Мой друг — господин тёмный волшебник

       К суетливой, но всё же весёлой обстановке в школе Люси постепенно привыкала, к дисциплине, расписанию уроков, выполнению домашнего задания, к мелким стычкам, которые время от времени происходили, и к одноклассникам, даже сумела запомнить имена почти всех из них. Кратким прикосновением Люси остановила музыку в наушниках, убрала их в кейс, а его — в сумку, и приняла более уверенный вид, заметив Гвендолин с подругами у дверей. С Гвендолин Уильямс у Люси сложились несколько напряжённые отношения в первый учебный день, а наживать врагов — последнее, чего Люси хотела, поэтому она, проходя мимо Гвендолин, вдруг обернулась на неё с достаточно правдоподобным восторгом. — Вау, Гвен, шикарно выглядишь! — для больше эффекта Люси проскользила взглядом по изящной фигуре. — Тебе очень идёт жёлтый.        Сперва Гвендолин даже не осознала услышанное, возмущение на её лице постепенно сменилось кокетством. — Оу, спасибо.        С лёгкой ухмылкой Люси миновала хищницу и, довольная собой, поспешила через толпу учеников к своему шкафчику, взяла учебники и тетради, поймала порцию воздуха. Адаптивная пора по меркам Люси закончилась, она сдавала все задания на «отлично» и лишний раз не напоминала о себе, поэтому справедливо считала, что пришло время продемонстрировать знания более активно, вызываться отвечать, участвовать в какой-нибудь школьной деятельности, может даже пару раз позволить списать тест кому-нибудь из класса, чтобы закрепить нужный статус. Люси ещё раз вдохнула полной грудью для храбрости и направилась в класс, мысленно велела себе вызываться отвечать при первой возможности, или как минимум при второй, но для начала хотя бы не медлить, когда просят ответить некую «Люси Петерсон», ведь к фамилии она совершенно не могла привыкнуть.        К счастью или, к сожалению, на первых уроках учителя либо давали самостоятельную работу, либо новую тему, либо попросту никого особо не спрашивали, а идти напролом Люси так и не решилась, да и не видела смысла отвечать, когда не просят. Успокаивая себя подобными мыслями, Люси, как и многие из класса направилась во двор, ведь пока позволяла погода школьники ели преимущественно на свежем воздухе, среди деревьев, под чистым небом, пусть иногда мешал ветер, путал волосы или сбрасывал салфетки со столов.        Полностью насладиться прелестью приёма пищи на природе Люси, как и многим другим, не позволил очередная небольшая ссора между учениками, Люси начинало казаться, что мелкие конфликты – местная норма, способ продвижения по социальной лестнице или самоутверждения. Как это происходило практически каждый раз прежде, Люси не собиралась вмешиваться, её не касались отношения между другими людьми, однако она обернулась, когда услышала глухой удар. Драка не началась, просто кто-то бросил на землю чужой портфель. Насколько Люси могла судить по обрывистому разговору, парнишке двое школьных баскетболистов поясняли за свой стол; пусть ни один из столов не был подписан и Люси видела в нарекании столов для «умников» или «для спортсменов» ещё одно местное развлечение.        До последней секунды Люси игнорировала происходящее, пыталась доесть салат, однако потихоньку в ней закипало из-за усмешек других учеников, кто-то принялся снимать конфликт на видео, предвкушая шоу, да и разница в габаритах между баскетболистами и среднестатистическим парнишкой кричала о несправедливости. Благоразумие уговаривало не связываться, однако моменты из прошлого и воспоминания о приюте заставили Люси встать перед спортсменами, закрывая спиной их жертву. Почти издевательски Люси усмехнулась. — Боже, парни, вам не стыдно? — Чего тебе? — на удивление спокойно фыркнул один из баскетболистов. — Вы нашли кого задирать, — Люси обернулась, оценила хилого парнишку почти сочувствующим взглядом, для большей тщедушности ему только очков не хватало. — Этого хиляка даже я побить сумею. — И что с того? — А то, что я могу сделать это прямо сейчас, и все увидят, какие вы слабаки, если его даже девчонка побила. Это не круто, верно? — объяснила Люси, и парни переглянулись, один с пониманием кивнул. — Раз это ваш стол, то занимайте его раньше, или не качайте права. Договорились?        Парни повели себя крайне благородно, не стали спорить с симпатичной девушкой, да и подошедшие ученики, любимчики учителей, остудили пыл, баскетболисты оставили Люси и свою жертву в покое, позволив обоим с облегчением выдохнуть. Люси подняла с травы рюкзак, как смогла отряхнула и отдала владельцу. — Ты как, порядок? — Ага… Спасибо, — стыдливо добавил парень. — Да не вопрос, — Люси похлопала его по плечу, пытаясь избавиться от неловкости. — Но бы не знаю, пошёл в спортзал или нанял телохранителя.        Еле заметно парнишка кивнул. Люси не была уверена, окончательно ли его застыдила или всё-таки немного подбодрила, но это её мало интересовало. Какая-то девушка подбежала к едва не пострадавшему однокласснику, убедилась, что тот не пострадал, а другой парень, кажется, староста из параллельного класса, решительно направился к баскетболистам и принялся их отчитывать. Люси тихонько вздохнула и окончательно потеряла аппетит, зашагала обратно в школу и по пути пыталась вспомнить, какой сейчас урок. Пусть школа имела достаточно элитный статус — по крайней мере в большинстве своём, — это не избавляло от стычек, разбирательств и ссор между учениками, что мало удивляло и ещё меньше заботило Люси. Она беспокоилась лишь из-за своих собственных отношений и пока что единственная, с кем они представляли потенциальную опасность, с Гвендолин Уильям, не проявляла открытой агрессии.        Остаток учебного дня прошёл спокойно, после случившегося во время обеда ученики постарались вести себя прилично, однако даже несмотря на идеальную обстановку Люси вновь не удалось похвастаться знаниями, учителя как будто назло помогали в изучении очередной темы, чему в этот раз Люси даже обрадовалась — сил у неё не осталось, по крайней мере моральных. В, казалось бы, обычной школе происходили какие-то интриги, сдвиги по иерархической лестнице, скандалы, выяснения отношений, хотя и дома ситуация не выглядела легче, у Страунгардов хватало заморочек. Люси беспокоилась и за Миру, однако не хотела её увидеть, как кого угодно другого. Сейчас Люси хотелось лишь немного отдохнуть в одиночестве, прийти в себя, насладиться тишиной собственной комнаты и чем-нибудь вкусным. Какой-то частью себя Люси волновалась за Миру, как она, не все ли желания уже истратила, но собиралась выяснить всё это Люси позже, считала большей необходимостью позаботиться о себе.        Музыка во время поездки домой помогла Люси настроиться на более позитивный лад и войти в особняк с бодрой улыбкой на лице. Первым делом Люси решила основательно отдохнуть, может даже поспать, ведь в последние ночи Люси позволяла себе лечь позже, читая, набрасывая коды для простых программ и смотря видео уроки по программированию или автовождению. Идея показалась Люси отличной, поэтому она отчиталась Уильяму о возвращении и предупредила, что немного поспит, на что получила безучастный кивок, однако Уильям был занят чем-то за ноутбуком, чтобы реагировать хоть сколько-нибудь ярче, и поспешила в свою комнату.        Перед сном Люси всё же отвлеклась на домашнее задание, немного подышала свежим воздухом с балкона и оставила окно приоткрытым, чтобы спалось легче. Удивительно или нет, но трюк сработал, в лёгкой прохладе Люси заснула быстро и с удовольствием проснулась по зову спокойной песни. Недолго Люси лежала в постели, наслаждаясь тишиной, даже не слишком удручало несколько учебных дней впереди, в собственной комнате на мягкой кровати любые мелкие неприятности казались совершенно несущественными. Скоро Люси вскочила с постели, не стала её застилать, учитывая, что через сколько часов опять ложиться спать, и после того, как умылась, направилась на кухню. Люси ограничилась чаем и бутербродами, пусть могла попросить Аманду приготовить нечто более существенное, однако не хотела её лишний раз беспокоить, а сама поленилась готовить всерьёз. При мыслях об Аманде Люси невольно улыбнулась, пусть взяла над ней опеку Аманда не по-настоящему, отчего-то становилось приятно, почти тепло. Люси тихонько хихикнула — она не представляла, что её когда-нибудь удочерят, желание это давно потухло, но что-то внутри всё равно теплело от появившейся фамилии. С бутербродами и чаем Люси зашагала в комнату, но остановилась в коридоре, заметив Аманду, та провожала мистера Страунгарда с небольшим чемоданом в руках, и окончательно ободрилась. За месяцы, проведённые в «Рейвен Филд», Люси несколько раз видела, как мистер Страунгард уезжает, и делал он это, как правило, на несколько дней, за которые атмосфера дома резко и полностью менялась. С предвкушением абсолютной свободы Люси насладилась вечером, предложила Джулии позавтракать утром, и немного погодя, счастливая от каждой секунды своей жизни, блаженно легла спать.        С самого утра сам воздух показался Люси иным, как никогда чистым, свободным, и ощутила это она не одна, Джулия тоже не переставала улыбаться, вела себя куда раскрепощённее и даже на энтузиазме создала две изящные чайные ложки, одну из которых подарила Люси; на рукоятке ложки различался образ единорога. Из-за него Люси тихонько посмеялась, стала неспешно размешивать чай. — Спасибо. Очень красивая.        Люси подпёрла голову рукой, мечтательно глядела в чашку, и наблюдала подобную же лёгкость со стороны Джулии, пусть ни она, ни сама Люси не признавались в причине подобного поведения. Однако кое-что в Люси не расслабилось из-за отсутствия мистера Страунгарда, наоборот, уговаривало Люси задать вопрос, который уже давно волновал, однако на который не представлялось получить ответ даже в теории. В Люси боролись уважение и любознательность, признательность перед Уильямом и невероятная жажда узнать о нём больше, вот только причина оставалась для Люси некоторой загадкой, как сам Уильям, как и всё, что с ним связано. Почему-то в присутствии мистера Страунгарда Люси даже не допускала мысль о том, чтобы разговаривать с Уильямом на столь личные темы, возможно, боялась быть услышанной, однако без главы семейства преисполнилась невероятной храбростью.        Люси пыталась отговорить себя от навязчивой мысли, отвлекала себя и Джулию вопросами о всякой ерунде, следила за временем, чтобы не опоздать в школу, однако на фоне всё равно слышала тот самый чудовищно интересный вопрос. Возможно отсутствие мистера Страунгарда уверяло, что больше не существует неловкостей, страхов и тайн, а может чуждое чувство, которое Люси хотела бы выкорчевать точно так же, как вырастить его, но что-то склоняло к идее начать запретный разговор, вот только не с самим Уильямом, с ним точно не получится поговорить по душам. Люси невольно вздохнула, чем привлекла внимание Джулии, та встрепенулась. — Ты в порядке? Что-то случилось? — Д-да, просто думаю… Вот ты колдуешь ткани и всякие классные штуки, — начала Люси, а Джулия почти горделиво вскинула носик. — Андриан занимается с отцом. А Уильям? Я ещё ни разу не видела, как он колдует. — Да разве важно? — откликнулась Джулия настолько тихо, что Люси едва разобрала, что она сказала. — Может не важно, но интересно же. — Да это так, ерунда.        Вновь Джулия ответила тихо, будто отмахнувшись, и при этом наматывала прядь на палец, чем озадачила и сильнее распалила интерес Люси. В разговоре ей мерещилась загадка, а стереотипное женское любопытство не могло позволить принять «ерунду» за ответ. Люси слегка уняла эмоции, чтобы не спугнуть Джулию резким поведением, смягчила тон, попыталась встретиться с ней глазами, однако Джулия тут же отвернулась. Неоднозначный жест окончательно убедил Люси, в её голове уже рождались сотни самых безумных теорий о том, на что же Уильям Страунгард тратит ману, и Люси не пришлось долго искать, на что именно надавить. Чуть наклонившись, чтобы точно придать разговору нужный оттенок, Люси заговорила вполголоса: — Я хочу доверять ему, но для этого мне нужно знать, чем он занимается.        Джулия не переставала наматывать волосы, слегка закусила губу, на миг глянула на Люси, и та поняла, что выбрала верный метод. Для большего эффекта Люси ненадолго отвела взгляд, стала говорить почти стыдливо, почти огорчённо, и всё следила за поведением собеседницы, за каждым мимолётным её движением. — Мы ведь с ним почти не разговариваем. — Можешь поверить, ничем плохим он не занимается, — проронила Джулия.        Её голос и реакция разжигали в Люси пламя, и ей стоило огромных усилий держать себя в руках, не схватить Джулию за плечи с криком обо всём рассказать. В голове Люси никак не укладывалось, чем вызвано такое поведение, из-за чего можно так скрытничать, а потому фантазия принялась подбрасывать самые безумные варианты, что же Уильям колдует, от разведения розовых щенков до создания зомби с целью захватить мир. — Конкретнее. Вдруг он, не знаю… на котиках ставит опыты? — с наигранным ужасом предположила Люси, заметила сомнения в глазах Джулии. — Или над людьми ночами колдует? Отращивает им руки, где не надо, или ещё что? Он ничего об этом не говорит, конечно я всякое выдумываю.        Последнее слово Люси выбрала из всех возможных, и оно произвело должный эффект, Джулия снова глянула на неё, перестала накручивать на палец волосы, зачесала их пальцами на плечо, принялась теребить. Поведение одновременно нервировало и распаляло Люси, он ощущала, что как нельзя близка к ответу, следовало лишь немного подождать, взять себя в руки и позволить Джулии выйти на откровения. Задавая вопрос, Люси даже не предполагала, какой ответ хочет и может получить. Но если Джулия так ведёт, видимо, всё не так гладко с Уильямом, и это лишь успокаивало Люси, её слепое отчаянное желание, которое не должно было существовать. Джулия резко придвинула чашку, начала крутить её в руках, чем теперь слегка напрягла Люси, однако она не теряла самообладания. — Он что, реально над людьми опыты ставит? — осторожно спросила Люси, боясь услышать подтверждение, лишь сейчас допустила, что судьба сосудов, как минимум у сосудов Уильяма, иная, чем он говорил.        Джулия разомкнула губы и тут же сомкнула, поглядела в глаза Люси. У неё создавалось впечатление, будто она наткнулась на клад, и сейчас следовало лишь выждать те мучительные секунды, которые длилась встреча взглядами. Люси боялась и желала узнать ответ, ведь если Уильям на самом деле вытворяет с людьми какие-нибудь ужасы, возможно, глупо чувство погибнет, если не окажется настолько отчаянным, чтобы оправдать Уильяма чем-то, вроде «Ну, нас же он не трогает? Значит, вполне нормальный парень». — Ты… ты правда хочешь узнать? — серьёзно убедилась Джулия.        Неожиданно для себя Люси засомневалась: вдруг Джулия скажет нечто, которое Люси не предполагала даже в теории? Нечто настолько ужасное, что станет страшно просто находиться в особняке? С другой стороны, это лишь поможет, заставит глупое желание заткнуться. — Да, я хочу доверять ему, — кивнула Люси, молясь, чтобы Джулия сказала нечто действительно ужасное, настолько отвратительное и жестокое, насколько это в теории возможно. Так и вышло. Джулия отвернулась, вся сжалась и едва слышно проронила: — Он… не может колдовать.        Люси дрогнула. Она сама не заметила, как сильнее сжала чашку, безмолвно разомкнула губы, не веря, что услышала правильно, однако ни один другой созвучный вариант не приходил на ум. Даже в собственных мыслях Люси не решилась повторить услышанное. — Постой… Что? Вы же все тут… — Не надо, — перебила Джулия, замотав головой.        Упало молчание. Слышался шелест крон, как садовник поливал цветы, иногда щёлкали ножницы и где-то вдалеке щебетали птицы, однако лёгкость дня проходила мимо Люси, она чувствовала лишь странную пустоту внутри. Заиграла песня, Люси не сразу достала из сумки телефон, выключила будильник и не сразу сумела предупредить: — Мне надо в школу.        Джулия мягко кивнула, однако даже не подняла глаз за Люси, если бы делала это, она всё равно не заметила бы, смотрела лишь себе под ноги. Докучать вопросами водитель не стал, лишь открыл перед Люси дверь машины и повёз в город, и за долгую дорогу Люси позволила себе попытаться обдумать странный разговор в беседке.        В идеальном варианте Люси воображал, что своим вопросом вызовет у Джулию большую привязанность, продемонстрирует неравнодушие, а заодно узнает об Уильяме что-то ужасное и это поможет остудить уверенно растущее чувство или позволит шантажировать его ради освобождения. За первую часть плана Люси не бралась отвечать, однако со всей трезвостью понимала, что глупая влюблённость только усилилась, будто стокгольмский синдром, только спроецированный не на маньяка, а на любимый типаж персонажей в сериалах и фильмах — чем-то обделённого и всеми обиженного, никем не понятого антагониста, которого хочется обнять, утешить и дать всё, чего ему не хватало в жизни. Люси запрокинула голову. Теперь всё встало на свои места и вместе с тем устроило полный кавардак в сердце Люси. Такой талантливый, умный и уверенный, однако Уильям не способен колдовать, а потому потерял своё законное место стать главой семьи.        Даже если так, Уильям оставался ребёнком Страунгардов, их сыном, которые абсолютно забыли о нём, кажется, мистер Страунгард Уильяма вовсе ненавидел. Неудивительно, учитывая, какой он отец. Музыка не помогала отвлечься, её Люси попросту не слышала, каждая извилина в голове пыталась понять ситуацию, понять Уильяма, при всём понимании, что это не её дело. Зачем тогда Уильям оставлял ману? Зачем ему вообще сосуд? Зачем рисовать и учиться, если Уильям не способен колдовать? Замотав головой, Люси обняла сумку, стала понимать ещё меньше, чем раньше, но чувствовать только больше, только сильнее, чего желала меньше всего и боялась, что уже никакими страшными тайнами дурацкое чувство не вырвет из груди. Стало только хуже.        Что происходило в школе, Люси не запомнила, энтузиазм выделиться на уроке даже в теории не появился. Всё, о чём Люси удавалось думать, это об Уильяме. За дарование магических способностей Люси не отвечала, однако не воображала человека более достойного колдовать, чем он, и вовсе не из-за собственной симпатии. Уильям рисовал, занимался химией и черчением, знал, казалось, всё на свете, вёл себя, как истинный джентльмен, внимательный и заботливый, и как лидер, спокойный и уверенный. Но он лишён магии. Люси не могла лишь понять, почему. Как так могло произойти? Как у двух колдунов мог родиться ребёнок, обделённый магией? Даже с научной точки зрения это казалось Люси странным.        Весь день Люси провела, словно в забвении, не запомнила ровным счётом ничего, даже присутствовала ли она на уроке, села ли в нужную машину, но мало этим интересовалось. В Люси горело странное желание, которое она не могла определить, но допускала, что, возможно, хотела сделать для Уильяма что-нибудь приятное, показать, как восхищается им, даже без магических способностей, но не могла ни физически, ни морально. Сейчас Люси не могла даже посмотреть ему в глаза.        Первым делом в особняке Люси написала Уильяму сообщение, что вернулась и что очень устала, а потому пойдёт спать, и тот ожидаемо не стал возражать. В комнате Люси лежала на кровати, раскинув руки, и пыталась понять, что ощущает. В груди осталась пустота, большая, странная и глубокая, которая разжигала обиду. До последнего момент Люси не желала признавать, что невольно, незаметно, как-то против воли очаровалась Уильямом, его вниманием, заботой, умом и спокойствием, из раза в раз убеждала себя, что всё это вызвано лишь желанием получить ману, однако никак не могла себя убедить. Обида же за него окончательно разрушила иллюзию, списывать жажду его внимания на банальную благодарность больше не удавалось, а сострадание свело надежду с ума, шептало, что одинокому раненому Уильяму не хватает поддержки, но он не способен признаться в этом.        Осмелилась покинуть комнату Люси лишь к вечеру, когда солнце постепенно клонилось к закату, разливая тёплый жёлтый свет, который проникал через широкие окна, заманивая покинуть особняк и на свежем воздухе привести мысли в порядок. Вспомнив об отсутствии мистера Страунгарда, Люси не стала мучиться в раздумьях, вышла во двор и остановилась, позволила себе ненадолго вдохнуть полной грудью чистый свежий воздух, немного успокоиться. Наедине с природой Люси ощущала себя совсем иначе, не скованной обязанностями и непониманием собственных чувств, однако долго наслаждаться одиночеством не сумела — ощутила лёгкую волну, пронёсшуюся мимо. Люси пошла в сторону, откуда выскользнула волна магической энергии и, услышав голоса, осторожно выглянула за угол, невольно залюбовалась, почти бессовестно.        В плетёном кресле, изысканно подперев голову рукой, сидел Уильям, закатное солнце отражалось в спокойных глазах, и он не сводил их с Андриана, который стоял на почтенном расстоянии и практиковался в магии. Андриан снова создавал полупрозрачный куб, однако делал это совсем иначе: тоже держал карманные часы, но не стискивал так, что казалось, вот-вот сломает, смотрел без одержимости и злости, даже руку вытянул иначе, будто приглашал кого-то на танец, а не собирался стиснуть чьё-то горло. Чуть поодаль от Андриана стояли несколько графинов с маной, из-за чего Люси позволила сделать вывод, будто более опытным колдунам не нужно держать ману прямо в руке, достаточно находиться рядом, или дело в часах, которые служили некоторым проводником, как телефон Джулии. Строить теории Люси пыталась, чтобы отвлечься от почти откровенным любованием, всё-таки Уильям выглядел невероятно утончённо, наблюдал, как Андриан попытался опустить созданный куб в коробочку, ещё меньше, чем в прошлый раз, однако куб взорвался, слегка обдав энергией. — Ты напряжён, — прокомментировал Уильям. — Расслабься, магия полностью в твоей власти. — Знаю я, — фыркнул в ответ Андриан, ненадолго обернувшись.        Уильям мягко кивнул, призывая продолжить, и Андриан создал новый куб, такой же большой, как во время тренировки с отцом, но быстрее, да взрыв магии не сбивал с ног, как тогда. Однако, несмотря на отсутствие мистера Страунгарда, у Андриана вновь не получилось, голубого цвета куб лопнул и быстро рассеялся, снова пронёсся порывов ветра мимо Люси. Глядя на это, Уильям замотал головой, повторил: — Ты слишком напряжён.        Почти виновато Андриан склонил голову, из-за чего Уильям заметно смягчился, Люси различила в его взгляде сострадание. — Тебе нужно немного отдохнуть. Сделать тебе массаж? — Прекрати. Не все такие одарённые, как ты, — бросил Андриан без каких-либо эмоций.        Из-за его слов, пусть даже произнесённых на эмоциях, в груди Люси вспыхнуло. Прежде, чем она успела осознать, оказалась перед Андрианом и, совершенно не контролируя злость и обиду, сжав пальцы в кулаки, высказала ему в лицо: — Как вы смеете так говорить?! Он же ваш брат!        Люси смотрела на Андриана с вызовом, за пеленой агрессии совершенно не содрогалась под взором холодных серых глаз, как случалось в прошлые разы с любым из Страунгардов. Сильнее почтения и страха перед колдуном оказался гнев, незваный и могущественный, который был намного сильнее Люси, тело которой захватил жар. Возможно, сказались эмоции, но Андриан будто специально сказал это чудовищное «одарённые», а ведь он знал, без сомнений знал о неспособности Уильяма к магии. Андриан между тем не менялся в лице, глядел свысока и в какой-то момент ухмыльнулся. — Как типично для человека: спешишь сделать выводы, совершенно ничего не понимая. Прежде, чем жалеть этого бедного мальчика узнай, что значит быть главой семьи Страунгард. — Ничто не даёт вам права унижать Уильяма, — процедила Люси.        Она решительно зашагала прочь, предчувствуя, что ещё несколько секунд, и она может проиграть порыву агрессии, устроить скандал или драку, и не видела чуть удручённого взгляда Уильяма, не слышала, как он попросил Андриана вернуться к тренировке, будто ничего не произошло.        В пустом коридоре, в тишине — не считая шума крови в голове — Люси постепенно отдышалась и постаралась признать, что повела себя ужасно. Мало того, что чужие отношения её совершенно не касались, так ещё и хамить кому бы то ни было некрасиво, однако Люси попросту не сумела сдержаться, ей стало действительно обидно за Уильяма, она совершенно не верила, что Андриан не в курсе о его особенности. Прислонившись спиной к колонне, Люси слегка стукнулась о неё головой, шумно выдохнула и мысленно ругалась на себя, особенно на то, что дала волю чувствам прямо перед Уильямом. Окончательно добил тот факт, что Андриан оказался прав — Люси понятия не имела, что значит нести на себе бремя главы семьи Страунгард, но всё равно не считала это поводом оскорблять других. Вот только в краткой пылкой речи она упомянула именно Уильяма, а не «других».        Не желая проигрывать Андриану, а может и вовсе вернуться с реваншем, Люси, преисполненная решительностью, направилась к единственному человеку, который мог пролить свет на ситуацию и которого не страшно спросить о столь важных вещах. Какая-то часть в Люси предлагала оставить Джулию в покое, особенно после случившегося утром, однако эту часть Люси даже не собиралась слушать, сейчас она требовала ответов.        Чтобы смягчить разговор, Люси взяла с кухни чай и пирожное и быстрым шагом, пока не растеряла инициативу, направилась к Джулии, а мыслями то и дело возвращалась к неприятному разговору в саду, к случившему в беседке, к глупым необоснованным чувствам, разрастающимся в груди. Люси предупредила о своём визите глухим стуком и вошла спиной вперёд, за секунду, что поворачивалась, Люси постаралась нарисовать улыбку на губах, однако ощущала, как напряжены мышцы лица. Прежде, чем Джулия успела понять, что происходит, Люси отвлекла её громким вопросом: — Чаю хочешь?        На некоторое время Джулия замолчала, оглядела Люси, но постаралась не придавать значения её странному поведению и неожиданному предложению. Джулия сбросила со стола ткани нескольких оттенков жёлтого и немного очистила диван, чтобы Люси могла сесть. — Конечно, с удовольствием.        Пока ухаживала за Джулией, наливала ей чай, размешивала сахар, Люси пыталась отговорить себя от идеи лезть не в своё дело. В конце концов, какая ей разница, чем занимается глава семьи и насколько это тяжело, Андриан в любом случае повёл себя некрасиво, особенно по отношению к собственному брату и оправданий такому поведению нет. Однако куда сильнее Люси волновала реакция Уильяма, а точнее её отсутствие, он никак не среагировал даже на «бедного мальчика», вёл себя так спокойно, будто подобные высказывания в порядке вещей. Люси кратко мотнула головой — если Уильям мог простить наглое поведение Андриану, то сама она не прощала. — Джули, я могу задать нескромный вопрос? — начала Люси, но едва заметила, как напряглась Джулия, поспешила её успокоить ненавязчивой интонацией. — Вот чем занимается «глава семьи»? Что это вообще значит? — Люси сама поразилась, насколько незаинтересованно прозвучал вопрос. — Звучит так серьёзно, но так непонятно.        Джулия заметно расслабилась, криво улыбнулась, заставила себя поверить, что нынешний вопрос никак не связан с заданным утром. Однако улыбка постепенно сошла с лица Джулии, она склонила голову и некоторое время молчала, собираясь с мыслями. — Семья Страунгард считается главной среди колдунов в стране, и на неё возлагается куда больше обязанностей, чем на любую другую.        Оттенок тоски передался Люси. Она опустила взгляд, взяла чашку и отпила немного, поняла, что забыла добавить сахар. Одного «главной среди колдунов» Люси считала уже более, чем достаточным, по крайней мере для объяснения требовательности мистера Страунгарда, и боялась представить, что же это означает на самом деле, как много обязанностей возлагается не просто на рядового колдуна, а на самого главного. — Отец должен держать других колдунов в подчинении и помогать важным людям: мэру, президенту, армии, если что-то потребуется. А среди других семей порой встречаются те, кто хотят занять его место, — с тоской вспоминала Джулия, — и таким он должен доказать свою силу… Быть главой, значит отказаться от себя и от своих мечтаний, и Андриану… это далось нелегко.        Джулия подняла взгляд на Люси и им обожгла, печальным, почти обречённым и как никогда серьёзным, всегда нежный голос Джулии так же приобрёл твёрдость. Она глядела в глаза Люси и передавала ей свои эмоции, словно делилась частичкой прошлого, которую всегда держала в секрете, чувствами, в которых никогда не признавалась. — Тебе не нужно лезть в это. Не нужно трогать их. — Да… я уже поняла, — не без стыда проронила Люси, потёрла заднюю сторону шеи. — Ты извини, я просто хотела понять. — Ты меня не заставляла, — с нежной улыбкой призналась Джулия. — Просто я верю тебе и, не знаю, мне кажется, будто ты спрашиваешь не просто так.        Смутившись, Люси резко отвернулась, сделала ещё несколько глотков. — М-мне просто интересно стало, вот и всё, — зачастила Люси. — Я же в магии ничего не понимаю, а тут столько всего. Интересно же, вот.        Чтобы не стеснять Люси ещё сильнее, Джулия не стала как-либо комментировать услышанное, вернулась к чаепитию и более нейтральным темам, например тому, как прошёл день в школе. Люси поняла намёк, постаралась ответить как можно подробнее, чтобы заодно отвлечься, но полностью это сделать не удалось, часть разума не отпускала тему магии, главенства и Уильяма. Возможно, Джулия права, Люси не следовало лезть в тему, которую она совершенно н понимала, и свой интерес Люси никак не могла оправдать даже самой себе; или не хотела делать этого.        Позитив Джулии постепенно окутал Люси, в какой-то момент ей даже показалось, что странного разговора не произошло, настолько естественно и спокойно себя вела Джулия, улыбалась, жестикулировала, вспоминала о всякой ерунде. Однако у этой энергии имелось и негативное влияние — она сильно утомляла, накладывалась на уже скопившуюся усталость от всей информации и переживаний, полученных за день. Как бы Люси ни хотела ещё ненадолго отвлечься, поняла, что долго так не выдержит, всё же решила пойти в комнату после того, как отнесла и помыла посуду. В комнате Люси постаралась оказаться как можно быстрее, чтобы случайно не столкнуться с Андрианом или Уильямом, пока что совесть не позволяла смотреть ему в глаза, и Люси не могла с уверенностью сказать, как скоро позволит.        Первым делом Люси упала на постель и громко промычала от смеси злости и усталости, сегодняшний день выжал все соки, каждую частичку энергии. У Страунгардов происходили стычки и драмы, да и в школе от них не удавалось отдохнуть; хотя школьные драмы значительно уступали по масштабу и степени заинтересованности Люси. Она перевернулась на бок, поглядела сперва на фигурку единорога, затем на картину, красующуюся на стене, тихонько вздохнула. Всеми силами Люси мечтала как-то помочь Уильяму, как-то облегчить ему жизнь или банально поддержать, однако совершенно не представляла, как это сделать и возможно ли это, к тому же вряд ли Уильям нуждался в чужой помощи, а тем более принял бы её.        До самого вечера Люси провела в комнате, в основном отвлекаясь фильмами и компьютерными играми, постепенно поняла, что сильно устала, и не стала сражаться с собой. Перед тем, как лечь спать, Люси с лёгким опасением написала Уильяму сообщение с пожеланием доброй ночи и невольно расслабилась, когда получила ответ. Похоже, Уильям не сердился из-за выходки, за что Люси мысленно благодарила, портить отношения с ним она бы совершенно не желала, как минимум из соображений собственной безопасности. Почти успокоившаяся, Люси быстро заснула, но где-то на подсознательном уровне продолжала анализировать всё произошедшее за день, гадать о том, что же произошло между Андрианом и Уильямом, и почему он не может колдовать.        К школьной жизни Люси не адаптировалась окончательно, однако в её стенах, среди таких же обыкновенных подростков, которым не приходится решать вопросы серьёзнее, чем что приготовить на обед, чувствовала себя спокойнее. В потоке не слишком новой информации Люси забылась, хоть ненадолго перестала помнить о своём вчерашнем поведении, но у высших сил имелись несколько иные планы на Люси — учителю литературы пришло в голову дать школьникам задание, подготовить доклад и украсить его плакатом или макетом, и выполнить работу в паре. Самостоятельно выбрать напарника учитель не позволила, распределила по своему усмотрению и Люси объединила ни с кем иным, как с Гвендолин, из-за чего Люси сперва ужаснулась, но затем быстро решила обернуть ситуацию в свою пользу. Вместе с сумкой Люси села рядом с ней, мягко улыбнулась и окончательно закрепила достаточно доброжелательный настрой Гвендолин: — Итак, капитан, какой план?        Получив бразды правления, Гвендолин слегка смягчилась, но всё же величественно вскинула голову. — Предлагаю не откладывать это до следующей недели. Сегодня ты свободна? — Целиком и полностью. — Хорошо, — Гвендолин открыла учебник. — Как насчёт Бредбери?        Люси поморщила нос. — Банально. И я его не очень люблю, — Люси мягко забрала учебник у Гвендолин, прошлась по страницам взглядом. — А может Коллинз? — Я не против.        Изящным движением Гвендолин подняла руку и предупредила учителя, что они с Люси выбрали писателя для работы, где-то позади послышалось многозначительное «Ну блин». — Ты умеешь рисовать? Или макет сделать сумеешь? — Честно, у меня руки не из того места, — неловко хихикнула Люси. — Я лучше сбором информации займусь, это я умею. — Хорошо. У тебя получится заняться проектом?        В неожиданном вопросе Люси прочла ничто иное, как нежелание Гвендолин приводить в свой дом чужака, однако даже в теории не рассматривала возможность привести кого-либо в особняк Страунгардов. — Не, без шансов. Мы недавно же переехали, у нас ещё ремонт.        Ненадолго Гвендолин задумалась, кажется, пыталась найти ещё хоть какой-нибудь вариант. — Ладно, тогда поедем ко мне, — всё же согласилась Гвендолин и написала кому-то сообщение.        Люси последовала её примеру, сообщила Уильяма, что задержится неизвестно насколько, и не получила возражения, а затем предупредила водителя, чтобы он не ждал после уроков. Оставшуюся часто учебного дня Люси и Гвендолин провели отдельно друг от друга, каждая в своей компании — или её отсутствии, — а по завершению последнего урока Люси вместе с Гвендолин направились во двор. На парковке ожидал серебристый автомобиль и серьёзная на вид дама в строгом костюме, и Люси несколько успокоилась, что не единственная пользуется услугами водителя; элитная школа всё-таки, подобное должно быть в порядке вещей.        По дороге к дому Гвендолин она и Люси обсудили некоторые моменты, чтобы потом не тратить на это время и в идеальном варианте завершить задание уже за сегодня. То и дело Люси отвлекалась на пейзаж за окном — не на привычные улицы, по которым ехала в школу, и не на просторы перед «Рейвен Филд», а огромные столпы небоскрёбов, которые полностью оправдывали своё название, Люси казалось, небо скребётся об их крыши с мигающими огоньками.        Квартира Гвендолин оказалась в одном из зданий-великанов, на верхнем этаже, куда пришлось добираться на лифте, а перед этим проходить через крайне добродетельного консьержа. Как минимум из приличия Люси старалась не сильно крутить головой; да и вести себя хоть немного развязно в присутствии Гвендолин не возникало желания. С порога девушек встретил не то мужчина, не то парень — Люси не сумела определить возраст по внешности, — который предупредил, что ужин готов, а мистера и миссис Уильямс нет дома. Девушки поужинали в приятной тишине, пусть Люси и чувствовала себя крайне неловко, впервые придя в гости, ещё и к недавней сопернице, а затем они вдвоём поднялись на второй этаж квартиры в комнату Гвендолин, преисполненные намерением сделать проект быстро и красиво.        Первым делом Гвендолин установила беззвучный режим на телефоне и велела приняться за работу, предоставив Люси свой компьютер с гостевого аккаунта, а сама поинтересовалась у не то парня, не то мужчины, куда он положил краски и бумагу. Девушки взялись за дело: Люси погрузилась в глубины всемирной сети, чтобы отыскать как можно более интересную информацию, а не скопировать то, что открывается по первой вкладке, а Гвендолин со всей старательностью подошла к рисованию плаката. Она бы предпочла более интересный метод дополнить материал, однако не придумала ничего достаточно красивого и простого в исполнении. Люси взяла на себя также подготовку презентации, выбросила всё ненужное из доклада, на слайды же вставляла минимум информации, зато очень постаралась над визуальной частью, анимацией, переходами и, как сама для себя назвала, спецэффектами.        Часа через два девушкам принесли чай, парень-мужчина предложил сделать перерыв, и Люси не отказалась, изрядно устала сидеть на месте, ещё и статичной позе. С чашкой в одной руке и сэндвичем в другой Люси взглянула на плакат, в котором Гвендолин общими набросками, но узнаваемо изобразила главные события в жизни писателя, фрагменты из «Женщины в белом» и «Лунного камня», при этом рисунки изящно переходили из одного в другой. — Ого. Круто выглядит. Ты отлично рисуешь. — Благодарю, — без всякой скромности откликнулась Гвендолин, тоже позволила себе отвлечься, пока сохнет краска. — Ты закончила? — Немного осталось. Ещё пару раз прочту, и буду готова выступать. — Ты одна хочешь рассказывать? — с лёгким негодованием полюбопытствовала Гвендолин и Люси поняла её намёк. — Ты плакат нарисовала, это уже половина. Давай ты прочтёшь начало и конец, а я — середину? — Так мне больше нравится.        После краткого перерыва девушки вернулись к заданию, отдохнувшие, постарались с энтузиазмом закончить работу и сделать это как можно скорее. Когда за окном почти стемнело, и улицу начали освещать фонари вместо солнца, Люси отвлеклась, чтобы позвонить водителю Страунгардов, и почти в тот же момент в комнату вошёл серьёзный на вид мужчина с благородной сединой, Люси поприветствовала его кивком. — С возвращением, папа, — Гвендолин кратко обняла отца. Тот обратил внимание на телефон в руках Люси, вскинул бровь. — Вы делаете проект? Полагаю, сперва необходимо закончить. — Пап, нам пять минут осталось, не волнуйся.        Мистер Уильямс одобрительно кивнул, не стал больше мешать, а Люси поспешила скорее доделать презентацию и переслала себе вариант текста, чтобы на всякий случай ещё пару раз прочесть дома. Меньше, чем через час девушки закончили, Люси оценила плакат тихим свистом — в полном цвете выглядело действительно здорово, пусть совсем не так профессионально и детально, как получалось у Уильяма. — Не знала, что ты художник. — Немного, — на удивление скромно ответила Гвендолин, убрала за собой рабочее место. — Мы отлично выступим. Я всё выучу, обещаю. — Смотри у меня, — вдруг по-доброму посмеялась Гвендолин.        Она проводила Люси до машины, поблагодарила за работу, но с собачьей верностью не стала ждать, пока Люси сядет и провожать чёрную машину взглядом. С удивительной лёгкостью Люси отметила, что Гвендолин оказалась нормальной девчонкой, по крайней мере, когда дело касалось учёбы, и не возражала в следующей раз поработать с ней. С Гвендолин было бы полезно закрепить отношения, пусть не дружеские, но как минимум не наплевательские, Гвендолин производила довольно сильное впечатление, да и пользовалась определённым уважением в классе и школе, родители — по крайней мере один — у неё выглядели серьёзными, так что Люси находила такое общение крайне полезным. Её отвлёк телефонный звонок, резко ворвавшийся в мысли, Люси слегка занервничала, прочитав имя на экране. — Уильям, что-то случилось? — Хотел узнать, когда ты вернёшься домой.        Что-то в груди Люси укололо — она совсем не ожидала когда-нибудь слушать подобный вопрос, пусть даже от чужого человека, и спросил Уильям так мягко, как всегда спокойно, и, кажется, тепло, или Люси хотелось в это верить. — Я только села. — Хорошо. Ты голодна? — вновь смутил Уильям. — Приготовить что-нибудь на ужин?        Вопрос заставил Люси действительно растеряться: в ней столкнулось возможность попробовать то, что приготовит Уильям — а он, судя по всему, собрался готовить сам — и нежелание утруждать его. Люси взяла себя в руки, постаралась не растягивать молчание. — Нет, я поела. Спасибо. — Хорошо. Жду твоего возвращения.        Не без тоски Люси убрала телефон в карман, закрыла глаза и ощутила ещё более сильную обиду. Впервые парень предложил ей приготовить поесть, и не какой угодно, а именно Уильям. Пусть по неизменной интонации не удавалось определить, Люси допускала, что вопрос дался ему с трудом, быть может, Уильям заставил себя проявить внимание. Или просто устал. От мыслей Люси ощутила себя ещё глупее, попросила водителя заехать в магазин, ведь вспомнила, что в самом деле голодна, и надеялась отвлечься важным вопросов выбора чипсов и шоколада.        В магазине Люси задержалась, её привлёк чехол для наушников в виде черепа, и Люси побаловала себя, купила чехол, а заодно кофе и маленькую пиццу, не идущую ни в какое сравнение с теми, что готовили в настоящих пиццериях, но выглядящую вполне сносно. Ужинала Люси прямо в машине, под музыку, старалась выкинуть из головы упущенную возможность попробовать готовку Уильяма, и что обидела его отказом. Нет, Люси не верила, что Уильяма можно хоть чем-то обидеть, а вот второй раз он вряд ли предложит приготовить что-нибудь, в этом Люси не приходилось сомневаться.        В дороге она немного отвлеклась, вспомнила о желаниях, которые необходимо исполнять, чтобы отдать Уильяму ману, которую он всё равно предоставит Андриану из обязательства и отсутствия нужды в ней. Люси до сих пор не верилось, что Уильям не способен колдовать, но, если ему нужна мана, Люси собиралась отдать ему всю, которую только сможет создать, кроме маны с одного почти конкретного желания.