Курение убивает

      Люмин встала рано. В комнате было темно и прохладно, и она не сразу заставила себя покинуть тёплую постель. Стоило вылезти из под одеяла, Люмин кинуло в дрожь и, обхватив руками плечи, она почти забралась обратно в кровать, но вовремя зазвонивший будильник напомнил девушке о предстоящих делах.       Постаравшись быть как можно тише, Люмин выскользнула из комнаты, осторожно пошагав в сторону кухни, где уже, однако, стоял гул.       — Итэр? — тихо позвала она, выглянув из-за двери.       Брат стоял у плиты, склонившись над шипящей сковородкой; рядом с ним на усыпанной мукой столешнице стояла миска с тестом. Он отозвался не сразу, видимо, увлечённый готовкой, поэтому Люмин позвала снова уже чуть громче.       — Люми? — повернулся к ней Итэр. Завидев его в фартуке с неаккуратно собранными в хвост волосами, она улыбнулась, — доброе утро. Почему ты так рано встала? Тебе ведь сегодня не надо в школу.       — Доброе утро. Да, школы сегодня нет, но у меня репетитор.       Люмин уселась за стол, продолжая наблюдать за братом.       Итэр любил радовать её завтраками и, в основном, утром всегда готовил он; её заботой были обед и ужин. В то время, как Люмин спешила побыстрее закинуть всё в кастрюлю и вернуться к делам, он не ленился встать пораньше и готовил неспеша, любил подольше посидеть над новыми рецептами. Беспорядка, однако, всегда было больше после Итэра.       — Репетитор? — удивился он. — А он у тебя разве не вечером?       — Я перенесла, сегодня вечером планы.       Брат посмотрел на неё с заметным интересом, — ожидаемо, едва ли Люмин когда-нибудь ставила что-либо превыше своих занятий.       — Ого. Что за планы, раз уж ты перенесла репетитора?       — Ребята пригласили меня на футбольный матч, — тихо ответила девушка.       И ведь почти не соврала, умолчала только, с кем конкретно идёт. И даже эта незначительная, совершенно безобидная недосказанность далась ей нелегко: в глаза Итэру она долго смотреть не смогла.       «Итэр Тарталью не знает, пожалуй, новый знакомый парень точно вызовет у него много вопросов. Да и не хочу я с ним говорить о Чайлде..», — решила девушка.       — О-о, здорово. Не знал, что ты любишь футбол. Зовите и меня в следующий раз. Я с радостью схожу! Ты будешь с Моной и её парнем? Скара-..?       — Да, с Моной и Скарамуччей.       — Тогда потом расскажешь, как всё прошло.       Люмин выдохнула, довольная тем, что брат не стал более расспрашивать её.       Скоро перед ней появилась тарелка тёплых ароматных сырников. Лепить у Итэра получалось не очень хорошо, но главное, что Люмин никогда не выходила из-за стола голодная: готовил брат, что надо.       — Нет-нет, Итэр. Сначала сам поешь, — возразила она.       — Брось, ты уже встала. Налетай, пока горячее.       Тогда Люмин не решилась долго спорить: схватила вилку, неторопливо принявшись за трапезу.       — А ты опять всю ночь училась?       — Можно и так сказать.. Умудрилась даже проснутся раньше будильника, — отозвалась девушка, невольно тронув щёку. Неужели она выглядела настолько уставшей? — боялась, что не успею повторить.       — Ясно, — не стал отчитывать её он, (давно понял: бессмысленно) но добавил: — тогда хорошо отдохни сегодня.       Когда Итэр закончил и присоединился к ней за завтраком, Люмин вдруг вспомнила:       — Итэр, мы забыли положить под тарелки салфетки!       Она уже почти поднялась ради такой мелочи, но брат остановил её.       — Ничего, я потом уберусь если что. Да и мы не дети уже, чтобы есть так неаккуратно. Это всё мелочи, Люм.       Глядя на спокойного Итэра, она, несколько потерянная, медленно опустилась обратно на место.       — Извини, я вчера постирала их. Они, наверное, не успели высохнуть, — посчитала нужным сказать девушка.       — Люмин, всё хорошо.       — Да-да, прости.. Привычка просто-..       — Её тут нет.       — Что?       Обескураженная сказанным, она подняла глаза на беспечного на вид брата, а тот улыбнувшись, добавил:       — Мамы здесь нет, а я не собираюсь отчитывать тебя за такие мелочи. Я давно заметил, что ты продолжаешь следовать её глупым традициям.       — И совсем они не глупые, — покачала головой девушка, сжав лежащие на коленях ладони в кулаки. — Да, иногда мама была строга с нами. Но всё же она научила меня дисциплине.       — Разве ты не плакала каждый раз, когда не успевала убраться к её приходу?       Люмин застыла, почувствовав, как в кожу с новой силой впились ногти. Не желая более говорить на эту тему или подтверждать этот факт, она молча уставилась в тарелку.       — Прости, — вздохнул Итэр. Его пальцы в беспорядочном ритме забарабанили по столу, — опять начал говорить о ней. Я помню, что ты просила быть мягче. Э-э.. как тебе сырники?       — Сырники? Мне нравятся.       — Я рад.       Брат замялся, пытаясь прикинуть, как занять повисшую между ними тишину. К счастью, Итэру не понадобилось много времени на раздумья, и он спросил:       — Люм, а ты ведь так и не рассказала, как прошла та репетиция. Ну, когда меня не было.       — А-а, репетиция..       Её брови заметно дрогнули — не то в попытке нахмурится, не то сохранить нейтральное выражение: да уж, Итэр выбрал не самую удачную тему для разговора.       — Что? Вот блин, опять что-то не то ляпнул?       — Нет-нет! — поспешила ответить Люмин, встряхнув головой.       Говорить о тренировке девушка всё так же не хотела, но, раз уж брат спросил напрямую, ей не стоило молчать: «Если промолчу, он всё равно у Моны узнает..»       — Ну.. мы хорошо станцевали, пока я не испортила поддержку.       — Что произошло?       — Я не успела подпрыгнуть, и мы чуть не свалились и, кажется, оба ушиблись. Он-..       — Погоди, а с кем ты танцевала вообще?       — С Сяо, — ответила она неуверенно. — Не уверена, помнишь ты его или нет. Он перевёлся к нам в конце девятого класса, перед тем, как ты ушёл в колледж.       — Сяо? — Итэр ненадолго затих задумавшись. — Такой угрюмый тип? Он ещё с Гань Юй танцует.       — Да.       — Совсем ничего о нём не знаю. Он, кажется, вообще ни с кем на тренировках не общается. Он не обидел тебя?       — Нет-нет, — «ему всё равно» — так хотелось добавить девушке, — просто неловко, что так вышло.       — Не переживай, это забудется. Да и вообще: всё равно, что он там думает, с каждым могло произойти, — добродушно ответил ей всегда позитивно настроенный брат. — В следующий раз у тебя получится лучше!       «У него всё легко», — подумалось Люмин.       Итэр переносил свои неудачи намного проще. Должно быть, в его мире, всё плохое и правда легко забывалось. Даже эта небольшая перепалка с утра: он не придаст ей большого значения и не вспомнит задевшие её слова; а она, лёжа в постели поздней ночью, снова припомнит обиду.       Но озвучить свои мысли Люмин не осмелиться никогда. Знала: он не поймёт.       Вместо тысячи слов она подарила брату слабую улыбку, и они продолжили завтракать в тишине.

———

      Когда Люмин вернулась домой, то обнаружила кучу непрочитанных сообщений от Моны. Подумав, что произошло что-то серьёзное, она, не успев снять с себя хотя бы верхнюю одежду, застыла у входной двери с телефоном в руках. Мона Люмин Лююююмин Прости, у меня не получится поехать с тобой вместе(( Только не переживай Я скину тебе адрес и объясню как добраться А там тебя Скар встретит       Люмин поджала губы. Их город считался небольшим, но она не была любителем прогулок: ориентировалась плохо и хорошо знала лишь часто посещаемые маршруты. Так что новость её не особо обрадовала.

Люмин

Ты не придёшь?? Что-то произошло? Прости, я была у репетитора, не видела сообщения

Мона Всё хорошо. Просто сегодня возвращается мама с командировки, попросила встретить Я опоздаю((( Но приеду

Люмин

      Тогда конечно. Всё нормально! Может мне подождать тебя?

Мона Не хочешь ехать одна?

Люмин

Если честно, да... Но я всё понимаю!! Думаю, не потеряюсь

Мона Люми, я никак. Я попросила Скара встретить тебя там, если он успеет то подойдёт и до остановки

Люмин

Хорошо, спасибо!!

Мона Хотя... Есть ещё один вариант ;)

Люмин

Какой?

Мона Могу попросить, чтобы Тарталья помог тебе добраться))) Звёзды говорят, у тебя сегодня все шансы сблизится с ним)       Люмин вспыхнула, ответив подруге, что не стоит беспокоить Чайлда по таким мелочам. Сама, однако, замечталась о том, как неловко, но в то же время желаемо, было бы прижаться к нему в автобусе, переполненном людьми, или взяться за руки, шагая нога в ногу по одинокой улице.       Ноябрь обещал наступающие холода, поэтому, накинув пальто и повязав поверх головы тёплый шарф, Люмин невольно глянула в зеркало, пытаясь поправить щекочущие лицо волосы.       Она считала, что выглядела смешно укутанная с головой плотным зимним шарфом. Её лицо вдруг становилось маленьким и круглым, а когда щёки заливал морозный румянец, она и вовсе походила на куклу неваляшку.       Захотелось стянуть с себя всё: в таком наряде её никогда бы не назвали взрослой девушкой. Она чуть нахмурилась, оценивающе глядя на отражение. Пошарившись в кармане, девушка нашла блеск, яркого, не присущего ей цвета, так ни разу и не тронутый после покупки. Люмин накрасила губы, снова посмотрелась в зеркало: «Нет, так я выгляжу совсем нелепо». Уголки её рта поползли вниз: а какой бы она понравилась Тарталье?       Люмин, более не решившись на эксперименты, вытерла лицо и покинула квартиру.

———

      Люмин действовала по инструкции Моны: дошла до ближайшей остановки, дождалась нужного автобуса, доехала до окраины.       Но, выйдя на конечной, девушка опешила: она оказалась одна на тёмной, пустынной улице, с обеих сторон окружённой густым лесом. Единственным «живым уголком» были старая скамейка и указатель с расписанием, которые служили остановкой для автобуса.       Оглядевшись, Люмин убедилась, что прибыла в нужное место, и ей осталось лишь добраться до стадиона. Вот только никто из пассажиров не спешил на так называемый матч.       «Не пугайся, конечная расположена рядом с лесополосой. Но я уверена: с тобой точно будут ехать болельщики! Если что, у кого-нибудь спросишь, и тебя проведут», — вспомнила она слова подруги.       Но автобус тронулся, оставляя её один на один с пугающей тишиной. Завыл ветер, листва под ногами зашелестела, и Люмин вздрогнула, осознав, что лучше ей здесь не задерживаться.       С заметной спешкой девушка побрела дальше, придерживаясь заданного маршрута, пока вдруг не наткнулась на развилке: «И ведь ни о чём таком Мона не говорила!»       Некоторое время потоптавшись на месте, она решила обратиться за помощью к друзьям, однако, связь оставляла желать лучшего, потому ни позвонить, ни сориентироваться по карте Люмин не могла.       Пока она решала, какая из двух дорог кажется ей более безопасной, рядом с ней неожиданно остановилась машина. Выбирать тогда не пришлось: когда Люмин услышала щелчок двери, то с перепугу ринулась вперёд, особо не разбирая пути.       — Эй, Люмин! — окликнул её женский голос, и она нехотя обернулась, заметив высунувшуюся из автомобиля девушку в короткой куртке с мехом.       Она активно махала ей рукой, и, пощурившись, Люмин узнала Бэй Доу.       Дрожь в коленях сменилась облегчением, и она растерянно помахала в ответ.       — Бэй Доу! — воскликнула Люмин, невольно улыбнувшись удачной встрече, и подбежала к машине.       — Привет, малышка. Ты куда идёшь одна?       — Привет. На матч.. Только не могу понять, по какой дороге свернуть, — призналась она.       — Прыгай назад, подбросим, — отозвался водитель, которым был Кэйя, ещё один знакомый с вечеринки Скарамуччи. Люмин даже запомнила его фамилию: Альберих. — Только не пугайся.       Она растерянно кивнула. Дверца скрипнула, и девушка скользнула на заднее сидения.       Несмотря на некоторый беспорядок в салоне, в машине хотя бы было тепло и приятно пахло мятной жвачкой и горьковатым парфюмом Бэй Доу. Поудобнее расположившись в кресле, Люмин обмякла и, пытаясь прислушаться к бездельно гудящему радио, даже не заметила, что она — не единственный пассажир.       — Привет-привет, — тут же протянул ей руку незнакомый парень с забавно торчащими из вязанной шапки косичками. — Я Венти, мы не знакомы, но Тарталья говорил о тебе. Ты ведь Люмин?       Испуганная внезапным приветствием, Люмин подпрыгнула на месте, охнув.       — Ой, напугал. Прости!       — Да, я Люмин.. приятно познакомится, — перевела дух она и тихо спросила: — Тарталья говорил обо мне?       — Да-а, милашка, одноклассница Скарамуччи, — почти пропел Венти, и девушка неловко заулыбалась, сжав пальцами края пальто. — А вы встречаетесь?       — А?       Новый знакомый посмотрел на неё кокетливо, значительно сильно сократив немалое расстояние между ними. Его лицо вдруг оказалось так близко, что она отвернулась, не сумев выдавить из себя ответ.       — Эй, не смущай её там, — обернулась к ним Доу, и Венти тут же вернулся на место, приподняв руки в жесте «сдаюсь». — Если ты там обижать её вздумал, то мы тебя быстро на мороз!       — Почему ты решил, что она его девушка, Венти? Ты что-то знаешь, а Люминка- малинка нам не признаётся? — слукавил Кэйя, нарочно сделав радио тише.       — Просто Чайлд достаточно много говорил о ней, — ответил Венти, и Люмин снова глянула на него заинтересованно: Чайлд много говорил о ней! В тот момент, она даже не думала, о том, что конкретно Тарталья мог сказать, — Вот я и решил.. Ой, да ты краснее помидора! Так ты его новая девушка?       — Это всё из-за мороза, — ответила девушка и, поджав губы, добавила: — и нет, мы не встречаемся..       Она порадовалась тому, что дорога оказалось недолгой. Сидящий рядом с ней Венти пусть и был забавным, но ужасно шумным и разговорчивым. За эти пять минут в дороге она успела узнать о его жизни намного больше информации, чем следовало бы.       Когда они остановились, Бэй Доу предложила вместе поискать Скарамуччу, и Люмин согласилась. Скар стоял недалеко от парковки и, сходу заметив их, пошагал на встречу.       — О, староста, а я только думал звонить тебя. Вижу, ты повстречала гопоту с уника.       — Мы подбросили её, — отозвался Кэйя. — Скара, мы пока подождём остальных. Подтягивайтесь потом к нам, если захотите.       — А пиво?       — А тебе всё халявное бухло подавай, — хмыкнула Бэй Доу. — Там Торт, если что, заложил за тебя, а пиво у Венти       — О Боже, эта пубертатная язва вернулась? — закатил глаза Скарамучча.       Люмин удивлённо глянула на Кэйю и Бэй Доу, которые лишь непонимающе пожали плечами. Странно, Венти так хорошо отзывался о всех своих знакомых, в числе которых был и её друг, и девушка подумала: у такого доброжелательного человека, должно быть, не было врагов, но Скар явно его недолюбливал.       — Я никуда и не девался, — появился рядом с ними и сам Венти, перекидывая из руки в руку звенящий пакет. — Просто мы не пересекались.       — И я был рад.       — Ты всё дуешься из-за того, что Эи узнала о той пьянке? — надул губы он, глядя на Скара совсем невинно. — Ну я не виноват, что рядом оказалась Мидзуки, которая, по удачному стечению обстоятельств, была знакома с Мико, а та с Эи.       — Да уж: слухи в этом городе распускаются быстрее обычного, — проворчал Скарамучча.       Люмин отчётливо видела, что он старался сдержать нарастающую злость.       — Значит ещё дуешься, — театрально вздохнул Венти.       Скара вдруг затих, и Люмин уже мысленно готовилась разнимать драку, но тот не стал распускать руки.       — Ой да завали.. — процедил Скар сквозь зубы. — Пошли, Люмин.       — Спасибо ещё раз, — бросила девушка, прежде чем ринуться за шагающим в сторону стадиона другом.       — Тебе не нравится Венти? — спросила она осторожно, попытавшись сравняться с ним, но парень не сбавлял темп.       — Я думал, заметно, что нет, — пробубнел он. — Этот тип жёстко меня перед сестрой подставил. Она заставила меня отдраить квартиру и забрала все деньги! А тогда ещё день рождения Моны был, и мне пришлось одалживать деньги на нормальный подарок.       — Это.. неприятно, да.       — Да Венти, когда бухой вообще себя не контролирует. Напивается в хлам, а потом смеётся, мол, ничего такого не сделал. А моя девушка чуть без подарка не осталась!       Всё, что негативно касалось Моны не просто злило, а приводило Скарамуччу в ярость. Его гнев зачастую нельзя было контролировать, потому Люмин, сжав рукав его куртки, поспешила потушить Скара:       — Скарамучча, не спеши, пожалуйста.       — Да, точно, — мотнул головой он, будто сбрасывая напряжение, и замедлился.       У входа была небольшая толпа, человек двадцать — не слишком много для матча, но достаточно, чтобы создать оживлённую атмосферу. Контролёр, даже не взглянув на их билеты, сходу пропустил вперёд, видимо, стараясь побыстрее расправиться со своими обязанностями.       — Нас у входа не проверили даже, — произнесла Люмин.       — М? А зачем проверять по-твоему?       — Ну, мало ли, что принесут люди: тот же алкоголь. Неужели, ребятам с университета разрешат пронести в таком количестве?       Скарамучча посмеялся.       — Здесь хоть бочку с пивом притащи — никто и слова не скажет. Город то маленький: зачем особо заморачиваться?       — Это неправильно, — покачала головой девушкой.       Она замедлила шаг, осматриваясь.       Они поднялись почти на последний ряд, но Люмин могла оценить, что высота была максимум с третий этаж. Самих посадочных мест было немного. Старые, пластиковые сидения, казалось, сохранили следы поколений болельщиков: выцарапанные инициалы, наклейки, следы сигарет. Трибуны находились лишь по одну сторону стадиона, затем шло само футбольное жёлто-зелёное поле, за ним высокий забор, за которым виднелся частный сектор.       На билетах не было фиксированных мест, так что Скарамучча предложил им сесть подальше от толпы громких фанатов — Люмин согласилась сразу. Мысль о том, что у неё есть возможность обезопасить себя от лишнего шума, успокаивала.       На пустующих дальних рядах Люмин и увидела Тарталью.       Он тоже заметил их, улыбнулся. Его рыжие волосы выглядывали из смешной шапки-ушанки, и Люмин не могла не найти это обаятельным.       — Привет, Люмин, — поздоровался Чайлд, когда они сравнялись. — Как добралась?       — Всё хорошо, меня подвезли.       — Чайлд, пригляди за старостой. Мне надо встретить Мону, — попросил Скарамучча и в спешке покинул их: Люмин не успела вызваться пойти следом.       — Конечно!       И вот они остались наедине. Пару секунд девушка всё так же смотрела на него, пока до неё не дошло, что следовало бы завести беседу. От мучительного выбора темы для разговора её спас Тарталья.       — Любишь футбол? — спросил он, оглядывая игровое поле.       — Ага.. — неуверенно ответила не знающая ничего о футболе Люмин.       — Правда? А что думаешь о нашей команде?       — Ну.. — девушка попыталась подобрать наиболее удачную характеристику. — У них есть потенциал?       Тарталья усмехнулся, и она сжалась, подумав, что, видимо, выбрала не тот ответ.       — Пожалуй, — пожал плечами он и снова замолчал на время. — Тебе не холодно? Тут сверху немного завывает просто.       Тёплая рука Тартальи неожиданно сжала её. Этого короткого прикосновения хватило для того, чтобы сердце Люмин сделало двойное сальто. Для Тартальи было так легко вдруг коснуться её.       — Да у тебя просто ледяные руки! Держи, замёрзнешь ведь!       Она не смогла возразить (да и не хотела), когда он начал натягивать на её ладони шерстяные варежки. Повезло, что румянец поспешно покрывший её лицо, можно было списать на мороз.       — А как же ты? — спросила девушка, внимательно наблюдавшая за его движениями.       Большие ладони Тартальи была покрыта мелкими царапинами, на обоих мизинцах наклеены детские пластыри с забавными рожицами. Она решила, что у него непременно есть младший брат или сестра, и ещё, скорее всего, домашнее животное с острыми когтями.       — Меня согреет мысль о том, что ты в тепле, — ответил он, и Люмин скромно улыбнулась: говорил Чайлд искренне. — Мне сестрёнка варежки сшила. Они очень тёплые!       — Спасибо..       — Так, принцесса, а теперь выбирай любое место, которое нравится.       — Тарталья, как и обещал, — между ними вдруг протиснулся Кэйя с двумя жестяными банками. — Пиво.       — Опа, спасибо.       — А тебе Люмин? — поинтересовался он, когда девушка никак не отреагировала на его предложение.       — Нет-нет, я-..       — Бери, бери! Не выпьешь — лучше потом отдашь Чайлду. Не то разлетится, и моргнуть не успеешь!       — Ладно..?       В руках Люмин тут же оказалась банка пива, чуть не выскользнувшая из её некрепкой хватки, а Альберих, напевая футбольную кричалку, направился дальше.       Чайлд и Люмин заняли места ближе к концу ряда. Сели рядом, оставляя подле себя пару свободных сидений для опаздывающих друзей.       После репетитора Люмин пыталась что-нибудь узнать о составе команды, их истории, да о футболе в целом, чтобы было что обсудить с Тартальей. Всё это, правда, было ей настолько неинтересно, что девушка толком ничего из прочитанного не запомнила.       Начало матча они встретили вдвоём. И Люмин выдохнула с облегчением, когда Чайлд не вскочил с места с криками, увидев их городскую команду: он лишь поаплодировал, поддавшись вперёд, чтобы лучше разглядеть самих игроков.       Первое время, она старалась пристально следить за происходящем на поле, чтобы в любой момент быть готовой поддержать разговор. Но больший интерес у неё вызывал сам Тарталья. Он был увлечённой матчем, и Люмин позволила себе заглядеться на него дольше положенного.       Черты лица Чайлда были острыми: точёный подбородок, прямой нос, высокие скулы. Его кожа в свете прожекторов казалась мраморной, но, если быть внимательным, то можно было увидеть едва заметные зимой веснушки на его носу и щеках. Но больше всего её привлекали глаза Тартальи: пронзительно синие, таких она ни у кого больше не встречала и, возможно, не встретит. Его взгляд было сложно забыть. Поначалу он мог показаться прохладным, даже суровым, но стоило Чайлду улыбнуться, его глаза будто светлели, загорались, в них отражались беспокойные искры присущему ему озорства и азарта.       — Тебе неинтересно? — спросил он с усмешкой, и она быстро отвернулась, сделав вид, что всё это время наблюдал за игрой, а не пересчитывала веснушки на его лице.       — Конечно интересно.       — Правда? Что там по счёту?       Девушка промолчала, осознав, что попалась. Не успела Люмин начать оправдываться, как Тарталья спросил:       — Расскажи лучше о себе. В прошлый раз нам не удалось нормально поговорить.       Чайлд повернулся к Люмин, достаточно быстро переключив своё внимание: вот теперь он смотрел лишь на неё. Их колени соприкоснулись, и это невольно сбило девушку с мысли.       — Я..       «Чтобы сказать, чтобы не подумал, что я скучная»       — Какие тебе нравятся? — будто почувствовав её замешательство, поинтересовался Тарталья.       — Триллеры, — решила быть честной Люмин: сейчас не угадаешь, какие фильмы нравятся Тарталье, поэтому нет смысла лукавить. — Особенно психологические триллеры. В таких фильмах зло не всегда что-то потустороннее, зачастую все страхи, с которыми сталкивается герой, — его собственные. Особенно это проявляется в художественной составляющей: свет, музыка, образы. Да, пожалуй, я люблю триллеры за их символизм.       Тарталья склонил голову на бок. Судя по его взгляду, он не совсем понимал, о чём она, но предположил:       — Что-то типо «Бойцовского клуба»?       — Ага. Мой любимый триллер «Чёрный лебедь». Может ты слышал?       — Нет, к сожалению. Люблю что-то более приземлённое.. Комедии там.       — И я люблю, — отозвалась девушка, не особо ценящая этот жанр после рекомендаций брата. — Часто меня может любой жанр заинтересовать: главное сюжет.       Она, стараясь побыстрее заполнить молчание между ними, решила задать такой же банальный вопрос:       — А какую музыку ты любишь? Может быть есть любимая группа?       — О, ну я слушаю много наших исполнителей. Любимых, пожалуй, нет. Но хочешь дам послушать что-нибудь из своего плейлиста?       — Конечно!       Для Люмин это было это средне «показать частичку своей души», ведь сама девушка редко раскрывала свои музыкальные предпочтения. И, несмотря на то, что она была готова услышать агрессивный рэп или фонк («Что там ещё слушают такие парни, как он..»), ждала, пока Чайлд выбирал что-то из своего плейлиста, с заметным интересом.       Они сидели плечо к плечу, когда он поднёс динамик к её уху, и Люмин старалась не слишком засматриваться на Тарталью, который был так небезопасно рядом.       Она затаила дыхание. Девушка уже построила ожидания на счёт музыкальных вкусах Чайлда, но всё же надеялась на что-то особенное.       — Там долгий проигрыш, — предупредил он. — Но это того стоит.       Во вражеские ворота забили гол, и море людей вскочило с мест с ликованием, перекрывая обзор на стадион. Но Тарталья, пару минут назад увлечённый футболом, не шелохнулся, лишь увеличил громкость на телефоне.       Люмин мало что разобрала из первого куплета, но следующие строчки расслышала отчётливо:       «Первая встречная, люби меня вечно       Люби меня вечно, люби меня вечно»       Эта нежная мелодия вдруг тронула её до глубины души. Такой наивный мотив показался ей до того знакомым, близким, что она попросила Чайлда дослушать до конца.       Когда песня кончилась, никто не спешил говорить, но на этот раз молчание стало комфортным. Люмин украдкой взглянула на Тарталью. Он выглядел непривычно серьёзным, задумчивым: похоже, ждал её вердикта.       — Если честно, это было неожиданно.. — призналась девушка, в его голове до сих пор звучали заветные строчки: «Первая встречная люби меня вечно». — И мне очень понравилась эта песня..       — Правда? — Чайлд поднял на неё глаза и сразу повеселел. — Рад, что наши вкусы хоть где-то сошлись.       — Что это за группа?       — Перемотка.       — Я обязательно ознакомлюсь с их творчеством!       Люмин отчего-то стало легко. Как будто эта волшебная песня смыла её тревогу и напряжения, протянула между ними невидимую, но прочную нить. Тарталья смотрел на неё дольше обычного, и ей подумалось, что он почувствовал тоже самое.       Более Люмин ничего не сковывало, теперь ей искренне хотелось говорить с ним: узнать, кем он хотел быть в детстве, о чём мечтал, что делало его счастливым.       — Люми!       Но планам девушки помешали воплотить в жизнь. На неё сверху вниз смотрела улыбающаяся и румяная от холода и спешки Мона, а чуть поодаль от неё стоял Скарамучча.       Люмин испытала смешанные эмоции. Девушка была рада наконец увидеть подругу, но она практически физически ощутила, как то хрупкое взаимопонимание, возникшее между ей и Чайлдом, вдруг дало трещину.       — Ты пришла, — слабо улыбнулась Люмин, когда Мегистус раскрыла перед ней объятия, и послушно поднялась, прижимая её к себе.       — Конечно пришла. Немного опоздала только.. — хихикнула она.       Отстранившись, Мона глянула на попивающего пиво Тарталью.       — Привет, Чайлд, — поздоровалась Мегистус, усевшись по другую сторону от Люмин.       Она тоже посмотрела на него: Чайлд вновь с интересом следил за происходящим на поле — связь утеряна.       — Привет-привет, — отозвался тот, не повернувшись. — Падайте, матч в разгаре.       Скарамучча продолжал стоять, спрятав руки в карманы куртки. Он выглядел напряжённым, а его взгляд был прикован к чему-то вдали за пределами стадиона.       — Скарамучча, что-то не так? — спросила Люмин, но друг ничего не ответил.       Мона покачала головой, недовольно цокнув, и шепнула ей:       — Вечно он недоволен чем-то.       — Торт, пошли покурим, — позвал Скар и, не дожидаясь ответа, поднялся выше, на последний ряд.       Люмин сдержалась от того, чтобы одёрнуть друга. Не было бы Тартальи, она бы не постеснялась прочитать ему лекцию о курении в публичных местах.       — Ну, ладно? — согласился Чайлд.       Скарамучча видел, как Мона начала о чём-то бурно расспрашивать Люмин, а та всё неловко улыбалась, не торопилась отвечать, то и дело поглядывая на удаляющего от них Тарталью.       — Сигареты есть?-.. — спросил Чайлд, сравнявшись с ним.       — Тебе нравится Люмин?       Скарамучча был человеком прямым. Глядя на друга серьёзно, он ожидал такого же честного ответа, но тот, расслабленно пожав плечами, ответил:       — Ну, она милая. И такая забавная.       — Забавная? — Скар вскинул брови.       — Ага, — хмыкнул Чайлд, обернувшись, и посмотрел прямо на весёлых Люмин и Мону.       Скарамучча вздохнул, сжав в кармане полупустую пачку сигарет, подготовленную для специально для Тартальи.       — Хорошо.       — А что?       — Пф, да ничего. Курить то будешь?       Он кинул Чайлду мятую коробочку, сам же воздержался и, скрестив руки на груди, лишь изучающе смотрел на друга, пытаясь понять, о чём же он всё-таки думал.       — А ты боялась с ним говорить! Чайлд с тобой так мил! — вторила Люмин Мегистус, всё тыкая её в бок.       Мона радовалась за подругу, точно, как за себя.       — Если я прервала вас, мы со Скаром можем уйти на время, — предложила она.       — Нет-нет. Мона, вы ведь только пришли. Ты, кажется, очень хотела матч посмотреть! Да и.. будет подозрительно, если вы вдруг исчезнете.       Как бы девушка этого не хотела, нужно было учитывать и интересы её друзей. Мегистус посмотрела на неё, чуть пощурившись, но обдумав сказанное, она согласилась с Люмин.       — Только вот, как мне теперь снова добиться его внимания?       Её голос дрогнул. Люмин боялась, что не сможет снова набраться той храбрости. Момент был упущен, а она была слишком неуверена в себе, чтобы попытаться снова.       — Не загадывай. Говорю, сегодня он обязательно снова заинтересуется тобой!       Она, наивная, закивала. Словам Моны хотелось верить.       После у Люмин, однако, не нашлось лучшего момента для разговора. Теперь Чайлд сидел в нескольких метрах от неё, рядом со Скарамуччей. Невольно ей вспомнились слова Сяо: а ведь Тарталье тоже могло быть всё равно на неё, он лишь оказывал услугу другу: «приглядывал за ней». Глядя на его беспечность, девушка и правда начинала в это верить. Но тогда бы он не надевал на её руки варежки, боясь, что она замёрзнет. Пожалуй, значение всего остального: эти взгляды, прикосновения, близость, — Люмин сильно преувеличила. Для неё это, правда, было очень важно, но для Чайлда это могло значить ровным счётом ничего.       Его выразительные глаза неотрывно следили за мячом. Иногда Тарталья говорил что-то Скарамучче, тот же не торопился вступать в беседу, отвечал сухо, нехотя. Но Чайлда это не смущало, он продолжал активно жестикулировать и громко комментировать игру, будто пытался расшевелить неподвижную фигуру рядом. Люмин решила, что между ними, видимо произошло что-то. Да, Тарталья вёл себя, как обычно, но вот Скар был мрачнее тучи. Когда он начал вторую банку пива, её банку, его окликнул проходящий мимо знакомый парень, они разговорились, и вскоре Чайлд поднялся, намереваясь покинуть их. Он обернулся через плечо, но посмотрел не на Люмин, а на Скарамуччу, и сказал ему что-то. Скар матнул головой, и вот Тарталья ушёл куда-то вниз, Люмин потеряла его из виду.       Помощи не было и от Моны. Она, казалось, полностью растворилась в атмосфере матча. Довольная тем, что смогла наконец выбраться из дома, Мегистуст наблюдала за игрой очень внимательно, всякий раз радуясь удачным поворотам: и не важно летел мяч во вражеские ворота или свои. Она всякий раз хватала то Люмин, то Скарамуччу, сообщая обо всех волнующих её событиях на стадионе.       — Ведьмочка, опять мимо! — поспешил усадить её Скар. — Ты хоть понимаешь, за кого болеешь?       — Вот надо было им форму похожу делать, — возразила та. — Я их не могу отсюда распознать! Зато играют красиво!       Люмин бросила взгляд на Скарамуччу, который за весь вечер так и не проявил особой заинтересованности к происходящему. Она уселась рядом с ним.       — Я думала, ты любишь футбол. Раз уж согласился прийти, — проговорила девушка.       Парень недовольно фыркнул.       — Я? Смотреть, как по стадионы бегают местные неудачники мне неинтересно.       — А почему согласился идти?       — Мона любит, когда мы ходим куда-то вместе, с друзьями там, — сказал он тихо, значительно смягчившись в лице.       Люмин умилилась. Хотела бы она, чтобы хоть кто-нибудь был так же внимателен и с ней. Например, Тарталья..       — А Тарталья ещё придёт? — спросила девушка неуверенно.       — Не знаю, наверное где-то с алкашнёй с уника сидит, — пожал плечами Скар, и Люмин совсем взгрустнула.       Она опустила голову на ноги, уткнувшись носом в колени, и выглядела так, словно на неё рухнула вся та усталость, что накопилась за вечер.       — Уже поздно мы проведём тебя до дома, как всё закончится       Голос Скарамуччи прозвучал совсем близко, и Люмин повернулась, заметив, что он занял такое же положение, что и она.       Затем друг добавил, явно через силу:       — Или если хочешь, я попрошу Тарталью тебя отвести? Вам, вроде, в одну сторону.       Девушка хмыкнула: даже несмотря на то, что он имел какие-то недовольства по поводу Чайлда, всё равно пытался приподнять ей настроение, таким желанными предложением.       — Не нужно. Наверное, он должен сам захотеть.       Скар ничего не ответил, резко выдохнул и откинулся на сидении. Где-то снизу раздался свисток судьи, Мона снова вскочила с места, хлопая в ладоши, а Люмин и Скарамучча так и остались сидеть неподвижно.

———

      После того, как матч закончился провалом их городской команды, Мона, не теряя оптимистичного настроя, всё говорила о том, что главное, что им было весело. Люмин и Скарамучча молча соглашались. Протолпившись через кучу людей, они смогли выбраться на парковку.       — Торт просил подождать, — вспомнил Скар, и они остановились. Люмин вдруг оживилась: значит, Тарталья поедет с ними? — Бля, здесь так холодно, ещё и его ждать. Может нахуй?       — Не злись, Скара. Не оставим же мы Тарталью, — сказала Мегистус, усмехнувшись, и поспешила обнять недовольного Скарамуччу.       Скар вздохнул, прижавшись к ней в ответ.       — Если он скоро не покажется — свалим, потому что и вы замёрзнете.       К всеобщему облегчению, через пару минут вместе с толпой со стадиона выбрался и Чайлд. Он попрощался с парой ребят, и вскоре подошёл к ним.       — Долго ждали?       — Достаточно для того, чтобы мои уши успели отвалиться на таком морозе, — пробурчал Скарамучча.       — Носи шапку, — усмехнулся Тарталья.       — Где ты вообще был всё это время? Посреди матча взял и ушёл, — поинтересовалась Мона.       — Да там с Кэйей и Бэй Доу.       — Из-за тебя мы последний автик пропустили, так оплачивай такси, — проворчал Скарамучча.       — Нет проблем! А куда заказывать то?       — Можно заказать до рынка, — ответила Люмин, подойдя ближе. — Там проще будет разойтись. Тебе удобно?       — Принцесса, главное, чтобы вам с Моной хорошо было, — снова вогнал её в краску Тарталья. — К слову, давай проведу тебя до дома, уже ведь поздно.       Люмин мельком глянула на Скарамуччу. Тот лишь пожал плечами, мол, нет, не я попросил, тогда девушка согласилась: у неё ещё есть шансы.       Ехали долго. Люмин ютилась сзади рядом со Скарамуччей и дремавшей на его плече Моне, Тарталья же сидел спереди, бездумно гортая ленту социальных сетей.       Как только Чайлд оплатил такси, Мона, вмиг оживившись, схватила Скара за руку и, толком ни с кем не попрощавшись, поволокла парня в сторону своего дома:       — Ну всё мы пошли! Удачи ребята!       Люмин заметила: подруга подмигнула ей — значит не стоит терять возможности.       — Так, Люмин, тебе в какую сторону идти?       — Здесь не так далеко, вдоль улицу минут десять идти.       — Хорошо.       Пара шла неспеша, и она почувствовала странное спокойствие, наверное, потому что наконец вырвалась из шумной атмосферы матча.       В этот раз девушка заговорила первая.       — Как тебе матч?       — Пф, наши продули. Но зато было весело. А тебе?       — Это был интересный опыт, — решила Люмин.       Не сказать, что она осталась в восторге: Скарамучча был прав, и подобное времяпрепровождение совсем не её. Но зато она попробовала: посидела рядом с истинными фанатами, без особо интереса, но с вниманием, следила за ходом игры, а самое главное — попыталась узнать Тарталью поближе.       Одно огорчало: пока она растворялась в нём целиком, он позволил ей лишь ненадолго стать частью своего мира. Люмин с жадностью ловила каждую его улыбку, каждый взгляд брошенный в её сторону. Но теперь девушка чётко для себя обозначила: внимание Чайлда заслужить не так уж и просто, и ей следует постараться, чтобы стать для него важной.       — В следующий раз приглашу тебя в кино. Наверное, там будет повеселее.       Она посмотрела на него удивлённо, и, пересилив себя, задала глупый, как ей показалось, вопрос:       — Меня одну?       — А ты согласишься?       Люмин не нужно было время на раздумья.       — Да, с удовольствием..       — Тогда как только появится хороший триллер пойдём в кино, договорились?       Неужели он потому и спросил, какие фильмы она любит? Получается, правда слушал её.       — Да, — улыбнулась девушка, и, не желая более терять возможность, попросила: — расскажи что-нибудь о себе, пока идём.       А Тарталья, казалось, только этого и ждал. Он говорил много: о друзьях, семье, планах. Она с удовольствием впитывала его рассказы, и её вполне устраивала позиция слушателя.       Когда они приблизились к подъезду, Люмин не хотелось расставаться. Всё сейчас было для неё совсем сказочным: Тарталья, рассказывающий ей о коллекции упаковок от жвачек, их близость, то, что он провожает её домой.       — Надеюсь, не утомил, принцесса. Поговорить то я люблю. Чур, в следующий раз истории с тебя!       — Хорошо, — посмеялась девушка впервые за вечер и остановилась у подъезда. — Мы пришли.       Некоторое время они стояли молча, глядя друг на друга. Люмин сглотнула: её голову снова посетили неловкие мысли — ведь это в точности напоминало сцену из типичной мелодрамы. Вот сейчас он наклонится, обхватит её лицо руками и поцелует, и они ещё долго будут стоять в объятиях друг друга.       «Прекрати, Люмин», — скомандовал ей внутренний голос, и девушка даже зажмурилась, осознав о какой нелепости фантазировала.       Тарталья же расправил перед ней руки, приглашая в объятия, и Люмин несмело в них упала, некрепко прижавшись к нему. От его куртки пахло дымом, еле ощутимым запахом одеколона, но её это не смущало, она наслаждалась моментом.       — Спасибо за вечер, красотка, — проговорил Чайлд, прежде чем отстранится.       — И тебе.       — А теперь беги спать.       Стоя у дверей подъезда она обернулась, вспомнив о варежках, но Тарталья уже шагал прочь.       «Тогда отдам позже, будет повод пересечься», — решила Люмин и заулыбалась, прижав ладони к груди.