ведущей роли в этой затее), разразился скандал. Вмиг протрезвевший Поттер рвал и метал, кроя всех и каждого, из-за кого он еще что-то кому-то якобы был должен. Лишь железная выдержка мисс Грейнджер и растерянно-наивное выражение физиономии Рона мало-помалу способствовали тому, что буря потихоньку стихала. Не раз и не два приходили после друзья к Поттеру. И поодиночке, и вместе. Беседа велась за беседой. Капли точили камень. Ни разу - ни вскользь, ни явно, не упоминалось имя Драко Малфоя и его непосредственная роль в предстоящем матче. Ни разу ни один неосторожный намек не дал Гарри шанса заподозрить неладное. В конце-концов, однажды Поттер вынужден был привести себя в божеский вид и аппарировать в Хогварстс, когда (по предварительной отмашке Рональда) ему было доставлено письмо от Минервы МакГоннагал с приглашением на аудиенцию. Поттер попался. (конец флеш-бека) *** Трибуны были полны, как во времена Турнира Трех Волшебников. Билеты (символическая стоимость которых шла в Фонд Школы) раскуплены, как горячие пирожки. Заняты были даже места в проходах – на ступеньках сидела куча детворы предшкольного возраста. Не последнюю роль в таком ажиотаже сыграли листовки последователей Уизли, что подняли небывалую бучу. Тут и там развевались флаги факультетов. Из четырех команд (что тоже небывалый случай) были сформированы две самые сильные. Смешанные. За одну из них ловцом играл Поттер. За вторую же… Стоящему возле выхода из раздевалки Гарри словно дали под дых. Он будто оглох и едва позорно не рухнул на колени. Невозможно! Напротив него, намереваясь играть за вторую команду, стоял ни кто иной, как Драко Малфой собственной персоной. Мужчина крепко держал в руке древко метлы и такие знакомые губы кривились к своей фирменной ухмылке: «Ну здравствуй, Потти…» *** - Ну здравствуй, Потти… По всем законам жанра Гарри должна была садануть молния или прилетевший сверху кирпич. Ну хотя бы пыльным мешком по затылку точно кто-то сейчас огрел, нет? Как так? Ведь отчего запершило горло и заслезились глаза, ежели не от мелких частиц пыли? Почему-то же качнулся мир и зазвенело в ушах. Давление, батенька? Отнюдь. Происки врагов? О да. Одного. Конкретного. С наглой флегматичной рожей. Что ж ты в покое-то меня никак не оставишь? Что нужно тебе теперь? Выпить меня до дна? Стереть с земли сам факт моего существования? Доказать, что я ничтожество и надутый мыльный пузырь? Что нужно тебе, Драко Малфой? Что не дает тебе жить спокойно? Но вот, свисток и игра началась. Медлить нельзя и метла взмывает в воздух. Все горести остаются на земле и в голове лишь одно – поймать снитч. Свист воздушных потоков, обтекающих метлу. Ощущение свободы, как всегда бывает у Гарри в полете. Некогда смотреть по сторонам и выискивать одну конкретную фигурку. Выискивать нужно золотой мячик, иначе, проиграй он сейчас Хорьку – самодовольство того взлетит до невероятных вершин, хотя, Поттеру каждый раз кажется, что выше уже просто некуда. Драко тоже ищет крошечный крылатый шарик. Тело несколько отвыкло от квиддича, ведь он не тренировался последние годы так часто, как Гарри. Блондин ощущает какое-то непонятное волнение в районе солнечного сплетения. Какой-то знакомый азарт, но нет, он вовсе не касается игры. Здесь, совсем близко, на этом поле – его личная заноза, с детства вошедшая в сердце да так оттуда и не пожелавшая убраться. Сейчас расстояние не помеха. Все помехи лишь в голове у Драко. По факту, после матча у него есть шанс что-то изменить. Сделать что угодно и сказать что угодно. Не у себя в мыслях, а вслух. И его услышат. Возможно. По крайней мере – ушами, а после – возможно, и сердцем. Есть ли в жизни шанс что-то исправить? Когда этот шанс нам дается? Когда еще не поздно сказать «прости» и признать свои ошибки? И как это сделать, если напрямую язык не поворачивается произнести нечто подобное? Как же глупо и слащаво звучит: «ты мне нужен». Как же горько от того, что время утекает, а ты все не можешь ни на что решиться. И главное – не можешь даже забыть. Эти глаза. Эти непослушные черные вихры. Эти эмоции, что вызывает в тебе один лишь взгляд из-за стекол дурацких очков. И почему Поттер не носит линзы? Даже Драко знает, что у маглов есть такое изобретение. Специально когда-то выяснял, но ни за что никому в этом не признается. Крайне велико было желание видеть эти невозможные зеленые глаза без «преграды». Малфою не нужна эта победа. В матче. В игре. Ему плевать на результаты сего мероприятия. Ему плевать на будущие заголовки газет. Он знает. Он чувствует, что скоро матчу конец и ему нужно будет что-то сделать. Что—то, чтобы хотя бы попробовать изменить будущее. Свое. И идиота Поттера заодно. Быстро. Резко. Суматошно. Громко. Метко. Рвано. Игра продолжается, ведь ей нет дела до душевных терзаний и моральных мук двоих юношей. Нет, уже взрослых состоявшихся мужчин, что сегодня на этом поле будто ненадолго вернулись в свое детство. Они выросли. Да выросли. Прошло столько времени, но ниточка, соединившая их еще в первую встречу у мадам Малкин – никуда не делать. И глупо было отрицать ее существование. Этой связи. Этой зависимости от другого. Нахождение вдали лишь истощало. Истончало души и нервы. Выпивало рассудок. Будь мне другом, будь мне врагом, будь мне занозой в заднице, но будь неподалеку. Чтобы я мог высказать тебе. Чтобы я мог задеть тебя плечом. Чтобы я мог обжечь тебя взглядом и облить презрением, если не могу утопить в нежности. Просто будь. В зоне доступности. Уже от этого дышится легче. Это лучше пустоты и равнодушия. Это лучше, чем ничего. Почему бы не попытаться. Почему бы не попробовать начать по-другому? Ты слышишь? Лети. Лови этот треклятый мяч и заканчивай, наконец, игру. Наша же игра лишь продолжится. Я не могу остановить ее. И не могу бросить… *** Все закончилось быстро и внезапно. Волею случая или волею судьбы. Смешное расстояние – и золотые крылышки уже трепещут в крепко зажатом кулаке ловца, который даже еще ничего не успел осознать. Сработал чистый рефлекс и годы тренировок. Вот оно. Вот оно. ГАРРИ ПОТТЕР ПОЙМАЛ СНИТЧ! ЧИСТАЯ ПОБЕДА! Стадион ревет, а в ушах Гарри словно бьются океанские волны. Он не понял. Не осознал еще. Реальность медленно возвращается к нему вместе с толпами, спешащими ему навстречу. Ему вдруг страшно. Ведь эта человеческая река запросто может потопить его. Затянуть в водоворот, откуда он уже не вынырнет- разорвут на кусочки. На сувениры. Никогда страшно не было, а сейчас вот – да. Друзья. Знакомые. Репортеры. Вспышки колдокамер. Слезы. Радостное гиканье и вскинутые вверх кулаки. Сорванные глотки горланят хвалебные оды. Развеваются на ветру флаги факультетов. Ребятня танцует танцы индейцев. Свершилось. Никто и не сомневался! Вот оно, вот оно! А Гарри словно не видит их всех. Они серые, как тени. Как запутанный клубок из рук и ног. И лишь одна фигура словно плывет сквозь этот хаос, каким-то чудом не позволяя оттеснить себя на задний лат. Второй ловец. Лучший враг. Вечный соперник и личный палач. Драко Малфой уверенно приближается к Гарри Поттеру и застывает в паре шагов. Кругом крики, шум, веселье, а пространство вокруг них будто оглохло. Глаза смотря в глаза. Гарри нечем дышать. Надо что-то делать. Нужно что-то сделать. Драко замечает боковым зрением вездесущую Скиттер, которая, кажется, никогда не уйдет на покой. Вот он. Шанс. Герой не сможет отказать при всех в такой малости. Протянутая ладонь притягивает взгляды всех. Поттеру кажется, что он не в состоянии даже стоять прямо, чего уж там. Накатывает такая паническая волна социофобии, что голова готова лопнуть. Бежать. Спрятаться. Срочно. Прямо сейчас. Я не могу. Я НЕ МОГУ БОЛЬШЕ! Краем сознания – невозможность отказать. Неимоверным усилием воли – прикоснуться к такой желанной и такой ненавистной руке. Пожать ее под репортерские вспышки. Даже выдавить из себя некое подобие улыбки. Только не смотреть в серые глаза. Только не смотреть. Только отпусти мою руку, ведь я сейчас просто умру. Бежать. Бежать скорее. Пока еще не поздно. *** Гарри шокировано оглядывал помещение, на пороге которого он стоял. Оглядывал, и решительно отказывался верить, что это его собственный мозг выкинул такой фортель. Да уж, «убежище» из разряда личных ночных кошмаров. Браво, Потти! Объективно – самая заурядная обстановочка самой типичной среднестатической магловской квартирки. Диван. Кресло. Ковер. Стол. Сервант. Все достаточно ветхонькое и, как сказал бы кое-кто, убогонькое. Вот только это была не просто абы какая квартирка. Это была… Да как можно было в спешке загадать Выручай-Комнате пространство, где Малфой около года назад едва не стребовал с него минет?! Почему он загадал укрыться именно в подобии той квартиры, где едва не случился его самый страшный позор? Как так-то?! Может, он и правду болен, как перешептываются за спиной недоброжелатели? Может, он мазохист? Ведь должно же быть логичное объяснение. Должно! Поттер в изнеможении прислонился к стене и закрыл глаза. Зачем Хорек подошел и протянул руку, как много лет назад на первом курсе? ЗА-ЧЕМ? Зачем он вообще явился на этот матч? Почему никто не сказал Гарри, кто будет его соперником? Почему ни в одной афише не упоминалось? Под прицелом сотен глаз и колдокамер протянутую руку проигнорировать было невозможно. Резкая боль в груди. Кровь - словно искрами по венам. Горло - будто с удавкой на шее. Не хватает воздуха. Невозможно удерживаться в реальности. Чудом -спасение в Замке. Бежать. Бежать на грани приличия. Будто бы в туалет, верно? Но нет, не туда. Бежать. Бежать скорее спрятаться. Хоть на время. Отгородиться. От этого ощущения шелковистой кожи на своей ладони. От пронзительного взгляда, который заставлял трястить поджилки. Спрятаться. Где? Конечно, Выручай-Комната. Несомненно, туда. Но, почему эта проекция квартирки во Франции? Почему она?! И… ведь войти можно только, если знаешь, какой Комната приняла вид. Эврика, вот! Ни Рон, ни Гермиона не знают этого места. Точно не вломятся внутрь. Ему жизненно необходимо отсидеться тут какое-то время. Ему нужно прийти в себя. Умничка, мозг! Даже в такой стрессовой ситуации сработал, как надо. Вот и объяснение. Черт! Как же трусит! Как телепает тело. Запоздалая реакция? Похоже на то. Дрожат руки. Подкашиваются ноги. Плывет перед глазами. Дойти до кресла? Увы… Гарри опустился прямо на ковер и зарылся руками в волосы. О, Господи! И что теперь? Как выйти к остальным? К прессе? Вообще, к людям? Из него же никудышний актер. Раскусят на раз. Стоит только увидеть сейчас его перекошенную физиономию и безумный мечущийся взгляд…. нетвердую шатающуюся походку… Разговоров и расспросов не оберешься, а что отвечать-то? Его «побег» с поля и то некоторым мог показаться весьма подозрительным. Больше благодатных семян для акул пера давать было никак нельзя. Мужчина помнил, что после матча планировался фуршет для всех в Большом Зале (спасибо чарам расширения пространства). Он помнил, как, несясь к Замку, пробормотал нечто невразумительное попавшейся ему на пути Минерве мак Гоннагал. О том, что ему нужно немного времени. Перенервничал… или что-то в этом духе. В общем, Поттер надеялся, что умная директриса сообразит, как несколько оттянуть момент «общения» победителя с жаждущей его внимания толпой. Но, все равно. Не то, чтобы Поттеру было дело до своей репутации. Последние годы – практически никакого. Скорее – лишний интерес к своей персоне сейчас означал бы то, что его снова долго не оставят в покое, раздувая историю за историей. А он так устал… Так устал… Хотелось выть. Просто выть. Громко и болезненно. Рана не зажила. Нет. Совсем не зажила, вопреки лелеемым надеждам. Даже не затянулась коркой. Зачем Малфой согласился на матч? Какого хрена приперся из своей Франции? Так хорошо было, когда его не было в стране. Вероятность случайной встречи была минимальна. Сидел бы со своим семейством вне Британии и дальше. Неплохо ведь обустроились, судя по всему. Но, нет. Приперся! Чего ему недоставало еще? Славы? Так вроде в науке он теперь молодая Звезда. По квиддичу соскучился? Так Франция славится отличными стадионами и сильными командами. По «родной» Школе? Вот уж не смешите. Гарри что есть силы саданул кулаками ко ковру, стесав костяшки о жесткий ворс. На ковер из зажмуренных глаз упали две капли, оставляя на истертой бордовой ткани небольшие мокрые пятнышки. Как же он жалок! Господи, как же жалок он сейчас! Позорище! Немедленно взять себя в руки. Не сметь! Не сметь показывать всем свою слабость. Не может же он бегать от Малфоя вечно? Шестое чувство встрепенулось и Гарри едва не застонал с досады. Мужчина понял, что в Выручай-Комнате он уже не один. Собрать себя до кучи ему не дали. Зря надеялся. Иногда он даже жалел, что выдал Гермионе ключи от его магловского съемного жилища. Иногда. Кто же еще сейчас это мог быть, как не верная подруга? Кто еще нашел бы способ все-таки проникнуть сюда, вопреки всему? Ну почему его не могут оставить в покое??? Иногда человека просто нужно не трогать, неужели так сложно понять? В топку в такой момент всякие советы и дружеское сочувствие. Не сейчас! *** Ощущение постороннего присутствия было последней каплей. Зажмуренные глаза никак не желали открываться. Тело словно окаменело, хотя неудобная поза уже причиняла боль. Гарри казалось, что он задыхается. Давление поднялось. Лицо побагровело. Глаза словно выдавливало изнутри. Остаться одному. Пожалуйста… - Миона… не… сейчас… - Не угадал, - раздался рядом бесцветный голос, который иглой вонзился прямо в сердце. Конечно. Как он мог забыть? Не он один знал обстановку этой квартиры. Шах и мат.