Курение убивает

      — От тебя перегаром несёт за версту, жуть, — произнесла Люмин, нахмурившись, и предусмотрительно отошла от брата на два шага.       Итэр с громким выдохом кинул портфель на пол. Зная, что сестра обязательно прочитает ему лекцию, он не спешил покидать порог: Люмин негативно относилась к любому роду вредных привычек, и, страшно было подумать, что ждало его сейчас — в худшем случае, входная дверь послужит путём отступления.       — Блин! Прям так чувствуется? — брат растерянно почесал затылок, явно желая показаться невинным, и поспешил оправдаться: — я только рядом постоял! Честно!       — Надеюсь на это, — строго ответила она, сложив руки на груди и, стараясь выглядеть максимально серьёзной, продолжила: — и только начни. Не будет тебе спокойной жизни со мной в одном доме!       Итэр быстро закивал, соглашаясь с наставлениями. Но, когда он наконец осмелился поднять глаза и заметил порозовевшее от недовольства лицо сестры, не смог сдержать смешок: а выглядела она совсем не так грозно, чтобы в полной мере «напугать» его.       — Эй! Не смейся — я ведь серьёзно..       Мимолётно Люмин даже обидела беспечность брата: она ведь любила его и всего лишь хотела защитить, своим, своеобразным способом (всё, что пугало её или вызывало отвращение, автоматически становилось опасным и для её близких).        — Боюсь-боюсь, Люми, — хмыкнул он. — Сестра, я ведь прекрасно знаю, как ты относишься к вредным привычкам — никогда бы не позволил тебе так легко узнать, что я курю-.. Точнее: никогда бы не начал.       — Ну я запомнила, — прищурилась она и наконец смягчилась. Люмин подошла ближе и принялась стягивать с Итэра куртку. — А сейчас пойду повешу твои вещи на балкон: терпеть не могу этот запах.       Если бы Итэр сейчас оказался рядом, то непременно напомнил бы сестре о так скоро забытых принципах. Но брата здесь не было, поэтому никто не смог помешать Люмин, зажмурившись, припасть к сигарете.       Первое, что ощутила она: горечь, вяжущую рот. Захотелось побыстрее откашляться и напиться воды, но Люмин не торопилась «сдаваться»: сделала ещё одну затяжку — и этого ей уже хватило с полна. Дым, неприятно щекотавший горло, вызывал жжение, а ненавистный запах табака, казалось, окутал её плотным туманом, и теперь она ощущала его везде: в волосах, руках, одежде. Вместе с лёгким головокружением Люмин почувствовала странное возбуждение, и это напугало не меньше громкого кашля прервавшего тишину этажа.       Девушка поспешно сунула сигарету обратно Тарталье, постаравшись успокоиться. Глаза Люмин заслезились и, не сразу, но она всё же взглянула на него, чтобы оценить, насколько сильно опозорилась.       Чайлд смеялся, и к такой реакции Люмин, пожалуй, была готова меньше всего. Поняв, что это ещё хуже, чем формальное осуждение (и насмешила она его похоже), девушка спрятала лицо за ладонями, желая скрыться от всего мира: как вернётся домой обязательно обдумает, в какую школу ей лучше перевестись, чтобы никогда больше его усмешка не напоминала ей о произошедшем.       Осознание слабо вязалось в её голове: она впервые закурила, чтобы впечатлить парня, который ей нравится. Только вот реализация подвела да и актриса из неё никакая.       И когда желание понравиться успело стать важнее собственных принципов?       — Ну ты даёшь, — продолжал смеяться Тарталья, а желание Люмин провалиться сквозь землю росло в геометрической прогрессии. — Принцесса, погляжу, курение всё же не твоё.       Лелея мысли о побеге, она и не поняла, когда его рука легла за её спину. Чайлд, ободряюще погладив Люмин по плечу, продолжил:       — Пойдём обратно. Налью тебе воды.       Та закивала. Будучи максимально сконфуженной (этот инцидент стал для неё кульминацией всего вечера), она не сопротивлялась особо, когда Тарталья, прижавшись плечом к её, помог подняться, и «вполуобнимку» они вошли в квартиру.        Первое, что услышала Люмин, пересекая порог, обеспокоенный голос подруги: о нет, ей ведь предстоит посвятить и Мегистус в произошедшее — без подробностей Мона обойтись точно не сможет, и ей снова придётся пережить этот стыд.       — Люмин-.. Тарталья! Что с ней?       Люмин, неуверенно выглянув из своего импровизированного укрытия, заметила, как, наклонившись, Чайлд шепнул подруге что-то. Мегистус нахмурилась, но, видимо заметив ладонь Тартальи, лежащую на плече Люмин, она довольно хмыкнула, быстро, однако, изменившись в лице.        — Вот оно значит как? — с усмешкой поинтересовалась у неё Мона, и Люмин вновь спрятала лицо за ладонями: теперь и подруга всё узнала, и даже не от неё самой! — Я и не думала, что ты, Люмин, у нас такая!       — Не правда..       — Налью ей воды и скоро вернусь. Скар в квартире ведь, да?       — А куда ему деться? Люмин, я буду в зале, — бросила астролог прежде чем дождаться ответа Люмин, которая была готова уцепиться за любую возможность избавить Тарталью от своего общества.       Осушив предоставленный стакан воды, Люмин, стараясь избегать зрительного контакта, протянула его Тарталье обратно.       — Ещё? — усмехнувшись, уточнил он.       Она покачала головой, и между ними ненадолго повисла тишина: что ей следовало делать теперь? Желая предстать перед ним в выигрышном свете, ей было сложно сообразить, чтобы сказать, чтобы не запомниться ему посмешищем. А Люмин была убеждена: именно так он сейчас и думает о ней.       — Ну, что, красотка. Теперь вместе будем курить у чёрного?       Девушка, растерявшись, промолчала: ей тяжело было понять шутка это или насмешка.       — Да брось ты. Всё бывает в первый раз.       Рука Чайлда вновь коснулась её плеча, и она несмело подняла глаза. Его взгляд был мягким, внимательными, почти заботливыми, и Люмин почувствовала, как напряжение потихоньку отпускает. Тарталья смотрел на неё с дружеской, немного лукавой улыбкой, и она наконец осознала, что он совсем не собирался насмехаться над ней.        — Знаешь что?       Чайлд снова достал пачку сигарет, и Люмин поспешила уточнить:       — Нет. Больше мне не хочется.       Он хмыкнул.        — Больше предлагать не буду. Но держи пачку, она уже пустая. Потом посмотришь на неё и может посмеёшься, вспомнив меня.       Девушка с удивлением приняла «презент»: совсем новая; похоже, он купил её не так давно. Она мимолётно зажмурилась: и почему злоупотребление Тартальи не откликается в ней ненавистью, а своя слабость вызывает ничего кроме отвращения?        — Хорошо.. Спасибо.        — Тогда, я пойду, — ответил он, напоследок трепая её по старательно уложенным волосам. — Не скучай.       Когда Тарталья ушёл, Люмин не долго стояла одна, задумчиво разглядывая коробку: на кухню за расспросами залетела Мона.        — Ну а теперь подруга рассказывай!

———

      — Мы вошли в квартиру в обнимку!?       Люмин пылала какой раз за вечер. Зарывшись пальцами в волосы, она уткнулась подбородком в согнутые колени: хорошо, что сейчас никто кроме подруги не мог видеть её в таком состоянии.       — О да, подруга. Похоже, ты была под сильным впечатлением.       Мону, в отличие от Люмин, ситуация приводила в восторг: её замкнутая подруга за один вечер смогла сблизиться с парнем, который ей явно нравился (пусть Люмин никогда и не говорила об этом прямо), и Мегистус не могла не радоваться за неё.        — Ты не только заговорила с ним, но ещё и закурила! Люми, ты сегодня нечто!       Люмин подняла на неё обеспокоенный взгляд: и ведь ничего весёлого в этом не было. Она забыла о принципах, поставив себя в ужасно неловкое положение. Да, это определённо сделало её ближе к Тарталье, но факт остаётся фактом: она позволила чувствам взять верх — и вот, что из этого вышло.       — Я-.. Мона, я не осознавала, что делала, — ответила Люмин, понимая насколько глупо это звучало со стороны: не осознала, когда сигарета во рту оказалась? — Просто не хотела, быть в его глазах.. «принцессой».       — О, Боже. Он даже дал тебе милую кличку! — воскликнула астролог, казалось, проигнорировав всё, что было сказано до этого ласкового прозвища.        — Но я так.. опозорилась!       Мегистус замялась. Не сразу найдя, что ответить, она поколебалась поначалу: радуясь за подругу, Мона и думать забыла о том, что Люмин произошедшее воспринималось иначе. Где Мегистус видела забавную, несколько неловкую ситуацию, она была уверена: произошла трагедии. Вряд ли она так представляла их первый диалог.       У Люмин всегда был план. Её перфекционизм распространялся на все сферы жизни, и она сильно нервничала, когда что-то шло совсем не так, как она продумала. Наверное, подумала Мона, Люмин уже давно установила, как она должна вести себя с Тартальей в этот вечер, что должна делать, чтобы понравится. И когда попытка стать ближе провалилась, подруга, конечно, поставила на себе крест.       Но ведь Тарталья не оттолкнул её: немного испуганную и, должно быть, до смешного смущённую. Мона знала Чайлда, и, признаться, он редко обращался так с кем-то, кто ему действительно безразличен.       Осталось доказать подруге: необязательно относится ко всему с такой важностью. Мона видела: Люмин была растеряна и нуждалась в поддержке.        — Люм.. — астролог хотела подойти, но в дверь кухни, что она подпирала своей спиной, постучались. — Я знаю, что тебе невероятно стыдно. Но не думай об этом так критично.        — Но я нарушила свои принципы-..        — Но с тобой ничего не произошло! Всего один раз, зато у тебя и Чайлда теперь есть общее воспоминание. Он ведь посмеялся над тобой не зло. Если бы он насмехался над тобой, то вы бы не шли в обнимку попить воды, потому что тебе было нехорошо. А курение — ну, убедилась, что это бяка редкостная? Вот теперь можешь быть уверена, что оно тебе не надо.       Люмин ненадолго замолчала и, на удивление Мегистус, скоро на её губах расцвела слабая улыбка.       — Он правда не подумал обо мне ничего дурного? — тихо спросила она.       — Ну конечно нет! — астролог похлопала в ладоши: победа — получилось намного быстрее, чем она ожидала.       Мона подбежала к ней и крепко-крепко обняла.       — Я рада за тебя, сегодня ты была невероятна. Но, пожалуй, твоя батарейка исчерпала себя.       — Это точно.. — вздохнула Люмин, прижавшись к подруге в ответ: слушая размеренный темп её сердца, она и сама невольно успокаивалась.        — Ладно, Люми. Хочешь, вызову тебе такси? Или подождёшь, когда все разойдутся? Кажется, Скара собирался сворачиваться к ночи: утром приедет его сестра-грымза, надо успеть прибраться.       — Я помогу с уборкой!       — Ты чудо! — заулыбалась и Мона, чмокнув ту в щёку.       Так Люмин провела остаток вечера на кухне. Было достаточно много времени наконец обдумать всё наедине с собой, по крайней мере, она точно смогла понять две вещи: сигареты на вкус, как жидкость для протирания стёкол и, кажется, теперь она для Тартальи, как минимум, хорошая знакомая.       «В этом определённо есть смысл», — подумалось Люмин, когда она посмотрела на пустую коробку, а в мыслях вновь вспыхнул образ обаятельного рыжика.       Когда в квартире наконец-то стало тихо, первым на кухню заглянул Скарамучча. Уставший, он плюхнулся на стул рядом с Люмин.        — О, староста. Тебе не было скучно тут одной?       — Вовсе нет. Пойдём убираться?       — Мг.. А ты ела что-нибудь? Что-нибудь ещё обязательно должно остаться.       Она попыталась возразить, но Скар оказался настойчивее, и через пару минут они вдвоём с удовольствием ели печенье.        — Есть ещё целая пачка чипсов. Не хочешь?        — Не очень люблю такое на ночь. А это что?        — Кажется, Мона что-то приносила. Какие-то крекеры.        — Эй, вы! — в дверях со шваброй появилась недовольная Мона. — Я принесла вам два мусорных пакета, поднимайте свои задницы.        — Староста, доедай. Снизойду до уборщицы.       — Это твой дом, Скара! — воскликнула Мегистус, пихая Скарамуччу в бок. — Люмин, ты ничего не ела?       — Мне было.. неловко возвращаться в зал.       — Что же помешало? Никогда не видел, чтобы ты так плясала: а тут было неудобно зайти?        — Скар-.. — не успела попрекнуть его астролог.        — Наверное, Мона позже объяснит тебя, — вздохнула Люмин. — Я наелась, помогу Моне отмыть пол.       Когда они закончили на часах было почти три. Люмин не стала беспокоить мирно спящего брата, поэтому не долго думала, когда Скарамучча предложил подвести её до дома.

———

      — А ты боялась: и ведь я выпил всего две бутылки пива!        — Что? — уточнила Люмин, протиснувшись между передних сидений. Глядя на ухмыляющегося Скарамуччу округлившимися от удивления глазами, она, всё же понадеявшись, что он шутит, неуверенно продолжила: — как это-..        — Скар..       Промычав ещё что-то недовольно, Мона поспешила напомнить Скарамучче:        — Я же просила! Она ведь теперь не уснёт!       — Ты вёл пьяный!? — ужаснулась Люмин: совсем размякнув, она и не подумала убедиться в его трезвости!        — Ой, староста: мы приехали — приехали, мы целы — естественно, водила из меня не плохой даже нетрезвый. Ты бы не села в машину.        — Ты должен понимать, что это серьёзно и карается законом. Я-.. в следующий раз я не пущу тебя пьяным за руль!        — С алкотестером придёшь что ли? — хихикнул Скар.       Не желая тратить последние силы на перепалку со Скарамуччей, она, тихо вздохнув, откинулась обратно на сидение. Когда обзаведётся алкотестером, обязательно поблагодарит его за идею.       Всё же Скара ждала кара в виде подзатыльника от Мегистус, и Люмин слабо улыбнулась, молча наслаждаясь возмездием.        — Доброй ночи, Люм, — повернулась к ней уже довольная подруга, посылая воздушный поцелуй. — Напиши утром, как чувствуешь себя.        — Хорошо. Спокойной ночи, Мона, Скарамучча.        — Иди уже, гроза пьяных водил. Сладких снов.       Ожидая лифт, она думала о том, сколько всего потрясло её сегодня и, конечно же, центром её неспокойных мыслей был Чайлд Тарталья.