Never say «never»

      — М-да, первая встреча участниц в этом году куда красочнее, чем все предыдущие, — мрачно проговорила Лукина, не отрываясь от монитора.       Остальные присутствующие в импровизированном преподавательском кабинете решили хранить молчание, с ужасом смотря на устроенную девочками попойку.       — Боже! Арбузом прямо в лицо! — паренёк из съёмочной группы комментировал происходящее ежеминутно, чем неимоверно бесил каждого. В принципе, с ним невозможно было не согласиться, но напряжённой обстановки вполне достаточно, чтобы реагировать на внешние раздражители.       — Вы бы подготовили пару-тройку машин скорой помощи, Владимир, — Мария Владимировна повернулась к ответственному за безопасность. — Добром этот день не кончится.       — Можете не переживать за это. Я заранее подготовился ко всему, что может пойти не так.       Третьякова кивнула, удовлетворённая его ответом, и вернула всё своё внимание на экран.       — Думаю, вручение брошей стоит отложить до завтра. Девушки к вечеру будут в конкретную стельку.       — Согласен, Лаура Альбертовна. Но у нас сегодня запланированная вечеринка, куда мы пригласили известных блоггеров. Нельзя переносить и это.       — Я говорила лишь про вручение, — произнесенная реплика была с излюбленной тональностью Лауры Альбертовны: холодно и абсолютно отстранённо.       Режиссёр, с которым вёлся диалог, сконфузившись, опустил голову вниз, боясь произнести ещё хоть слово. Безусловно, Евгений мог перечить решениям директрисы, но под её убийственным взглядом он всегда тушевался, покорно с ней соглашаясь.       — Коллеги, — привлекая внимание своих двоих заместительниц, говорит Лукина, и тут же собирает взгляды всех остальных. — Коллеги-преподаватели, — лишние макушки вновь утыкаются в свою работу, — Предлагаю обсудить ход дальнейших действий тет-а-тет, — Евгений собирается что-то сказать, но Лаура сразу добавляет: — После чего мы всё доложим Вам, Евгений.       — Конечно, Лаура Альбертовна.       Трое женщин выходят на веранду, и Мария отмечает, что заметно стемнело. Она поворачивает голову в сторону брюнетки, недовольно хмурясь, когда видит зажжённую ею сигарету. Однако не решается это комментировать.       — Я появлюсь на вручении брошей. Не стану афишировать своё появление до этого, — произносит Татьяна, и кутается в свой кардиган, настигнутая холодным порывом ветра.       — Хорошо. А мы с Машей, пожалуй, придём отчитывать девочек под конец вечеринки. Ты ведь не против? — она делает затяжку, смотря на своего первого заместителя. Опирается локтями о перила, сложив руки в замок.       — Нет, совсем не против       Полякова обеспокоенно пролистывает ленту уведомлений на телефоне, — Так, я вынуждена вас покинуть, меня под забором уже Геннадий заждался.       — Вы ещё не поженились? — закусывает губу, чтобы не рассмеяться, но короткий смешок Третьяковой всё рушит.       — Лаур, не смешно. Мы с Геннадием друзья.       — Ага, а по вечерам у вас дружеское чаепитие.        Мария уже в голос смеётся, что тут же подхватывает Лаура, и они в унисон говорят: — И спите вы тоже по-дружески.       — Ой, ну вас к чёрту.       На ходу распрощавшись, Татьяна буквально убегает к машине, в которой уже ждал её Геннадий.       — Надеюсь, мы дождёмся приглашений на свадьбу…       Каким-то необъяснимым шестым чувством Маша понимает, что сейчас, когда они остались вдвоём, Лаура начнёт промывать ей мозги. И в следующую секунду её ход мыслей подтверждается:       — Что ж, Мария Владимировна. Этим вечером Вы не сможете уйти от разговора «по душам», - женщина выкидывает сигаретный окурок куда-то в сторону, миролюбиво улыбаясь блондинке.       ***       В преподавательском кабинете, на удивление, стало поразительно пусто. Даже техника, стоявшая на столе и полу несколько минут назад, лежала в углу, аккуратно сложенная в чехлы.       — Белое, красное? — спрашивает Лаура, открыв дубовый шкаф, который хранил в себе запасы дорогущего алкоголя, пополняющегося иногда преподавателями. — Красное, конечно. Не припомню, когда ты последний раз пила белое, — Маша даже ответить не успевает - Лукина берёт винную бутылку итальянского «Марше Россо».       — Может сегодня я бы предпочла белое?       — Поздно, милая, — демонстративно втыкает остриё штопора в пробку и справляется с откупориванием бутылки неподдельно легко. — Как твоё эмоциональное состояние?       Третьякова устало выдыхает, садясь на край кожаного дивана, — Лаура, пожалуйста...       — Ну что «пожалуйста», Маш? Я даже боюсь предположить когда ты последний раз спала больше пяти часов. А ела?       — Ела сегодня утром!       — Салат и кофе? — блондинка стыдливо опускает голову, а директриса тяжело вздыхает, подавая той бокал. — Тебе жить надоело, или что?       — Может поговорим о чём-то более жизнерадостном? — ещё одна попытка сойти с неприятной темы, но Лаура отрицательно качает головой, давая понять, что ещё не закончила читать нотации.        Спустя тридцать минут, которые пролетели незаметно, брюнетка продолжала промывать кости Третьяковой, однако та была уже более сговорчивой благодаря выпитой половине бутылки вина.       — Знаешь, когда я разводилась с мужем...       — Подожди, что? Ты развелась с Сашей?       — Да, ещё весной. Я же говорила тебе.       — Прости, я, наверное...       — Погрузилась в свои мысли, — кивает, заканчивая её более чем ожидаемую фразу. — Так, Третьякова, мне это надоело. У меня появилась одна идея, которая тебе определённо не понравится.       — Интригующее начало, — она улыбается, но когда брюнетка встаёт с кресла, начиная медленно подходить к Третьяковой, лицо блондинки приобретает серьёзность, граничащую с недоверием. Это же Лаура, что может произойти?       Подвыпившая Лаура*       — Ч-что ты делаешь? — громкий выдох разлетается по звенящей тишине кабинета, пока Лукина вплотную подходит к дрожащему телу, и кладёт ладони на её напряжённые плечи.       — Снимаю твой стресс, — пальцы несильно сжимаются, разминая ноющие мышцы.       Третьякова и впрямь расслабляется, вдобавок чувствуя обжигающее на шее дыхание, и невольно склоняет голову, открыв больший доступ к своему телу.       Полностью завороженная едва контролирующей себя Марией Владимировной, Лаура скользит руками по спине, запоминая каждый изгиб, и довольно прикрывает глаза, когда Маша утыкается носом ей в ключицу.       Она внимательно изучает эмоции на лице блондинки, не в силах перестать вслушиваться в её сбитое дыхание. Ладони забираются под подол коктейльного платья, которое ещё не успели сменить стилисты, оглаживают бёдра, задевая кромку нижнего белья, от чего женщина перед ней буквально стонет.       Мария открывает глаза, встречаясь взглядом с Лаурой, и, не сумев совладать с собственным умом и телом, притягивает её за затылок ближе, чтобы впиться в губы поцелуем, пьянящим ещё сильнее, чем то вино, которое они пили. Пальцами спутывает идеально уложенные волосы брюнетки, проводя ногтями по коже головы, довольная полученным эффектом: Лукина резко выдыхает, языком скользит по верхнему ряду зубов, и сплетается с языком Маши в ожесточенной борьбе.       Отдалённые шаги в коридоре, направляющиеся прямо в кабинет, моментально отрезвляют, заставляя Марию испуганно дёрнуться. Но Лаура не даёт ей отстраниться, ближе притягивая к себе. Она кусает Третьякову за нижнюю губу, и только тогда позволяет ей вдохнуть.       В двери показывается низкорослый паренёк, явно испытывающий дискомфорт от нахождения здесь, и тихо, прокашлявшись, говорит: — Мария Владимировна, Лаура Альбертовна, вас ждут внизу.       — Стучаться учили? — кажется, от мандража, охватившего парня, он прямо сейчас упадёт в обморок, не выдержав стального голоса директрисы. Одним шагом Мария сокращает расстояние между ними, и сжимает её ладонь, призывая успокоиться. Удивительно, но это работает: брюнетка поворачивает к ней голову, и улыбается уголками губ, сжимая руку в ответ.       — Мы сейчас спустимся