Хаос

      Выделенную Эстер комнату освещали небольшие свечи в роскошной потолочной люстре. Женщина несмело провела ладонью по деревянному комоду, оглядела книжный шкаф, до потолка заставленный книгами, и выглянула в окно.       Еще пару часов назад — сколько прошло времени она точно не знала — на улице было светло, как утром, а уже сейчас заметно стемнело. Малиновый диск солнца почти скрылся за горизонтом. Ни одна звезда не загорелась на небе, только слабое свечение луны проглядывалось вдалеке. Эстер прикрыла глаза. Может быть, из-за бесконечно пасмурного Такамшейна женщина привыкла находиться в извечно пасмурной обстановке, и оттого сейчас вся тревога заметно спала.       Она взмахнула палочкой, как бы невзначай проверяя возможность колдовать — из сумки, на большую кровать, стоящую посреди комнаты, приземлилось измятое черное платье. Белая сорочка на ней, прибывшая, словно, прямиком из Святого Мунго, раздражала. По-настоящему кусок ткани никак не сковывал ее движения, но было неприятно. Это не ее одежда, и уж тем более не сама Эстер переодевалась в нее.       Вторым взмахом палочки Дартмут на себе распрямила платье, бережно убрав её во внутренний кармашек рукава.       Что делать ей никто не сообщил, оттого Эстер еще недолго сомневалась в своём нахождении здесь, а после нашла в себе силы выйти из комнаты. Сюда ее перенес домовик вместе с вещами — всего дома, в котором она находилось, женщина не видела. Деревянные половицы по ощущениям должны были вот-вот скрипнуть под шагами, однако этого не произошло. До ушей Дартмут доносились мужские и женские голоса, совсем вдалеке слышался треск стекла. Кто-то очень быстро и агрессивно мерил шагами помещение.       Проходя от одной закрытой двери к другой, Эстер себе под нос проклинала этот дом. В общем-то, после пятиминутной ходьбы туда-сюда, его и домом-то назвать было трудно. Слишком большой, он напоминал ей поместье. Ровно такое же, как и то, в котором когда-то, в далекие двадцать лет, Дартмут удавалось бывать, как гостю, но никогда — как жильцу.       — Госпожа, пройдемте, пожалуйста, благородный эльф Литти проводит Вас к хозяину, — перебирая маленькими ножками поспешила домовик вслед за Дартмут.       Эстер усмехнулась, наблюдая за тем, как она машет ручкой, призывая следовать за собой. До этого женщина часто сталкивалась с домовиками, и, на удивление, Литти выглядела в разы лучше, чем домовики Хогвартса. Одетая в опрятную одежду, отчасти похожую на ту белую сорочку, в которой была сама Дартмут, эльфийка время от времени оглядывалась назад, словно убеждаясь, что за ней следуют.       — Литти, мне нужна карта дома.       — Литти не может дать карту дома госпоже, но может показать ей дом с позволения хозяина, — эльфийка энергично закивала, приоткрывая перед собой массивную дверь. — Проходите, госпожа!       Перешагнув порог, женщина взглядом уперлась в Реддла. Он сидел за большим деревянным столом — такие обычно стояли у высокопоставленных чиновников в Министерстве, и перебирал пожелтевшие пергаменты перед собой. Дармут видела, как сильно напряжены его плечи. Оставив догадки, женщина смело шагнула вперед. До последнего происходящее казалось ей не до конца реальным — Эстер даже подумалось, что, быть может, она каким-то чудом все же умерла или находится в бреду, потому что нахождение некогда однокурсника было тревожно близким. Отрицать тот факт, что прошло слишком много лет, она попросту не могла. Эстер даже вздрогнула не то от холодного ветра, проникающего в помещение сквозь приоткрытое окно, не то от воспоминания, в котором много-много лет назад дала себе обещание больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не встречаться с этим магом.       Свободный стул со скрипом двинулся. Лорд выжидающе посмотрел на нее.       — Что это? — Эстер вскинула брови, пододвигая к себе некоторые из пергаментов. Мягкая подушка на стуле промялась под ее весом.       Множество строк, написанных не человеком и не магом, проявлялись под ее взглядом. Стоило ей переступить от чтения одних координат и краткого пояснения, как появлялись следующие; ровно до тех пор, пока пергамент не закончился. Завидев упоминание о Леди Айленд, женщина провела пальцами по воздуху, напрочь забыв о палочке, и цифры координат сменились на адрес дома, в котором она провела большую часть своей жизни.       — Сводка магических аномалий с первого января девятьсот двадцать седьмого года, — пояснил он, подкладывая Дартмут под руки пожелтевшие листы.       — Но… Откуда? — Эстер внимательно вчитывалась, меж строк улавливая знакомые случаи, с которыми сталкивалась либо сама она, либо видела их в магической прессе, либо просто слышала — от знакомых, в недлинных письмах; от обычных жителей, шепчущихся на узких улочках.       Нехотя она примечала, как много знакомых мест за все время, что она живет, встретилось среди адресов. На лице маской повисло недовольство. Словно, как бы Дартмут не старалась, кто-то мог спокойно взять и оказаться там, где находилась она.       Реддл опустил взгляд на пергамент в ее руках и несколько строк, написанных черными чернилами, сменили цвет на красный:       — Я был там. — пояснил он. — Много нашла своих совпадений?       Эстер сощурилась, но все же отложила один из нескольких пергаментов в сторону. Коротким кивком женщина ответила на его вопрос, откинувшись на мягкую спинку деревянного стула.       Дыхание ее было едва слышным и тяжелым. Сложив руки на груди, женщина наклонила голову, бегло рассматривая не то хозяина дома, не то обстановку в кабинете. За окном, позади мужчины, уже заметно стемнело, и теперь уходящее за горизонт солнце пропало окончательно, позволяя луне светить ярче и ярче на темном клочке неба.       — Что ты хочешь сказать? У Министерства есть все данные? И?       — Такое количество магических аномалий противоестественно. До сорок первого года официальная сводка едва ли насчитает столько же. — Том сложил руки в замок перед собой. — И, вижу, тебя тоже не особо радует количество знакомых мест?       — Если у… Если у них, — Эстер прокашлялась, будто боясь произнести мысли вслух, — есть вся информация о том, что и где происходило, почему этим не занимаются?       — Во-первых, некоторые случаи официально не подтверждены. Когда-то ликвидаторы являлись, если дело касалось магловской местности, где-то наверняка присутствовали авроры для выяснения обстоятельств. Так или иначе, до сороковых Министерство в Лондоне не имело достаточное количество магических ресурсов, чтобы доподлинно фиксировать все аномалии. После войны наши благородные политики обзавелись достаточным количеством возможностей и сил.       — По-твоему они не занимаются этим, — Дартмут кивнула на сводку аномалий, — только потому, что есть все основания предполагать, что и до этого было такое количество…       — Не только, — мужчина резко оборвал ее. Поднявшись с места, он расправил плечи. — У меня достаточно своих людей в Министерстве, чтобы это не предавалось огласке.       — Как это связано с тем, что сейчас происходит? — женщина шумно выдохнула, не вставая с места. С трудом удержавшись от саркастичного «поздравляю тебя с таким количеством преданных людей», Эстер начинала терять терпение. Подумать только! То, что ее местонахождение было явно известно его приспешникам ничуть не радовало, да еще и то дерьмо, которое происходило, было записано в один замечательный список пресловутых магических аномалий.       «Не хватало только встать на учет к шавкам из магического правопорядка», — недовольно подумала она и вздрогнула от собственных мыслей.       — С этим и нужно разобраться, — в ответе послышалось недовольство. — То видение было в сороковом? Сорок первом?       — Май сорок первого, — твердо ответила она. В горле словно встал сухой ком. — Я думаю, что это нелепые совпадения. Как вообще природные аномалии, да и все аномалии могут быть связаны со снами? Это бред!       Эстер резко поднялась на ноги, заходив туда-сюда по кабинету. В висках неприятно пульсировало и дыхание заметно участилось. Её будто бы снова, как и в пресловутой школе, завалили непонятными загадками, в которых теперь была она сама, а ответов никто не дал. Даже не подсказал! Эстер это жутко злило.       — Угомонись, — прошипел Реддл, в два шага оказавшись рядом с Дартмут. — Наберись терпимости, ты уже не школьница, чтобы себя так вести. Если это совпадения, нужно в этом разобраться.       Женщина замерла на месте. Их отделяло сантиметров десять, если не меньше, и ей захотелось сбежать отсюда как можно быстрее. Тон Реддла был холоден. Все это в действительности напоминало школьные года, а его замечание и вовсе заставляло злиться с большей силой.       Прошло много лет. Эстер всякий раз напоминала себе об этом. Из маленькой девочки Дартмут давно превратилась во взрослую, умную женщину, которая до последнего не могла разобраться с тем, что положило начало этой долгой жизни и всем ошибкам, из-за которых она была здесь. То, что школьные годы стали самой большой, неотъемлемой частью происходящего, она поняла давно, однако все еще не могла принять до конца. Эта чреда событий тянулась по сей день — злость не унималась.       — Я не в восторге, что сейчас мы будем копаться во всем этом, ясно? — отчеканила Эстер, до хруста позвонков выпрямив спину. Указательным пальцем она уперлась в его грудь и мягкая ткань рубашки едва заметно смялась. — Я пришла, чтобы разобраться в этом, но вместо того, чтобы прояснить…       Губы Лорда сжались в тонкую нить и он ловко перехватил ее руку, коснувшуюся его груди. В тусклом свете комнаты его глаза блеснули красным, а голос вовсе стал тише прежнего. Он не дал договорить Эстер, поддавшись вперед. Склонившись к ее лицу, взглядом он уперся в ее глаза — зубы Реддла заскрежетали.       — Полагаю, тебе нужно напомнить, с кем ты говоришь, — он сжал ее пальцы до боли и по телу пробежала будто бы волна тока. Ноги Эстер невольно подкосились, как будто кто-то особенно смышлёный шепнул «круцио». В висках Дартмут застучало с новой силой. Казалось, что голова прямо сейчас разлетится на осколки. Щеки Эстер побагровели, и женщина до боли сжала зубы, стараясь не издавать звука. Все внутри словно разгорелось, норовя расплавится. С трудом она сглотнула вставший в горле ком, всеми силами сдерживаясь, чтобы не осесть на колени — не издать ни единого звука.       Зажмурившись, Эстер с трудом выдернула пальцы из крепкой хватки, и неловко отшатнулась назад, спиной оперевшись о холодную стену.       В залитой тусклым светом комнате стало слишком душно. Женщина медленно, но глубоко дышала, не спуская глаз с Реддла, который стоял неподвижно, продолжая испепелять ее взглядом. В его глазах больше не было красного блеска, а рука замерла на том же месте, словно мужчина все ещё до боли сжимал её пальцы. Слова не находились. От глубоких вздохов грудь Эстер вздымалась, натягивая черную ткань платья, — одежда будто бы стала слишком мала, а ткань перестала дышать.       «Ублюдок», — злостно подумала Эстер. Она была уверена, что даже не смотря на невозможность прочесть мысли, в глазах Реддл смог уловить все то, что ей хотелось сказать — выплюнуть в его лицо, напомнив, что она не одна из его шестерок, сплетнями мелькающих в «Ежедневном пророке».       Они еще недолго простояли в полной тишине, прерываемой потрескиванием угольков в камине. Эстер безрадостно, почти бегло, оглядела кабинет, в котором находилась, и свободной рукой потерла пальцы. Боль от его прикосновения уже не чувствовалась.       — Если ты еще раз притронешься ко мне, — оскалилась Дартмут, — я сожгу здесь все дотла.       Реддл не ответил. Медленно опустив руку, он склонил голову набок. На его лице появилась ухмылка, за которой последовало ровным счетом ничего. Ни одного слова и действия в ответ, будто бы на сей раз Тома Реддла искренне забавляла злость Эстер.       Резко развернувшись, Дартмут зашагала к выходу. Дверь за ней громко захлопнулась.       Волшебная палочка, до этого разговора находившаяся в рукаве платья, мирно покоилась в ладони Тома. Не обнаружив ее, в момент женщина замерла посреди тёмного коридора, проклиная его на чем свет стоит.