Прощальный жест

Гарри пребывал в таком смятении, что не помнил, как покидал кабинет профессора МакГонагалл и оказался на лестнице. Вроде бы он куда-то шёл, но не помнил куда и зачем. За время разговора соратники неоднократно касались его пытливыми взглядами, ожидая, когда же он раскроет свой замысел, но Гарри не смог сказать им ни слова. Теперь вот он спустился вниз и с безучастным видом прошёл по коридору до Большого зала. Кто-то его приветствовал, по крайней мере, он слышал бодрые голоса, но никак не откликался на них. Гарри опустился на ближайшую лавку и остался сидеть, не понимая, что же такое происходит вокруг. Поступок Гермионы не укладывался в его голове. Судя по тому, что он слышал, она решила заполучить Дары Смерти, но потрясло его совершенно не это. Она призналась ему в любви и провела с ним целую ночь, чтобы к рассвету молча исчезнуть. Неужели она его использовала, и её признание было ложью? Неужели Гермиона на такое способна? Гарри вновь и вновь мысленно прокручивал прошедший день, и видел подругу перед собой. Ощущал на себе её ласковый взгляд, нежное прикосновение губ к своим губам и чувствовал, как её аккуратные пальчики зарываются в его непослушные волосы. Он видел, как она сбрасывала с себя одежду и в нерешительности стояла перед ним обнажённая. С этой минуты она отдала ему инициативу, отдала всю себя, и он ещё никогда не испытывал таких ощущений, как в тот миг, когда их тела соединились. Неужели всё это могло быть фальшью? Какой-то уловкой, чтобы сбить его с толку? Возможно, соратники ждали от него помощи или хотя бы подсказок, но Гарри, даже несмотря на то, что он знал, не мог снова действовать или выдать им правду. Это же была Гермиона. Он верил ей, как никому на свете. Всё ещё верил, что она не могла так жестоко с ним поступить, и в то же время не мог найти причину для её поступка. Из затягивающего в себя, как чёрная дыра, ступора его вырвала Джинни, присевшая рядом. — До сих пор не произнёс ни слова… — Что? Гарри повернул голову и проследил за направлением её взгляда, отчего на его душе сделалось куда тяжелее. В той стороне, куда смотрела Джинни, безучастный Джордж сидел на коленях и держал в своих руках ладонь близнеца, накрытого покрывалом. Казалось бы, из-за этой мелочи не произошло ничего существенного, но теперь Фред исчез, как и все другие жертвы войны, чьи лица останутся в памяти и сердцах. — Прости, я отвлёкся, — хмуро признался Гарри. — Я найду Рона, обещаю тебе. — На Гермиону отвлёкся? — уточнила Джинни. — Я столкнулась с Невиллом в коридоре, и он мне кое-что рассказал… От самого имени Гермионы Гарри вдруг почувствовал некоторое раздражение и подскочил на ноги. — Не представляю, о чём ты! — резко бросил он и поспешил покинуть Большой зал. В ближайшие часы он вдруг обнаружил в себе немалый запас сил и энергии, необходимой для дела. Рона ведь нет в замке, найти его сейчас так важно, даже если друг всего лишь ушёл в «Дырявый котёл», где ему бы могли налить огневиски. Гарри и не думал, какая это ирония — и его, и Рона бросила Гермиона, и он должен найти последнего, чтобы успокоить и попросить вернуться к родным. Отчасти, хоть он и не признавался себе, Гарри очень хотелось найти Рона, чтобы выяснить с ним отношения, покричать друг на друга и разойтись. Но Рон, будь он трижды неладен, провалился как сквозь землю. В Косом переулке его никто не видел, у Хогвартса только единицы напрягали память и могли сказать, что Рон немного гулял с Гермионой, а в Запретном лесу никого постороннего точно не было — ради такого важного дела добродушный Хагрид подозвал для Гарри гиппогрифа, чтобы можно было облететь территорию. — Да куда же он делся?! — сердито вопросил Гарри сам у себя, тяжело ступая по земле. Солнце заходило за горизонт, а всё, что он мог сказать Джинни или миссис Уизли, так это то, что Рона нигде нет. Не в хрустальном же шаре, в самом деле, смотреть, где его друга носит? — Гарри! Гарри, Рон нашёлся! Он в больничном крыле! В замке его окликнула Полумна Лавгуд, которую он тоже терроризировал вопросами о близком друге, и Гарри со всех ног бросился к лестнице. Через какие-то минуты он вбежал в больничное крыло и окинул его быстрым взглядом. Искать, где же находится Рон, долго не пришлось — сразу четыре головы с огненно-рыжими волосами выделялись среди небольшой группы, собравшейся у койки. Гарри побежал к ним. — Эй! Что случилось? Где он был? Чтобы протиснуться поближе, ему пришлось немного поработать локтями. Рон уже спал и имел крайне болезненный вид, отчего миссис Уизли прижалась к груди мужа и снова принялась лить слёзы. — Что с ним? — спросил Гарри. — Воздействие «Круциатуса», — сухо доложилась мадам Помфри и отошла от койки. — Дайте ему отдохнуть, тогда он, думаю, сможет вам всё рассказать. — Но… Джинни была первой, кто повернулся к Гарри, но вид у неё был мрачный. — Его принесло порталом, и знаешь, он что-то там болтал о Гермионе… Может, она не только тебя облапошила, но и Невилла с Роном смела со своего пути? Если Гарри и хотел ответить, то ему помешал Билл. — Джинни, может, хватит? — А что не так? — У тебя нет фактов, чтобы делать такие выводы. — Скажи это Рону, когда он очнётся. Джинни не смогла долго спорить с братом и отошла к матери, которой требовалась поддержка. Билл выудил что-то из своих карманов и повернулся к Гарри. — С Роном было только это, и оно же послужило порталом, — сказал он и протянул бисерную сумочку Гермионы. — Как-то, мне кажется, будет странно утверждать, что его обидела та самая девушка, чья вещь помогла ему переместиться в больничное крыло. А тебе так не кажется? Гарри разомкнул губы, но от растерянности не смог ничего сказать и взял в свои руки сумочку Гермионы. Билл легонько похлопал его по плечу и тоже отошёл к матери. Другие свидетели появления Рона, являющиеся по большей части пациентами мадам Помфри, предпочли молча разойтись по своим койкам. — Мистер Поттер, вы решили закурить? Здесь?! Внезапный вопрос целительницы застал Гарри врасплох. — Что, простите? Мадам Помфри нахмурилась сильнее и посмотрела вниз. Гарри тоже наклонил голову и наткнулся взглядом на знакомый ему делюминатор, лежащий на полу. — О, это совсем не то, что вы подумали… — начал было он. — То, «что я подумала», можно вылечить успокаивающим эликсиром, мистер Поттер, но если вам он не требуется, то можете взять свою зажигалку и закурить где-нибудь в другом месте, но не здесь! — не дав ему вставить и слова, строго отрезала мадам Помфри. Гарри ничего не осталось, как подобрать делюминатор и выйти за дверь больничного крыла. Сейчас, по крайней мере, он уже точно не мог ничего сделать для Рона, как и поговорить с ним. Гарри спускался по лестнице и не сводил взгляда с бисерной сумочки Гермионы, зажатой в руке. Ему жутко хотелось её бросить, чтобы она исчезла с его глаз, как и её владелица. Но в то же время какое-то необъяснимое чувство не давало ему разжать пальцев и сделать это. Гарри остановился на площадке у второго этажа и, нахмурившись, всё же открыл сумочку. К его глубокому удивлению, она вдруг утратила все свои волшебные свойства и оказалась самой что ни на есть обыкновенной. Такой, в какой девушки складывают всякие мелочи. Пальцы Гарри за одно мгновение достигли дна и не нашли в бисерной сумочке ничего, кроме несчастного листка. Гарри вытащил его на свет и замер. Листок был сложен вчетверо, и наверху значилось только одно имя. Гарри. Его пальцы медленно развернули листок, и глаза увидели несколько неровных, написанных словно в спешке, строк. Ты так сладко спал этой ночью, что мне хотелось думать, будто это благодаря мне. Знаешь, пока было время, я мысленно перебрала множество всяких… вариантов, но так и не отыскала тот, где мне удалось бы обойти запрет, сказать тебе правду и спасти всех. Надеюсь, с Роном всё будет в порядке. Со временем. Спасибо за эту ночь. Люблю тебя. Гермиона. Гарри, как поражённый громом, продолжал молча стоять на месте и смотреть в помятый листок. Его сердце неистово билось в груди, в то время как дыхание спёрло. Запрет… Гермиона написала про запрет… Почему он не подумал об этом сразу?! Как он только мог допустить мысль о её предательстве?! Ему снова вспомнилось её лицо, и слёзы, неторопливо скользящие по щекам. Всё же было так очевидно… и почему он не догадался? Гермиона не предавала его и не была околдована, она не смогла нарушить данный кому-то Непреложный обет, и потому захотела побыть с ним в первый и последний раз в своей жизни. Уж он-то, человек, который добровольно двинулся навстречу к Волан-де-Морту, должен был понимать, что значили её слёзы. Она прощалась с ним и горевала об этом. Листок выпал из его дрожащих пальцев, как и бисерная сумочка. Гарри хотел тут же помчаться к Рону и потребовать его разбудить, но понял, что это крайне бесполезное дело. Слишком много уйдёт времени на пререкания с мадам Помфри и споры с Джинни. Но как же тогда отыскать Гермиону, если не без участия близкого друга? От охватившего его отчаяния Гарри схватился за голову и пропустил мимо ушей чей-то вопрос, всё ли порядке. — Темнеет, зажгите факелы! — бросил кто-то в коридоре, и в этот момент Гарри настигло озарение. Он достал из кармана делюминатор и, заворожённо глядя на него, точно на настоящее чудо, опустил палец на кнопку.