Vessel

Чжоу Цзышу на мгновение теряется и почти обессиленно выдыхает, когда Хозяин Долины, сложив окровавленный веер, преклоняет перед ним колени на глазах у сотни призраков. Превозмогая боль, он тянется к нему, и бледные дрожащие пальцы опускаются на чёрные волосы — так нежно, что Вэнь Кэсин не сдерживает улыбки. Это последнее, что Цзышу видит перед тем, как провалиться в бессознательное. Кажется, что земля под ногами — болото — его затягивает туда на самое дно, где в потаённых уголках проносятся, будто косяк перепуганных рыб, воспоминания о поместье «Четырёх сезонов». В отражении чёрных глаз взбудоражено искрится пламя — им охвачены главные ворота, здания и сад — и вскоре от усадьбы остаются лишь обожжённые руины. Принц Цзинь постарался, чтобы у Цзышу больше не было места, куда он мог вернуться. Места, которое он мог бы назвать своим домом. Чувствуя подступающее к горлу отчаяние, Цзышу мечется, пытается выплыть из ловушки сознания, но невидимая сила связывает по рукам и ногам. Дышать становится невыносимо больно. Он остервенело дёргается ещё раз, а потом вдруг чувствует, как кто-то сдавливает ладонь, переплетая длинные пальцы с его. Знакомое, наполненное беспокойством «А-Сюй» раздаётся совсем близко. Цзышу обнимают — да так крепко, что не вздохнуть, не вырваться из этих горячих рук. Вэнь Кэсин что-то неразборчиво шепчет — то ли умоляет, то ли пытается успокоить (кажется, в первую очередь самого себя). Присутствие Лао Вэня, его ласковый голос и осторожные поглаживания действуют как самое сладкое лекарство. Умиротворение разливается по груди теплом, и Чжоу Цзышу, наконец, засыпает спокойно. Когда лихорадка отступает, он просыпается, первые секунды не понимая, где находится. Взгляд врезается в каменный потолок, каменные стены и ярко-красное с золотой вышивкой одеяло, которое он наполовину сбросил с себя, пока спал. Цзышу, не в силах подняться, оглядывается. Взору предстаёт большая, скудно обставленная комната. Руку греет чужая, а мерное дыхание раздаётся почти над ухом. Он быстро догадывается, чьи это покои — Хозяин Долины дремлет, сидя на полу и склонившись у изголовья кровати. — Лао Вэнь… — горло сводит до хрипоты, но этого оказывается достаточно, чтобы Вэнь Кэсин дёрнулся, открыв глаза. — А-Сюй, ты очнулся, — в словах столько искренней радости вперемешку с болью, что сердце отчаянно сжимается. — Как ты себя чувствуешь? Вэнь Кэсин неуверенно протягивает руку к его лицу. В паре сантиметров дрожащие пальцы замирают, а взгляд, полный тревоги, встречается с нечитаемым взглядом напротив. Кажется, что Чжоу Цзышу снова прячется за маской, но на этот раз она создана из безразличия и фальшивой полуулыбки, означающей «я в порядке». Цзышу, определённо, не в порядке, и Вэнь Кэсин прекрасно это чувствует. — У Си сказал, что тебе нужно больше отдыхать, — он обхватывает пылающую щёку ладонью. — Ты голоден? Я что-нибудь приготовлю. — Лао Вэнь, — Цзышу откашливается, но упрямо продолжает говорить. — Почему ты принёс меня в Долину? — Пока ты в таком состоянии, в гостиницах опасно. Пусть Тяньчуан и отступили, но не думаю, что надолго. К Долине эти псы даже близко не подойдут. Как выздоровеешь, мы уйдём отсюда. А поместье… — Кэсин мнётся и опускает взгляд, будто бы это он виноват во всём случившемся. — Поместья больше нет. Сил у Цзышу хватает лишь на то, чтобы кивнуть. Однако после его безмолвного ответа Вэнь Кэсин не торопится уходить — он пристально смотрит, касается щеки, мягко поглаживая большим пальцем скулу, будто хочет насытиться этим спонтанным моментом нежности. А потом вдруг взволнованно клянётся: — А-Сюй, когда ты полностью поправишься, мы восстановим поместье «Четырёх сезонов»! Будем жить там, как раньше, как одна семья… «Не обещай того, что не сможешь выполнить» — хочет сказать Цзышу, но вместо этого с улыбкой соглашается. Спустя пару мгновений Лао Вэнь покидает комнату, и Цзышу чувствует, как веки наливаются тяжёлым свинцом. Его больше не пугают кошмары, потому что Вэнь Кэсин рядом. Вэнь Кэсин для него — маленький белый кораблик в этом грязном кровавом море из страха и сожалений. Его родственная душа, его возлюбленный, тот, кому он безоговорочно может доверять. Чжоу Цзышу закрывает глаза. Когда он открывает их вновь, то понимает, что находится совершенно в другом месте. Судя по обстановке — роскошная комната на постоялом дворе. Бэйюань читает, сидя за столом, а У Си перетирает в ступе травы. В волосах у Цзышу белая нефритовая заколка. На прикроватном столике он находит письмо с коротким: «Я вернусь, любовь моя». — Ублюдок, — болезненно шепчет Цзышу, привлекая к себе внимание. — Где он? После долгих вопросов и пререканий он узнаёт, что Лао Вэнь всё же солгал ему. И про поместье, и про «будем жить вместе, долго и счастливо, и умрём в один день». Чепуха. Ложь. Такая же нелепая, как и слова, которые Чжоу Цзышу смял в кулаке до побелевших костяшек. Вэнь Кэсин умер два дня назад.