Курение убивает

      — Ну, что? Какой у него урок?       Люмин вздрогнула: совсем бесшумно рядом с ней появилась Мона, никогда до этого не подходившая к стенду со школьным расписанием. Щёки девушки зажглись румянцем, и она отвернулась от подруги, которая, казалось, видела её насквозь и оттого смущала ещё больше.        — Вообще-то, я смотрела наше расписание, а не Тартальи.       Его имя слетело с губ совсем неслышно: Люмин не хотела, чтобы кто-нибудь вдруг подумал, что они обсуждают его.       — С чего ты взяла, что я спрашиваю именно про него? — подловила её Мона и, ожидаемо, ответа от растерянной Люмин не получила. — Так какой у него урок?        — Химия, — ответила она ещё тише, — на третьем этаже.        — А у нас?        — А у нас...?       — Ясно всё с тобой, — усмехнулась она и подошла ближе, не сразу, однако, найдя их класс в расписании. — Ага, у нас.. литература в 115. Идём.       И Мегистус, взяв её под локоть, поволокла к кабинету.       «Я ведь даже не успела посмотреть, что у него после химии.. Сфотографирую его расписание в следующий раз, не то будет неловко, если Мона снова подловит меня на этом»       Стоя у дверей закрытого класса, Люмин, до этого увлечённая лишь повторением материала, невольно прислушалась к разговору одноклассниц. Она не хотела подслушивать, но до неё дошли обрывки их беседы, и одно лишь упоминание Тартальи, заставило Люмин подойти ближе:       — Тарталья? С ней? Да он флиртует с каждой второй! С прошлой подружки и месяца не прошло.        — Да я видела, как они обжимались у чёрного.       — Самодовольный дурак, терпеть не могу его. То, какой он на самом деле грубиян, просто убивает меня: как такие вообще нравятся девушкам?       У растерянной Люмин глаза на лоб полезли: да уж, Чайлд слыл прекрасной репутацией. Но с ней Тарталья был так учтив и мил, даже заботлив, и она бы никогда не отозвалась о нём в подобном ключе. Мысленно девушка уже успела оправдать Чайлда. И ведь в самом деле, у него могло быть просто плохое настроение, тяжёлый день. Да, это не повод для грубости, но и не повод клеймить его «грубияном» или «самодовольным дураком».       Размышляя об услышанном, она не сразу обратила внимание на то, как быстро опустел коридор: пришёл учитель, поспешив открыть кабинет.       — Утро, Люмин.       На её плечи вдруг приземлились две широкие ладони. Люмин подняла голову, встретившись со знакомыми глазами цвета морской волны. Ей задорно улыбался Тарталья.       «Вспомнила солнце — вот и лучик»       — Привет, — Люмин неловко заулыбалась в ответ и, не обнаружив рядом одноклассниц-сплетниц, снова посмотрела в его светлые глаза: ну как Чайлда можно назвать злодеем?       — Как дела? — завёл непринуждённую беседу он.       — Хорошо. А.. Как ты?       — Увидел тебя и стало лучше, — она просияла: Чайлду, возможно, ничего и не стоило сказать это, а Люмин будет думать о его словах ещё долго. — Скажи, а Скарамучча в школе?       — Да, должен быть в классе.       — Отлично, пойдём к нему.       Он, взяв её за запястье, повёл в класс, и Люмин, старательно желавшая избежать сплетен, обнаружила на себе слишком много любопытных глаз.       — Привет, Чайлд, — отозвалась Мегистус, когда они приблизились к её парте. Не без лукавства она оглядела сначала Тарталью, а затем и Люмин, и та, заметив этот взгляд, покачала головой: «Молю, лишь бы она не сказала чего-нибудь неловкого».       — Привет, Мона. Оп, Скара, — Чайлд, не отпуская руку Люмин, похлопал подоспевшего к ним Скарамуччу по плечу. — Ребятки, как насчёт сходить на матч в эту субботу: я, ты, Мона и Люмин. М?       — Ну давай, — Скар пожал плечами. — Мона? Староста?        — Я за.        — У меня репетитор.. — достаточно удивившись приглашению, пробормотала Люмин.       Для осознания ей требовалось явно больше времени, чем те несчастные секунды, в течении которых она должна была дать ответ.       — В субботу вечером? — удивился Тарталья. — Ну ты трудяга конечно.       — Кажется, ты говорила мне, что перенесёшь? — попыталась помочь Люмин Мегистус, незаметно толкнув носом своей туфли её.        — Да? Я не помню..       — Да-да. Было такое, — закивала она. — Ты тогда ещё сказала мне, что суббота освободилась.        — А.. — до Люмин наконец дошло: — кажется, я тоже свободна.        — Ну и супер, пиво с меня.       — Не верю, что Люмин согласилась идти с нами пить пиво, — бросил Скарамучча, когда Тарталья ушёл.       — Скар, я думаю в понимании Люм на футбол необязательно ходить только ради того, чтобы бесплатно выпить пива.       — Я не виноват, что Кэйя раздаёт его всем, кому не прочь.       — Ага, значит мне стоит перенести репетитора.. — пробубнела себе под нос девушка, делая заметку в телефоне.       — Староста, а ты уверена, что тебе там понравится? Много людей, очень шумно, пиво, — уточнил Скарамучча, наклонившись ближе к усевшейся за парту старосте.       — Но.. Тарталья меня пригласил.. Скар уже было хотел выдвинуть ещё один аргумент (он был убеждён, что Люмин ни за что бы не стала фанаткой всего того хаоса, что происходил, когда любимая команда наконец забивала гол), но, посмотрев в сияющие глаза девушки, вдруг запнулся.       — Точно, Тарталья пригласил, — вторил её словам Скара. — Мона, кажется, я должен был кое-что тебе сказать.       — А? Не теряя время на объяснения, он вытянул Мегистус из кабинета и, удостоверившись, что рядом не было ни одной души, способной услышать их, проговорил:       — Ты говорила, что Люмин нравится Тарталья, но я не думал, что всё настолько серьёзно. Староста точно в него влюбленная: но, камон, ведьмочка, ты же знаешь Чайлда.       Мона вдруг нахмурилась и, сложив руки на груди, отступила от Скарамуччи на два шага. Категоричной позиции своего парня она не разделяла.       — Скар, она наконец начала думать о чём-то кроме своих тревог. Я не имею права забирать у неё это: и Чайлд так приветлив с ней. Сегодня он нагрубил моей однокласснице в буфете, а с Люмин был необычайно мил. Ты же сам видел..       — Я тоже беспокоюсь за старосту. И-..ладно, я не имею права лезть в личную жизнь Люмин, но знай: я думаю свести их, это не лучшая твоя идея.       — Поверь, в случае чего, я не дам её в обиду. Скар не стал более с ней спорить и молча вернулся в кабинет, и убеждённая в своей правоте Мегистус поспешила следом.

———

      В последний год обучения предстояло немало работы, и Люмин даже чувствовала лёгкий мандраж, составляя распорядок дня. Ей нравилось пересматривать свой ежедневник с осознанием того, что у неё совершенно не было времени на что-то помимо учёбы, не было времени на какие-либо «глупости». И девушка с гордостью называла это продуктивность. Однако своей продуктивностью иногда приходилось жертвовать ради внеклассных занятий: таких, например, как подготовка к последнему звонку. Так и сейчас, Люмин, которая могла провести вечер за учебниками, осталась в школе на репетиции вальса.       — Как это ты не придёшь, Итэр.. — чуть ли не проскулила она. — Почему ты раньше не сказал? Теперь я буду одна без пары стоять.       — Люми, прости. В колледже дополнительные поставили, — виновато ответил брат. — Я куплю тебе что-нибудь сладенькое в знак извинения.       — Только если это эклер с заварным кремом.       — Понял: набор эклеров с заварным кремом.       — И всё же.. — она оглядела спортивный зал: кажется, собрались почти все. — Похоже, я и правда одна сегодня без пары.       — Может кто-то ещё не пришёл? Станцуешь с кем-нибудь другим.       Люмин чуть нахмурилась. Как-то не по себе ей от мысли, что придётся разделять такую близость ещё с каким-то парнем (только если это не Чайлд Тарталья).       — Ладно, прости, что задерживаю. Удачи на паре.       — Не скучай, пока, сестричка.       Нехотя поднявшись со скамейки, расстроенная Люмин побрела в сторону Моны и Скарамуччи.       — Не придёт? — спросила Мона.       — Не-а.       — И Тартальи нет, — проговорил Скар. — Но ещё бы он посещал репетиции вальса. Да и не сказать, что его партнёрша часто ходит. А с кем он танцует вообще?       — Э-э, ну вроде кто-то с его класса, — предположила Мегистус.       Она невольно подумала о том, как было бы здорово, окажись её партнёром сегодня Тарталья. «И о чём я думаю»,— попыталась образумить себя девушка. — «У него ведь уже пара есть, а я будто отбить вздумала»       — Что ж, тогда буду одна репетировать вальсовый шаг, — решила Люмин.       — Подожди, может кто-то сегодня без партнёрши, — попыталась воодушевить её подруга.       — Не хотела бы кого-то обременять.. Да и я нелёгкая, а в конце первой части у нас ведь небольшая поддержка.       — Да, лучше же одной просто кружится на месте, — съязвил Скарамучча. — Постоял я так без Моны один раз — только зря время потратил. И чё за глупости, староста: я тебя могу поднять и вместе с тобой присесть сто раз. Выкинь эту чушь из головы. — Это точно. Да я и сама тебя поднять могу!       Люмин лишь тихо посмеялась.       Когда в зал вошла хореограф, собравшиеся быстро выстроились в колонну. Она, произвольно разбив ребят на две группы, начала прогонять каждую по отдельности.       Скарамучча и Мона попали в первую группу, и Люмин с удовольствием наблюдала за их танцем. Вместе они смотрелись просто чудесно и вальсировать так же прекрасно. Лицо Скара вдруг становилось невероятно сосредоточенным, Мона же напротив — полностью отдавалась ведущему танец Скарамучче и всегда дарила зрителям лёгкую улыбку. Он был с ней нежен, и Люмин ощущала это даже будучи обычным наблюдателем: то, как Скар улыбался Моне в ответ, когда они наконец пересекались взглядами; как поглаживал тыльную сторону её ладони большим пальцем. Люмин ловила эти мелочи с таким трепетом, будто кто-то также бережно относился к ней самой.       Когда с первой группой было покончено, хореограф подозвала к себе оставшихся.       — У меня сегодня нет пары, — призналась Люмин.       — Ничего, Сяо тоже без партнёрши, — ответила хореограф, лишая её возможности, гордо вальсировать в одиночестве, и подозвала парня к себе.       Сяо был её одноклассником, и, признаться, несмотря на то, что вместе они проучились два года, Люмин знала о нём намного меньше, чем об остальных своих одноклассниках. Нет, пожалуй, она совершенно ничего о нём не знала. Сяо не был особо общительным, в классе, кажется, ни с кем не общался, зато неплохо учился — на этом она и закончила мысленную характеристику одноклассника. Насколько хорошо он танцевал, девушка тоже была не в курсе.       Сама Люмин танцевала неидеально. Изначально она и вальсировать не планировала, но поддавшись уговорам Моны, мол, "это ведь наш последний школьный день, он должен быть особенным", девушка до сих пор не пропустила ни одной репетиции, основательно взявшись за обучение танцу. Даже с партнёром проблем не возникло: Итэр сам предложил свою кандидатуру, стоило ей единожды обмолвиться об этом. Правда, получалось у неё далеко не сразу: и это в тайне злило Люмин, идеальную и всегда первую. Она смотрела на пластичных одноклассниц с идеальными осанками и гордо поднятыми головами, ловко вальсирующих в парах без особых на то трудностей; приходила домой и тренировалась у зеркала: шаг, поворот головы, реверанс. Она долго привыкала к Итэру. Пока остальные свободно кружились по часовой стрелке, они по отдельности разучивали вальсовый шаг, но, когда становились вместе, неизбежно путались, наступали друг другу на ноги несчитанное количество раз, сбивались с ритма, если удавалось танцевать под музыку. И лишь спустя месяц у них начало получатся. Оттого Люмин переживала, насколько хорошо станцует с другим. Пожалуй, многое зависело и от партнёра (всё же, Тарталье пришлось бы нагнуться, чтобы хорошо смотреться вместе с ней в паре, если бы они вдруг танцевали вместе).       Не успела Люмин ничего сказать, как Сяо, в один шаг оказавшись рядом с ней, одной рукой сжал её талию, а другую заключил в своей. Её, признаться, даже смутила такая резкость. Опустив глаза, она прошептала, чтобы стоящие рядом вдруг не стали свидетелями её слабости:       — Я не очень хорошо танцую.       Сяо ничего не ответил, но, когда заиграла музыка, повёл её умело. Сначала она, невольно задумавшись, не сразу подстроилась под его темп и чуть было не сбилась. Однако Люмин была приятно удивлена: Сяо танцевал хорошо. Он не был слишком быстр, не делал широкие шаги (чем грешил Итэр, и Люмин долго переучивала его), успевал помогать ей докрутиться на поворотах. Она не соврёт, если скажет, что двигался он даже лучше её брата.       Разминка завершилась, и Люмин вернулась на место к друзьям.       — А ты боялась, — хихикнула Мегистус. — Вы прекрасно прошли. Сейчас будем танцевать начало первой части, думаю вы будете также хороши.       Люмин, довольная похвалой, слегка покраснела и слабо улыбнулась.       — Сама в приятном удивлении.       — А сам он с кем танцует? Ну, Сяо.       — Вроде Гань Юй? Я не уверена..       — Точно, она ведь его двоюродная сестра, — припомнила Мона. — Вот они и танцуют вместе.       — Не знала, — пожала плечами она, невольно припоминая прошлые репетиции: и ведь даже по его отношению к Гань Юй трудно было проследить, что они близки.       Итэр всегда ждал её, пока Люмин приводила себя в порядок, приходили и уходили они тоже всегда вместе, а во время тренировки брат всячески поддерживал её. Гань Юй же всегда была в сопровождении подруг, а Сяо — один; и в школе они вроде никак не взаимодействовали. Девушка покачала головой: нельзя судить людей по себе. Не у всех братьев и сестёр сохраняется такая связь, как у неё с Итэром. Люмин попыталась найти Сяо взглядом и скоро заметила его одиноко сидящего вдали от всех. Наверное, таков его выбор: находиться всегда в тени.       За два месяца они успели поставить начало первой части танца: выход и небольшой по продолжительности вальс, который каждая из двенадцати пар танцевала в своей половине. Пока хореограф не установила для них чёткой расстановки, поэтому Люмин старалась как могла для того, чтобы в финальном варианте рисунка быть ближе к зрителю (быть впереди это ведь значит танцевать хорошо?). Сейчас между парами установился приблизительный, удовлетворяющий почти всех танцующих вариант расстановки, и Люмин попадала во вторую линию, чем не была особо дольна, но была рада, что Итэр смог выбить им хотя бы это место.       Хореограф пригласила всех подняться. Люмин, встав на начальную точку, одну руку опустила вдоль тела, зафиксировав ладошку параллельно полу, а вторую вложила в свободную ладонь Сяо. Его рука была шершавой, с ощутимыми мозолями: она даже попыталась отгадать, от чего они, и первой же мыслью решила, что, похоже, он занимался спортом.       — Ты выходишь вторая? — спросил у неё Сяо, и Люмин не сразу ответила: неужели он решил заговорить с ней?       — Да. И я должна один раз покрутиться. Я скажу, когда ты должен будешь вытянуть руку.       Он кивнул.       Заиграла музыка, и в нужный момент паре удалось повторить этот элемент без особых трудностей. Когда они стали на свою точку, Люмин завороженно наблюдала за тем, как двигались пары первой линии, среди которых были и Мона со Скарамуччей. Пожалуй, сейчас позиции ближе к зрителю заслуженно занимали хорошие танцоры, и Люмин с Итэром придётся сильно постараться, чтобы посоперничать с ними.       Настал их черёд танцеваться. Пара хорошо держалась в строю, и Люмин, сосредоточенная на своей технике, совсем забыла о поддержке в конце. Поэтому, когда Сяо, сжав её талию обеими руками, попытался поднять Люмин, она не успела оттолкнуться. Поддержка, однако, удалась, девушка успела вытянуться, найдя опру в его плечах, и, не без труда, но Сяо смог прокрутить Люмин один раз, прежде чем опустить и неизбежно столкнуться лбом с её подбородком. Они еле как смогли удержать равновесия и не упасть на смех остальным.       — О Боже, прости, это я не успела оттолкнуться, — рассыпалась в извинениях покрасневшая от стыда Люмин, глядя на то, как, зажмурившись, Сяо потирал место удара. Её подбородок тоже зудел, но, распереживавшись за целостность временного партнёра, она не обратила на это должного внимания. — Сильно больно?       Если честно, Люмин даже представить не могла, чего ожидать от одноклассника: Сяо был парнем спокойным, но она не знала его от слова совсем, чтобы быть уверенной в том, что не ответит ей гневным оскорблением (всё-таки, не каждый день тебя таранят подбородком).       — Нормально, — вздохнул он, глядя на неё совершенно спокойно: кажется, Сяо не злился.       — Прости..       — И всё же я поставила вам сложную поддержку для начала, — рядом с ними появилась хореограф.       Люмин поспешила ретироваться:       — Что вы, совсем нет.. Просто, я задумалась, не успела сориентироваться. Больше такого не повториться.       — Тогда, будь добра, проводи своего партнёра в кабинет медсестры.       — Конечно.       Пара в тишине покинула спортзал, но, чувствуя вину, Люмин не смогла долго молчать:       — Наверное, ты сейчас злишься на меня и думаешь, какая я недотёпа...       — Не думаю, — ответил он. — Перестань извиняться и давай пойдём в тишине.       «И всё же иногда он бывает резок», — подумала она и снова чуть не проговорила извинения.       В медпункте никого не оказалось, и Люмин уже было хотела отправиться на поиски медсестры, в то время как Сяо спокойно вошёл в кабинет, сходу доставая из холодильника лёд. Она, оглядываясь, зашла следом.       — Ты уверен, что мы можем-..?       — Держи, ты ведь тоже ушиблась.       Неуверенно кивнув, Люмин села рядом с ним на кушетке, прижав кулёк со льдом к своему подбородку: теперь место ушиба ощутимо заныло.              Она, не желая, в случае чего, остаться для Сяо худшей партнёршей по вальсу, нарушила его просьбу, снова попытавшись завести диалог:       — Я пойму, если ты не захочешь продолжать танцевать со мной.       — Мы не сможем репетировать по одиночке.       — Ты точно не-..?       — Нет, я не злюсь на тебя. Мне всё равно.       Люмин опешила.       — Всё равно? — переспросила она.       — Мы танцуем с тобой первый и последний раз, последний раз так разговариваем: почему я должен делать какие-то выводы о тебе?       — Ясно, — тихо ответила девушка.       В его словах был смысл, и всё же прямота одноклассника показалась ей грубой. Она ведь всего лишь хотела убедиться, что не оставила о себе превратное впечатление. Но, раз Сяо всё равно, ей ведь должно быть проще?       Интересно, скольким людям, которым она пыталась угадить, так же это безразлично?       Когда они вернулись в зал, продолжили тренировку как ни в чём не бывало. Только вот Люмин, не в силах выбросить из головы невольно задевшие её слова Сяо, заметно поникла.

———

      — Ты всё дуешься из-за неудачной поддержки? — не отстала от неё с расспросами Мона. — Я не могу быть спокойна, зная, что ты грустишь из-за этого.       — Нет-нет, — поспешно заулыбалась Люмин, стараясь вернуть непринуждённый вид: о разговоре с Сяо она решила подруге не говорить. — Просто задумалась.. Прости.       — Ну ты смотри. Если вдруг Сяо там обижал тебя, я ему быстро порчу на жидкий стул организую.       — Что ты, он не обидел меня.       Мегистус недоверчиво пощурилась, но всё же не стала вновь поднимать эту тему, переключив внимание на идущего им навстречу Тарталью.       — Смотри, это же Чайлд. Вот иуда рыжий: а на репетицию чего не пришёл?       Люмин живо подняла голову: и правда он. Быстро пригладив растрёпанные ветром волосы, она постаралась сохранить на лице улыбку.       — А вы откуда? Ещё учитесь? — поинтересовался Тарталья, когда они сравнялись.       — Посмотрю, кто-то и не в курсе о репетиции вальса, — язвительно ответила ему Мона.       — Ой, точно-о-о, — почесал затылок он. — Моя красотка сегодня занята была, так что.. Не считается.       «Моя красотка».       Люмин вздохнула, и всё же ей не стоит полагать, что она особенная. Иногда, думая о Тарталье, девушка совсем забывала: она для него пока всего лишь хорошая знакомая.       — А вот у Люмин тоже пары не было. Составил бы хоть ей компанию.       — Правда? — Тарталья перевёл взгляд на неё.       — Да, сегодня я была без Итэра.       — Вот не повезло. Принцесса, в следующий раз позвони мне. Иначе я не переживу, если вновь упущу свой шанс!       Но всё же Люмин нравилось думать, что она для него одна такая «принцесса».