Прощальный жест

Рону было слишком горько от потери брата, чтобы что-то замечать вокруг себя. Он хотел глотнуть хоть немного свежего воздуха и побродить по территории Хогвартса за руку с Гермионой, когда какой-то мальчишка позвал их на помощь, и они рванули в подземелье. Что было дальше, он плохо помнил. Вроде бы он уклонился и отбил чьё-то заклинание, но кто-то другой ударил его с фланга, и на этом мир померк. Когда Рон пробудился, было темно, и в первую минуту он не понял почему. Что-то сдавливало его плечи, пояс, ноги и запястья. Рон шевельнулся и только тогда осознал, что лежит связанным. — Эй! Кто-нибудь!.. Он несколько раз раскрывал губы в попытке позвать на помощь, но не услышал звука собственного голоса. К веревкам явно прилагалось «Силенцио», но крайне взволновало Рона совершенно не это. Он попытался приподняться и ударил лбом во что-то холодное и крепкое. Нехорошая догадка в тот же миг пришла в его голову, но он не хотел поддаваться панике, попробовал повернуться и снова упёрся в прочную преграду. От осознания, что это может быть такое, на его лице проступили капли влаги. — Нет-нет-нет… Рон попробовал сдвинуться в другой бок, но не достиг успеха и там. Коробка, в которой он оказался, очень напоминала ему ящик для упокоя мёртвых, чьё название он побоялся даже произнести мысленно. — Э-эй! Отсутствие голоса только усиливало накатывающую на него панику. — Кто-нибудь! Гарри! Герм… Он запнулся и вдруг вспомнил, что был не один. Гермиона же была совсем рядом. Но если он связан и здесь, то что же тогда с ней? — Нет! Гермиона! Гермиона! Страх оказался сильнее него, и Рон забился с бешеной силой. Он ударял то ногами, то головой по тяжёлой холодной крышке, не чувствуя боли. Ему хотелось вырваться из чудовищной ловушки, увидеть прежний мир и убедиться, что с его близкими всё в порядке. — Слышите? А рыжий-то, кажись, очухался… Чей-то голос спас его от новых травм. Рон ненадолго замер, тяжело дыша от охватившей его вспышки паники. К человеку, который находился неподалёку, присоединился кто-то ещё. — Жить хочет, вот и долбится. — Будем надеяться, его девчонка помнит, что у неё не так много времени. — Так ей же хуже, если нет. Размышления сейчас были единственным, что он мог сделать, и Рон лежал, хмурясь и одновременно тревожась от мыслей, что приходили в его голову. Неужели его похитители говорят о Гермионе? Что им от неё нужно? Нет, они не могут её тронуть, если хотят поговорить, то пусть поговорят лучше с ним. — Трусливые твари! Я вас всех убью! Вы!.. Рон разозлился и снова принялся колотить по крышке своей ловушки с неистовой силой. — Этот дятел действует мне на нервы… Послышались чьи-то шаги, и Рон затих. Тотчас пришедший ему в голову план был, разумеется, хлипкий и обречённый на провал, но пока имелась хоть малейшая возможность ударить похитителя головой в лицо и попытаться выбраться, не стоило её упускать. Сверху послышался шум, за которым в ловушку проник блёклый свет. Однако не успел он привыкнуть к нему и среагировать, как перед глазами возникла чья-то рука с волшебной палочкой. — Круцио! Рона ударило будто бы электрическим током, о котором ему когда-то с сердитым видом рассказывала Гермиона. Этот удар был, конечно, гораздо ощутимее, чем она описывала. Боль, казалось, пронзила каждую клеточку его извивающегося тела. — Круцио! Если бы у Рона был голос, то он бы его сорвал в попытке грубо охарактеризовать своих похитителей. В его тело будто впивались тысячи иголок, одновременно пронзавших все его внутренности. — Круцио! Голова горела, будто в ней извергался вулкан, и, казалось, вот-вот могла лопнуть. — Кру!.. — Эй, заканчивай там! Он нам живой нужен. Когда рядом возник кто-то второй, Рон мог только жадно глотать воздух. Его руки и ноги непроизвольно дрожали, сердце билось с большим напряжением и задержкой, как будто перекачивать кровь ему было уже не под силу. Кто-то положил ладонь ему на макушку и, точно издеваясь, погладил. — Так-то лучше, дружок. Я люблю, когда меня слушаются. Рон собрал последние силы и, шевельнувшись, впился зубами в ненавистную ладонь. — А-а-а, тварь!! — Круцио! — Круцио! От двойного удара Рон слабо дёрнулся и от боли лишился сознания.

***

По пути к кабинету профессора МакГонагалл Гарри не покидали мысли о Джинни. Возможно, она ждала откровенного разговора с ним с момента его возвращения в Хогвартс, а возможно, ждала и нечто большее. Это, с одной стороны, порождало некоторую неловкость между ними и требовало объясниться, а с другой, вызывало толику раздражения. Гарри, конечно же, мог рассказать, как так вышло, что он вдруг выбрал Гермиону, но теперь не хотел делиться этими чувствами с кем-либо. Это было слишком личным. Он и сам не мог поверить, что его чувства к Гермионе совсем не такие, как он их описывал Рону. Гарри любил её далеко не как сестру, и это открытие сейчас было поистине волшебным и ценным, чтобы ещё посвящать в него других. В конце концов, он расстался с Джинни ещё после шестого курса, и чего бы она ни ждала от него после этого, это были только её возвышенные фантазии, превратившиеся теперь в упрёки, горящие на её милом лице. Впрочем, спустя какие-то минуты Гарри и думать забыл про Джинни. В кабинете профессора МакГонагалл находилась очень странная компания из Кингсли Бруствера, Чарли Уизли и Невилла Долгопупса. Все были крайне хмурые и с нескрываемым подозрением косились в его сторону. — Гарри, ты нам ничего не хочешь рассказать? — не дожидаясь от него приветствия, пробасил Кингсли. — Может быть, что-то о своих планах? Каком-нибудь важном задании Дамблдора? — Вы это о чём? — не понял Гарри: из всех планов на текущий момент он хотел только найти Рона, чтобы без того настрадавшаяся семья Уизли за него не беспокоилась. — Тогда, быть может, что-то о вашем с Гермионой замысле? Гарри тоже нахмурился, не понимая, куда это Кингсли клонит, и сложил на груди руки. — А она здесь при чём? Что такого ещё стряслось? Соратники переглянулись между собой, и Кингсли тяжко вздохнул. — Что ж, тогда мы тебе кое-что расскажем… Чарли? — Я и ещё несколько ребят вызвались помочь Хагриду с его хозяйством, — заговорил последний, — мы до ночи перевязывали раненых гиппогрифов, поили обезвоженных единорогов, снимали всяких грызунов и птиц с обгоревших деревьев, а потом… когда дело дошло до мёртвых пауков, которых Хагрид хотел предать земле, столкнулись на одной, вероятно, знакомой тебе поляне с Пожирателями смерти… Чарли ненадолго смолк, как будто бы желая, чтобы смысл его слов получше уложился в сознании слушателей. — И как? Из вас никто не пострадал? — живо поинтересовался Гарри, поскольку только жизни и здоровье соратников, а не какие-то там Пожиратели смерти его волновали. — Нет, обошлось, — ответил Чарли. — Но ты знаешь, судя по тому, что мы увидели там, находясь в укрытии, Пожиратели что-то активно искали. Ты случайно не знаешь что? Гарри раскрыл было губы, но тут же сомкнул их. Его сердце забилось немного быстрее от нехорошей догадки, и он отвёл глаза в сторону. На той поляне действительно было что искать, но ведь о том, что он обронил там Воскрешающий камень знали немногие, и те его друзья. Откуда бы Пожирателям об этом узнать? Что-то тут не сходилось. Как и не сходилось, почему эта странная компания собралась вместе и задаёт ему вопросы с таким видом, как будто знает нечто грандиозное. — И это было далёко не всё, что успело произойти, — нарушил возникшее затишье Кингсли. — На рассвете кто-то снова вскрыл могилу Альбуса Дамблдора, и мы думали, что это тоже были Пожиратели… — А потом они нашли меня, — шагнув вперёд, продолжил молчавший до этой минуты Невилл, — привели меня в чувства после оглушения, и я рассказал им, что эту могилу вскрыла Гермиона и забрала оттуда волшебную палочку Альбуса Дамблдора. От потрясения Гарри раскрыл рот, но не смог произнести ни звука и лишь опустил руки с груди. — Да, это точно была Гермиона, — повторил Невилл, — и после своего подлого дела она рванула в Запретный лес. — Но… этого не может быть… — сдавленным голосом, точно получив удар под дых, сказал Гарри. — Если я всё правильно понимаю, то Гермиона забрала ту самую палочку, которую сперва заполучил Волан-де-Морт, а потом ты, Гарри, — снова заговорил Кингсли. — Поэтому я снова возвращаюсь к тому же вопросу, ты нам ничего не хочешь рассказать? Если бы было куда сесть, то Гарри бы непременно опустился. — Может быть, у вас с Гермионой возник какой-то замысел, в который вы не захотели посвящать других? Что-то вроде внедрения к Пожирателям смерти и их поимке? Или это Гермиона в тайне от тебя решила провернуть какое-то выгодное дело? — Мерлин упаси, Кингсли, как вы можете такое говорить! — возмутилась доселе молчавшая профессор МакГонагалл и приблизилась к Гарри. — Я убеждена, что поступку мисс Грейнджер есть какое-то объяснение. Возможно, её заколдовали эти Пожиратели смерти. Мистер Поттер, вы… вчера некоторые из нас видели вас в обществе мисс Грейнджер, вы ничего странного не заметили в её поведении? — деликатно поинтересовалась она. Гарри повернул к ней голову, но понял, что всё ещё не может произнести ни слова. Он отчётливо помнил притягательные глаза Гермионы, смотревшие на него прошлым днём. В них не было ни капли фальши, чтобы подумать про подчинение, вызванное «Империусом». Но ведь было кое-что, что его беспокоило... Необъяснимые слёзы во время их близости. Слёзы, которые Гермиона старательно смахивала, но не могла сдержать. Неужели она ещё тогда что-то такое знала, во что не стала его посвящать? Почему? — Мистер Поттер? — повторила профессор МакГонагалл. — Нет, — ответил Гарри и покачал головой. В тот же миг он вдруг вспомнил кое-что такое, что не знали собравшиеся в кабинете, и почувствовал, как дико забилось его сердце. Мантия-невидимка, принадлежавшая ему, находилась в бисерной сумочке Гермионы. Получается, вместе с подругой исчезла и она. Третий Дар Смерти.

***

Когда к нему вернулось немного сил, Рон чувствовал, что лежал на боку в совсем другом месте. Оно было холоднее и немного мягче предыдущего. Если бы не жутко знакомый ему голос, Рон бы ещё долго не смог открыть глаза. Но этот голос он бы не спутал ни с кем другим. — Нет, если вы его не отпустите, то я переломаю палочку и тогда всему конец! Это была Гермиона. Сердце Рона забилось сильнее, и он открыл глаза. В ту же минуту он понял, что лежит на земле в окружении светлых могильных плит, которые не удавалось укрыть наползающим сумеркам. Кто-то снова находился неподалёку, и он услышал их голоса. — И твоей жизни тогда тоже конец, моя дорогая! Или ты забыла, в чём поклялась? — Я не забыла ради чего «поклялась»! Или вы его отпускаете, или я её ломаю! Твёрдый голос Гермионы одновременно восхищал и тревожил Рона. От звука этого голоса он держался в сознании и очень хотел подняться на ноги. Хотел хотя бы обрести голос и приказать подруге немедленно уходить. Но Гермиона не была бы собой, если бы бросила его и ушла. Её непрошибаемое упрямство подействовало даже на Пожирателей смерти. — Хорошо, давай сюда эту свою штуку. Рон слышал, как что-то упало совсем рядом, но не мог понять, что это было. Кто-то из стоявших рядом с ним людей наклонился и принялся разгибать его пальцы. Какой-то мягкий предмет оказался в его ладони, и, чуть наклонив голову, Рон вдруг узнал бисерную сумочку Гермионы. От удивления он резко дёрнулся и взглянул в сторону, где стояла его подруга. — Вот и всё, моя дорогая. Иди сюда, мы заждались. Последним Рон видел Гермиону, с решительным видом сдвинувшуюся с места. Он раскрыл было губы, чтобы закричать, но тут его закрутило, оторвало от земли и выбросило на твёрдый пол. От удара без того больную голову пронзило новой вспышкой боли, и Рон весь скривился, не в силах увидеть, где он находится. — Рональд?! Рон, всё хорошо! Рон, где ты был? Что случилось? Рон, в чём дело? Голосов раздавалось слишком много, чтобы определить, какой и кому принадлежит. Все они, однозначно, были ему знакомы, но Рон с трудом держался в сознании совсем не по этой причине. — Немедленно отойдите от койки, он очень слаб, чтобы вам отвечать! Строгий голос мадам Помфри, конечно же, заглушил все другие. Рон чувствовал, как она придержала его за затылок и поила чем-то горьким, но стал сопротивляться и звать на помощь только одного человека. Того, кто мог и должен был его правильно понять. — Гарри… Гарри, там Гермиона… Гермиона… Гарри… Гермиона… — Мистер Уизли, успокойтесь, вы в безопасности! Мадам Помфри сломила его сопротивление, но Рон всё равно успел сунуть руку в карман штанов. Прежде чем отключиться, он услышал тихий звук — это делюминатор выпал из его ослабших пальцев и ударился об пол.