Never say «never»

      Выключив надоедливый будильник, Мария Владимировна сонно потягивается, не в силах окончательно проснуться. Она переворачивается на другой бок и проводит рукой по простыни. Хмурится, вспоминая, что вчера Лаура засыпала здесь, с ней в кровати.       Сбежала...       Шум на первом этаже заставляет приподняться на локтях. Сонливость снимает как рукой, но вместо этого приходит абсолютное непонимание происходящего, а с этим и обида. Как можно было уйти ничего не сказав?       — Лаур? — ответа не следует, и Мария раздражённо выдыхает. — Лаура!       Внизу снова слышится шуршание, а за ним мяуканье Феи. Последняя надежда на то, что Лукина всё-таки осталась, растворилась так же, как ощущение, что наконец-то всё хорошо. И такого, видимо, не будет никогда. Лаура снова решила сделать вид, что ничего не происходит. Первый раз пережить это далось чрезвычайно сложно, во второй же будет легче, правда?       Больше Третьякова старалась об этом не думать. Слишком много чести этой бездушной даме. Хотя стоило признать, что вчерашний секс был лучшим с момента замужества, да что там, лучший за всю прожитую жизнь. Но она не собирается носиться за своей начальницей как с писанной торбой. Шанс на чудесные отношения был дан, второго не будет. В конце концов, гордость и чувство собственного достоинства у неё тоже есть.       Телефон, который всё это время блондинка держала в руке, снова зазвонил. На экране высветилось имя режиссёра проекта и она незамедлительно ответила на звонок, — Да?       — Мария Владимировна, доброе утро.       — Доброе, Евгений, — женщина встала с кровати и начала наспех её заправлять.       — Вы не могли бы приехать сразу на локацию для съёмок? Я попрошу личного водителя приехать за Вами.       — Да, конечно. Я буду готова через полчаса.       — Хорошо. До встречи.       ***       Настроение было совершенно точно испорчено. Отчитывать девушек абсолютно не хотелось. Но Мария всё же терпеливо ждала пока её накрасят и подберут образ для сегодняшних съёмок. Мысли то и дело уходили не в ту реку, пуская в голову Лауру Альбертовну. Столько всего благоприятного надо было ей высказать, и Третьякова это сделает. Прямо сейчас.       — Здравствуйте, коллеги. Я ничего не пропустила? — Мария оглядывает присутствующих, подмечая, что Лукиной до сих пор нет, — А где Лаура Альбертовна?       Ну и чёрт бы с ней.       Искренне хотелось думать именно так, но всё же она понимала: от правды никуда не деться. Её влечёт к этой женщине каким-то уму непостижимым притяжением. Пускай она злилась, обижалась на Лауру за её постоянные выходки, однако это было так ничтожно на фоне того, насколько сильно Маша к ней привязалась. Это уже была не детская симпатия или деловые отношения между начальницей и подчинённой. А что-то более важное, ценное и крайне необходимое.       — Она…       — Она уже здесь, — за спиной раздаётся стальной голос директрисы, который заставляет вспыхнуть ещё большим пламенем. Мария чувствует, как чужая ладонь ложится на её плечо, от чего она раздражённо вздыхает, — Всем доброе утро.       Блондинка молчит, что заставляет Лауру к ней наклониться.       — Мария Владимировна, Вы не рады меня видеть? — от шёпота тело покрывается мурашками и ещё сильнее напрягается.       — Нет, не рада, — оттого, насколько резко она разворачивается к ней лицом, Лукина отшатывается, но непоколебимое лицо остаётся при ней.       Директриса окидывает взглядом «съёмочную площадку» и, не увидев ни одного заинтересованного в их персонах, снова наклоняется, обдавая шею Марии горячим дыханием.       — Если хотите поговорить о том, как я бессовестно покинула Вашу спальню, то можно легко сократить этот диалог: мне срочно нужно было приехать в агенство, — она прикусывает зубами мочку её уха, довольствуясь реакцией Третьяковой, которая от неожиданности этого громко вздыхает.       — Лаура… Альбертовна, меня совершенно не волнует где Вы изволили, простите за выражение, шляться. А так же я не удовлетворена тем, что Вы до сих пор не оправдались за своё вчерашнее поведение, — ей так хотелось поддаться этому искушению, но субординацию необходимо сохранять. И она едва ли могла сопротивляться настойчивости коллеги.       — Так может быть мне стоит удовлетворить Вас другим способом, м? — Лаура продолжает эту невыносимую пытку: она скользит рукой по талии, переходя на живот и останавливается у пояса костюмных брюк.       Негодование Маши, кажется, пропало в ту же секунду, когда Лаура появилась здесь. Всё утро её голова была забита только тем, как красиво отшить начальницу, если она надумает извиняться. Потом, вопреки вчерашней договорённости, можно поигнорировать её пару дней, ну, а там уж и прощение само нарисуется. Только вот Лукина разрушила весь составленный план одним своим присутствием.       — Не заговаривайте мне зубы, — она грубо отталкивает её ладонь и поднимает голову, чтобы хладнокровным взглядом уставиться в её голубые глаза.       — Всё предельно просто: вчера мой бывший муж приезжал для того, чтобы забрать Егора. А сегодня, как я уже сказала, мне было нужно срочно уехать на Тверскую. Вполне достаточное оправдание?       — Всё ещё нет, — Мария складывает руки на груди, недоверчиво хмурясь. — Где же крики и скандалы между тобой и Сашей?       — Третьякова, ты знаешь что такое «остаться в хороших отношениях»?       — Допустим. А сегодня ты не могла написать мне хотя бы записку о том, что тебе надо уехать? Как-то это неблагородно молча сбегать из спальни.       — Всё, хватит болтать, — брюнетка снова смотрит вперёд, ища тех, кому явно нечем заняться, но на удивление вся работа продолжает кипеть. Одни Лаура и Мария стоят ничего не делают. Ужас какой.       — Я недовольствую! И вообще… — договорить Марии Владимировне не даёт всё та же Лаура, схватившая её за руку, прижав несчастную блондинку к себе.       — Прости меня, ладно? Я больше так не буду, честное лукинское, — она ласково улыбается, убирая выбившуюся прядь блондинистых волос за ухо.        — Ещё раз, и я сделаю то, что вчера грозилась сделать ты, Лукина.       — Выпороть?       Марию снова грубо прерывают, но на этот раз это был кто-то из операторов, истошно закричавший, что девочки уже заворачивают с шоссе.       — Мы разрешили наш конфликт? — спрашивает Лаура.       Женщина коротко кивает, давая понять, что простила её. Она через плечо смотрит на неё, поглощенная омутом голубых глаз. Не выдерживает, встав к Лауре практически вплотную, и жадным поцелуем впивается в её губы.       Ответ следует незамедлительно, вынуждая открыть рот, чтобы настойчивый язык дразняще прошёлся по верхнему ряду зубов.       — Дамы, ну не при всех же, — раздаётся голос Алексея неподалёку.       Не разрывая объятий, но прерывая поцелуй, Лукина поворачивает голову к пришедшему коллеге.       — И Вам доброе утро, Алексей.       Сухарев насмешливо смотрит сначала на Машу, затем на Лауру, и закатывает глаза.       — Только в кабинете документы до вечера не подписывайте, а то слышимость в доме хорошая.       — Поди сам проверял? — женщина улыбается, когда стилист цокает языком, отворачиваясь.       — Так, уважаемые преподаватели, начинаем!       Директриса крайний раз смазано целует Третьякову и встаёт от неё чуть поодаль.       Впервые с момента развода Мария чувствует разливающееся по телу тепло, которого, возможно и не было с Евгением, но по сравнению с тем, что происходило после, можно уверенно сказать: наконец-то всё стало более чем хорошо.