Курение убивает

      Люмин, переминаясь с ноги на ногу, стояла у кабинета истории, с которого с минуты на минуту должен был выйти Тарталья. Она выбежала из класса в ту же секунду, что прозвенел звонок, чтобы успеть пересечься с ним. За ней увязалась и Мона. Теперь Люмин, сжимая в ладонях варежки, которые Чайлд отдал ей на выходных, ждала у двери, а подруга наблюдала за ней на расстоянии.       В одно мгновения из кабинета шумной толпой вывалились ребята из параллельного класса, но Тартальи среди них не было. Тогда девушка подумала, что, похоже, Чайлд сегодня отсутствовал, ведь, чаще всего, он вылетал из кабинета первый и пропадал на всю перемену: зависал с друзьями или прятался от учителей за школой.       Она посмотрела на Мону, та лишь развела руками, тогда Люмин неуверенно заглянула в кабинет. В залитом утренним солнцем помещении за исключением учителя оставалось ещё пару учеников, в числе которых был и Тарталья, беседующий с одноклассниками. Влезать в разговор и делать других людей невольными свидетелями последующей сцены не хотелось, тогда девушка решила подождать, когда он останется один.       Вскоре Тарталья всё же поспешил на перемену, но за ним проследовала его одноклассница Ёимия Наганохара. Люмин не сразу припомнила: они вместе танцевали вальс.       Пройдя мимо неё, они живо о чём-то болтали, и Люмин растерялась: с одной стороны, она не горела желанием пропускать следующий перерыв в поисках Чайлда; с другой, ей не хотелось, чтобы Ёимия подумала чего-нибудь не того, а просить её оставить их наедине было бы невежливо. Но активно махающая руками Мона, намекающая Люмин действовать, вынудила девушку пойти следом.       — Тарталья, — позвала она, подойдя достаточно близко, но тот не слышал её: громкую Наганохару было тяжело перекричать. — Тар-..       — Тарталья, так мне приходить на следующую репетицию вальса? Ты будешь? — поинтересовалась Ёимия. — Я уже и так много пропустила, ты тоже!       Эта девушка не замедляла шагу, передвигаясь вприпрыжку, оттого огромное количество украшений, висящих в её волосах, звенели, ударяясь друг о друга.       — Не знаю, красотка, — ответил он, и Люмин сбавила шаг, услышав заветное прозвище. Что-то в её груди болезненно сжалось. — Я не планировал приходить на этой неделе.       Наганохара вздохнула и вдруг остановилась.       — Знаешь, ты мне нравишься конечно. Но вечные прогулы я не стерплю! Так что исправляйся!       «Ты мне нравишься»       Люмин застыла, наблюдая за тем, как игриво она пихнула его в бок, посмеявшись, и ушла, а Тарталья внимательно глядел ей в след.       И вот Чайлд наконец оказался один, но девушка не смогла сдвинуться с места. Казалось, она не слышала ничего кроме стука беспокойного сердца, но подоспевшая к ней Мона попыталась спасти ситуацию.       — Эй, Люмин, — притянула Люмин к себе за локоть Мегистус и начала живо трясти её, пытаясь привести в норму. — О-о, Тарталья, привет-привет. Кажется, ты, Люмин, что-то хотела отдать ему?       — Ой, Люмин. Я тебя и не заметил, — отозвался Чайлд, повернувшись к ним. Их взгляды встретились, и девушка опустила голову, стараясь не смотреть на него: её одолевали странные чувства, а он оставался таким беззаботным. — Что-то важное?       — Твои варежки..       — А? Принцесса, повтори, я не расслышал.       — Она хотела варежки отдать! — закивала Мона, выхватывая из рук Люмин злосчастные варежки, и вручила их Тарталье — тот даже охнул от внезапной резкости. — Знаешь, мы пойдём, у нас там самостоятельная, готовиться надо как бы.       Подруга, не дожидаясь ответа Чайлда, потащила Люмин прочь.       — И что это с тобой? — спросила Мегистус, когда они отошли достаточно далеко.       Рука Моны до сих пор плотно держала её за локоть, и Люмин отчётливо чувствовала тяжесть прикосновения, но даже эта лёгкая боль не была сравнима с той, что сейчас в тисках сжимала её грудь. Брови Люмин склонились к переносице, губы сжались. Она выглядела так будто вот-вот расплачется, и горечь внезапно накрыла её такой волной, что поддерживать спокойный вид девушка больше не могла.       — Ёимия сказала Тарталье, что он ей нравится, — ответила она тихо.       Мегистус вздохнула.       — Разве ты не знаешь Ёимию? Наверняка она не имела в виду ничего серьёзно!       — Они танцуют вместе, значит ли это, что они могут встречаться? — продолжила Люмин. — Она ведь его партнёрша — значит, как минимум, тоже ему симпатична..       Мона недовольно цокнула, будучи явно не в восторге от поспешных суждений подруги, но вовремя смягчилась:       — Плакать удумала что-ли? — спросила она, и ладонь держащая Люмин крепкой хваткой, переместилась на плечо, ободряюще погладив. — Люми, не могу смотреть на тебя такую расстроенную. Ты принимаешь всё близко к сердцу.       — Нет-нет, я не собиралась плакать. Просто-.. Я-.. Прости..       Она остановилась, проведя тыльной стороной ладони по глазам, хоть слёз там и не было. И почему всё, что касалось Тартальи, задевало её настолько сильно? Сделав глубокий вдох и медленный выдох, через пару секунд на Мегистус смотрела прежняя Люмин, нервно улыбаясь.       — Люм, ты должна понять, что это ещё ничего не значит. Вспомни: Чайлд пригласил тебя на матч в выходные, дал варежки эти и провёл до дома поздним вечером. Ты уже для него хорошая подруга и ты ну просто очаровательна: у тебя есть все шансы! Пожалуйста, не думай об этом глупом "признании" всерьёз.       — Да, ты права, — сказала Люмин, в которой, однако, до сих кипела досады.       В её в голове вдруг начали складываться неочевидные пазлы: она вспомнила, когда и почему видела их вместе, нашла между этим скрытую связь и уже нарисовала свою, неудачную для себя, действительность.       Люмин встряхнула головой, пытаясь отогнать назойливые мысли.       — Извини, я поспешила с выводами-..       — Прошу не стоит, — перебила её Мона, улыбнувшись. — Всё, приходи в себя. Ты мне ещё нужна сегодня!       До конца учебного дня Люмин пребывала не в лучшем расположении духа. У неё не вышло занять себя даже учёбой: тетрадные страницы перед глазами расплывались, слова учителей доносились как сквозь толщу воды — глухо и бессмысленно.       Её мысли всё чаще возвращались к ситуации, произошедшей утром. Люмин не понимала природу своих негативных чувств. Она не была знакома с Ёимией лично, но, вспоминая её слова, то, как легко она касалась Тартальи и говорила с ним, девушка чувствовала неприязнь, возможно злость, хотя Наганохара была очень милой и весёлой на первый взгляд.       «Не может же это быть ревность?» — не раз задавалась этим вопросом Люмин.       Но ведь она была для Тартальи всего лишь подруга. Разве имела Люмин право на такие чувства? В любом случае, как бороться с этим состоянием девушка не знала: подобное было для неё незнакомым.       Лёжа, поздней ночью в кровати, Люмин без дела вертела в руке пачку сигарет, которую подарил ей Чайлд. Теперь в ней хранились милые наклейки, которыми девушка украшала ежедневник.       Мона была права: спустя время Люмин стало проще воспринимать то, что приключилось с ней на вечеринке Скарамуччи. По крайней мере, трагедией это было только для неё, а Тарталья при ней более не упоминал об этом конфузе.       Вдруг на телефон пришло уведомление, и девушка нехотя потянулась к комоду.       Мимолётно её ослепил яркий свет экрана, но, когда глаза привыкли, она разглядела отчётливо: пользователь Tartaglia_ подписался на вас.       — Что? — удивилась Люмин, тут же приподнявшись с места.       Удивление сменилось паникой. Откуда у Тартальи её забытый Богом профиль? Она же давно его не ведёт: благо, успела архивировать все постыдные фотографии, и теперь о них помнили лишь она сама и Итэр, ставивший лайк на каждую. По этой страничке нельзя было даже догадаться, что она принадлежала Люмин.       Вскоре ей пришло объясняющее всё сообщение от Моны. Мона Я знаю, ты меня прибьёшь Ну по крайней мере будешь очень недовольна... Но я спросила у Тартальи подписан ли он на тебя Он сказал нет Ну я и кинула профиль Карты согласились с моим решением       Люмин зарылась рукой в волосы: Мона хоть когда-нибудь будет с ней советоваться?

Люмин

Мона, это ведь мой неактивный аккаунт...

Мона Всм не активный Ты мои истории лайкаешь с него Я решила, ему будет интересно узнать

Люмин

Но там даже фотографий моих нет, на аватарке главная героиня из perfect blue

А в описании профиля строчка из песни Mitski...

Мона И что не так?? Тебе же нравится это аниме и исполнитель((

Люмин

Дело в том, что об этой странице и не должен был знать никто кроме тебя, Скарамуччи и моего брата

Мона Зато есть повод обновить профиль) Хочешь можем пофоткаться на фотик?       Не успела Люмин ответить подруге, как на экране всплыло новое уведомление: сообщение от Тартальи. @Tartaglia_ Тарталья И почему у такой милашки нет фотографий в профиле??       Лицо девушки порозовело. Несмотря на то, что её ещё тревожило его общение с Ёимией и Люмин не разобралась в своих чувствах по этому поводу, нельзя же оставлять сообщение без ответа. Особенно, когда писал Чайлд да ещё и называл милашкой.       — А что мне ответить..?       За советом она могла обратиться лишь к подставившей её Мегистус. Мона, естественно, сначала порекомендовала Люмин зайти с флирта («Фотосессию предлагаешь что ли?)»), на который она бы и через переписку не отважилась, но в конечном итоге остановилась на том, что проще сказать как есть: Люмин не любила фотографироваться.       Она была дотошна до мелочей: то ей не нравился ракурс, то свет, то собственный внешний вид. Для того, чтобы сделать удачный снимок, порой требовалось учесть кучу нюансов, потому для Люмин было легче не фотографироваться совсем.

@llyurii

Люмин

Просто не люблю фотографироваться

      Ответ последовал сразу. @Tartaglia_ Тарталья И очень зря ;)       Люмин расплылась в улыбке: как после этого она может спокойно лечь спать и не думать об этой переписке всю ночь?       Девушка решила посмотреть и его профиль. И почему она не додумалась сразу поискать его в социальных сетях?       На страничке Тартальи было много фотографий, и на большинстве из них он был не один: вот Чайлд, в окружении семьи за длинным праздничным столом («Всё же у него есть младшие брат и сестра»), вот отдыхает с друзьями на речке за городом. И на всех он казался таким весёлым и счастливым, что она не могла не восхищаться кадрами: и ведь Тарталья не выглядел так, будто долгое время подбирал удачную позу или ракурс, — он просто жил, а камера ловила эти мгновения.       Девушка также проверила, кто ещё был подписан на него. Людей было не мало, зато ночь — велика.       Её взгляд сходу остановился на аккаунте Ёимии, и Люмин не смогла пропустить его. У неё было значительно меньше публикаций, но через каждую можно было почувствовать ту позитивную энергию, что излучала Наганохара.              Одна фотография зацепила её особенно сильно: румяная от мороза Ёимия сидела на корточках на заснеженной земле. В её руках трепетал искрящийся бенгальский огонь, озаряя её лицо тёплым светом и превращая каждую снежинку в её растрёпанных волосах в драгоценный камень. На ней — съехавшая на бок новогодняя шапка и плотная зимняя куртка, делавшие из девушки озорного ребёнка. Но в этом и был весь шарм. Ёимия не боялась выглядеть смешной, нелепой, настоящей — это цепляло.       Подпись под публикацией гласила: «Когда новогоднее чудо помещается в ладони ✨🎆»       Она, нахмурившись, отложила телефон в сторону.       Люмин злилась на саму себя: как она вообще могла испытывать к этой милой девушке что-либо негативное? Неужели Люмин правда видела в ней соперницу, и ревность медленно, но верно захватывала все её мысли?

———

      Вечером среды Люмин, Мона и Скарамучча переступили порог спортзала, где должна была проходить репетиция школьного вальса. Люмин, едва войдя, замедлилась, отстала от друзей. Её глаза пробежались по залу в поисках Сяо, её неудавшегося партнёра по прошлому занятию. И она вмиг сжалась, заметив одноклассника, но скоро выдохнула с облегчением, увидев рядом с ним его двоюродную сестру, Гань Юй.       «Значит сегодня нас никак не поставят в пару»       Признаться, после той репетиции, она не могла относиться к Сяо как прежде спокойно. Люмин не понимала его безразличия. Девушке было проще думать, что задевшее её «мне всё равно», было сказано со злостью или неприязнь: всё же она знатно дала ему по лбу тогда. Потому, всякий раз, когда им приходилось взаимодействовать в классе, Люмин старалась побыстрее скрыться из виду, «спрятаться», лишь бы не побеспокоить одноклассника.       Сяо, словно немая тень, стоял позади сестры, пока та обсуждала что-то с одноклассницами. Они сильно контрастировали друг с другом. Сяо, всегда немного сутулый, с натянутым на макушку капюшоном и сжатыми на груди руками, выглядел так, словно пытался отгородиться от всего мира. Гань Юй же, изящная, словно лань, мило улыбалась, пока подле неё вертелись подруги, и каждая из них старалась перенять внимание девушки на себя. Ещё бы, Гань Юй была популярна: кто бы не захотел с ней дружить? Всегда доброжелательную и отзывчивую к каждому, отличницу и активистку, её часто ставили в пример и хвалили: естественно ли это — быть настолько совершенной?       Глаза Люмин встретились с Гань Юй, и она, извинившись перед своей компанией, медленно двинулась к ней.       — Привет, Люмин, — поздоровалась Юй, и Люмин машинально кивнула.       Несмотря на поздний час, Гань Юй была одета в школьную форму: «Неужели она всё это время находилась в школе? Должно быть у неё много дел, раз уж она не может позволить себе перерыв..». Но одежда Юй оставалась опрятной, волосы уложенными, а лицо имело приятное, ничуть не уставшее выражение. Люмин позавидовала её способности сохранять безупречный вид, ведь к концу рабочего дня от неё самой и живого места не было.       — Мы не общаемся близко, но на прошлой тренировке ты ведь танцевала с Сяо? — продолжила она тише, склонив голову набок, будто намереваясь раскрыть ей какой-то секрет.       Люмин поджала губы.       — Привет, да. Что-то не так?       — Я надеюсь, он не обидел тебя, — ответила Юй, неловко улыбнувшись. — Иногда он бывает груб. Я знаю, на прошлом занятии у вас что-то не получилось, поэтому я заранее прошу прощения за него.       Щёки Люмин залил румянец: ей конечно льстило, что Гань Юй не были безразличны её чувства, но ей не стоило извиняться за брата.       — Всё хорошо, он не обидел меня, — улыбнулась в ответ Люмин, её взгляд сам потянулся к Сяо: тот бездумно смотрел в телефон — получается, извинения точно были инициативой его сестры. — Спасибо за беспокойство.       Она тут же приободрилась и, выпрямившись во весь рост, произнесла:       — Хорошо. Тогда удачи сегодня!       — И тебе!       «Она такая приятная.. Наверное, с ней и правда здорово дружить» — подумала Люмин.       Не успела она вернуться к заждавшимся её Моне и Скарамучче, как хореограф резко хлопнула в ладоши, и по залу разнеслось эхом указание:       — Построились по парам!       Люмин вздохнула, наблюдая за тем, как собравшиеся, разбившись по парам, строились в колонну. Итэр, однако, опаздывал, поэтому девушка скромно расположилась в конце строя, надеясь, что брат успеет к началу разминки.       Когда началась перекличка, в спортзал заявилась ещё одна опоздавшая — Наганохара Ёимия. Люмин приподнялась на носочки, выискивая позади Ёимии Тарталью, но он, как и говорил, на репетицию приходить не собирался.       Шумно отворив двери, она поспешила стать в строй, но хореограф, не проигнорировав суматошную ученицу, позвала её к себе, чтобы отчитать. Ёимия с виноватым видом слушала замечания и без остановки кивала, молча соглашаясь с каждым словом, но как только лекция закончилась, подбежала к одноклассникам и скорчила недовольное выражение лица, точно парадируя недовольного преподавателя. Стоящие рядом неслышно захихикали.       — А твой брат снова отсутствует? — спросила у Люмин хореограф, когда очередь дошла и до неё.       — Он будет, не успевает после колледжа.       — Хорошо, разминайся тогда пока вместе с Наганохарой.       Люмин нехотя согласилась: последние занятия были для неё сущим везением. Главное, воспринимать Наганохару отдельно от Тартальи, не думать о ней, как о его потенциальном любовном интересе, и не дать глупым мыслям снова захватить сознание. Иначе Люмин не сможет спокойно проводить время с ней.       Она неуверенно подошла к скамейке, где Ёимия с комичным усилием пыталась натянуть чешки.       — Привет? — отозвалась Люмин, и Наганохара тут же подняла голову.       Она выглядела растрёпанной после бега, но не менее обаятельной. Одна из заколок, запутавшихся в её волосах, упала на пол, и Люмин нашла её, протёрла рукавом и протянула обратно Наганохаре. Та, тут же заулыбавшись, ответила:       — Привет-привет! Спасибо, что подняла! — она, не глядя, нацепила заколку, куда-то на макушку. — Ты тоже без пары?       — Мой брат опаздывает.       — Ясненько, — Ёимия наконец натянула чешки и, разместившись поудобнее, похлопала по скамейке, приглашая Люмин присесть рядом. — А Тартальи вот нет сегодня. И какую управу на него найти? Прогуливает и только.       Наганохара посмеялась, а Люмин заставила себя улыбнуться. Попытавшись увести разговор в другое русло, она напомнила:       — Будем разминаться?       — Ага! Но сначала посмотрим, как танцуют остальные.       Ёимия положила подбородок на колени, оглядывая зал с заинтересованностью, Люмин проследовала её примеру, и они вдвоём смотрели, как по очереди, одна за одной, на площадку выходят пары, образовывая большой круг.       Глаза девушки первыми нашли Мону и Скарамуччу, смотрящихся в танце особенно гармонично. В один момент, Мегистус словила её взгляд и улыбнулась, но заметив рядом Наганохару удивлённо скинула брови — Люмин это смутило более ожидаемого,       Но больше всех выделялись Гань Юй и Сяо. Сяо вальсировал с холодной точностью, контролируя каждый шаг и легко направляя сестру. Люмин самолично убедилась в его удивительном умении танцевать, но глядеть на него со стороны было всё так же завораживающее. Гань Юй превращала школьный вальс не просто в танец, она создала искусство: её движения были совершенны и изящны, будто вымерены, и за ней нельзя было наблюдать без тихого трепета. Несмотря на отстранённость и безэмоциональность своего партнёра, она умудрялась сохранять тёплую, немного игривую улыбку и переключать внимание зрителя на себя.       Люмин пусть и искренне восхищалась Гань Юй всё же задавалась вопросом: «И как ей удаётся оставаться такой идеальной? Смогу ли я когда-нибудь приблизиться к её результата».       — У всех так хорошо получается, — проговорила Ёимия с детским восторгом и захлопала в ладоши. — Кажется, мне нужно ещё много времени, чтобы танцевать наравне с остальными.       — Думаю, ты тоже неплохо танцуешь, я думаю.       — Ох, спасибо! Но мне бы больше практики. А что поделать? Тарталья редко ходит. Как то раз заявилась к нему домой, чтобы хоть там попрактиковаться, так он и вальсового шагу не знал! Пришлось провозиться с ним до ночи.       Люмин представила, как Чайлд, неуверенно переступая с ноги на ногу, обучается вальсу под руководством жизнерадостной Наганохары — эти долгие часы наедине...       — Вот как..       Голос Люмин прозвучал странно глухо, но Наганохара, не заметив этого, продолжила болтать о неудаче своего партнёра. Помощь появилась откуда не ждали: Люмин, уже особо не прислушиваясь к словам Ёимии, вновь утопала в собственных мыслях, пока Наганохару не прерывал объявившийся Итэр.       — Итэр? — её лицо тут же посветлело.       — Люми, я тут! — он, запыхавшийся и румяный, протянул сестре руку и притянул к себе. — Прости, не успел на разминку. Но встанем в строй, пока не начали репетировать первую часть!       — Но ты весь запыхался! Может отсидишься для начала?       — Всё хорошо! Ты что? Сейчас вообще лучше всех станцуем, — посмеялся Итэр, а Люмин устало улыбнулась, заряжаясь его беспечностью: всё равно не послушается её.       — Удачи! — отозвалась Ёимия и показала девушке палец вверх.       Люмин лишь кивнула, почувствовав облегчение от того, что возник предлог избежать разговора о Тарталье. Она и Итэр поспешили занять свою точку.              Тут же со всех концов зала посыпались приветствия: Итэр успел заиметь много положительных знакомств, пока учился в школе.       — Ты популярен, — шепнула девушка, пока брат обменивался любезностями.       — Это только потому что у меня такая замечательная сестра: все же знают меня, как твоего брата.       — Ну прям таки, — хмыкнула Люмин.       «Скорее это меня знают, как твою сестру»       — О, а там в первом ряду, — продолжил Итэр, наклонившись, и его неспокойное дыхание коснулось её уха, вызывая дрожь, — не тот грубый тип, с которым ты танцевала?       — Итэр! Будь тише.. И вообще встань в стойку.       Девушка толкнула его в бок и заняла начальное положение, ожидая, когда брат последует её примеру. Тот, усмехнувшись, подчинился.       — Молчу-молчу: уже понял, что это он.       Она не ответила.       Люмин молча дожидалась первых аккордов. Девушка застыла, словно фарфоровая статуэтка — хрупкая, но невероятно собранная. Вот теперь она должна сосредоточиться лишь на танце: голова, осанка, вальсовый шаг.       Они немного потренировались дома, потому ей уже не требовалось подстраиваться под Итэра. Когда плечо брата подавалось вперёд, Люмин уже отступала, чувствуя напряжение в его мышцах раньше, чем он сам осознавал движение. Ладонь Итэра на её спине - лёгкое давление - и коварный поворот, что не получался у них ранее, более не создавал проблем.       — Поддержка, — напомнил ей брат, но Люмин бы не позволила себе забыть о прошлой оплошности.       Она, чуть согнувшись в коленях, подпрыгнула и в одно мгновения взлетела. Уперевшись в плечи Итэра, Люмин, удерживаясь на прямых руках, выгнулась, глядя точно вверх, — безупречно.       — Молодец, — похвалил её брат, осторожно опустив на пол.       — И ты! — довольно выдохнула девушка.       — Ты была невероятно, — затараторила Наганохара, внезапно оказавшись напротив неё. Она огляделась в поисках брата, но Итэр успел исчезнуть из виду. — И как у тебя одновременно получается следить и за осанкой, и головой! Классно танцуешь!       Люмин почувствовала, как её лицо предательски покраснело. После всех переживаний эти слова прозвучали особенно сладко. Она прикусила внутреннюю часть щеки, пытаясь сдержать расплывающуюся улыбку, но уголки губ заметно дрогнули.       — Спасибо большое..       — Потом дашь мне как-нибудь мастер класс? Хочу танцевать так же хорошо.       Она растерянно закивала. Ёимия столько приятного ей наговорила, а Люмин лишь и думала о ней, как о конкурентке за внимание Тартальи.       — Конечно..       В смешанных чувствах, она побрела к собравшимся вместе Скарамучче, Моне и Итэру. Но атмосфера здесь была настолько заразительной, что Люмин ненадолго забыла о беспокоивших её любовных перипетиях.       Заливаясь смехом, Мона со слезами на глазах смотрела на гордо поднявшего голову Итэра, а рядом с ними кряхтел красный от недовольства Скарамучча.       — Скарачучра, и почему ты злишься? — развёл руками парень, непонимающе глядя на Скара.       — Перестань коверкать моё имя! — топнул ногой тот, потянувшись всем телом к брату Люмин. — Эй, староста, твой брат задолбал надо мной издеваться. В этот раз я не поверю, что он забыл, как зовут меня!       — Скарамучача.       — Скарачурка, — подсказала Мона с наигранной задумчивостью.       — И ты туда же!       Стоящая рядом Люмин тихо посмеялась, прикрыв рот ладошкой, чтобы лишний раз не нервировать разгневанного Скарамуччу (или Скарамучачу, или Скарачурку...).       Когда тренировка подошла к концу, Люмин и Мона вышли из раздевалки последними: Мегистус всё пыталась завязать новенькие модные сапоги. В итоге Люмин пришлось помогать подруге, потому что, как выяснилось Мегистус никогда не носила обувь со сложной шнуровкой.       Шёл девятый час, и на улице уже стемнело. Желтые круги редкого фонарного света дрожали на мокром асфальте, выхватывая из темноты силуэты расходящихся учеников. Однако мрак осеннего вечера не помешала Люмин разглядеть две знакомые фигуры у ворот: Ёимию и Тарталью.       — Он встречает её, — проговорила она, остановившись, чтобы получше рассмотреть, что Чайлд передал Наганохаре: кажется, какие-то пирожные в полупрозрачной упаковке, украшенной бантиком. — Вкусняшки принёс.       — Может отдувается за прогул: выглядит так, словно оправдывается перед ней, — предположила Мона, пожав плечами.       — А может просто встречает свою девушку после тренировки.       Ладони Люмин самопроизвольно сжались в кулаки. Она видела, как Наганохара, повеселев, потянулась к нему за объятием, и Тарталья не противился. Что-то в её груди снова стиснулось: отчаянно захотелось увидеть себя на месте Ёимии.       — Они обнимаются..       Уголки рта девушки поползли вниз, и она зажмурилась, пытаясь сдержать нахлынувшую волной обиду.       «Ну почему? Почему именно она?»       — Люмин-..       — Если ему нравится она, то у меня нет никаких шансов.       Разница между ней и Ёимией была колоссальная, и Люмин ни за что бы не получилось стать такой, как Наганохара, даже просто поддерживать этот образ для Чайлда.       — Перестань.       Голос Мегистус прозвучал твёрдо, и Люмин посмотрела на неё растерянно: подруга выглядела очень серьёзной.       — Ты ведь не знаешь наверняка, встречаются они или нет. Ревнуешь и всё.       — Я? Ревную? Но я-..       — Знаешь что? — она сделала шаг на встречу, и Люмин вздрогнула. Мона была раздражена и на редкость сердита. — Тебе наверное нравится страдать по нему, добавлять своей влюблённости трагичность? Вероятнее всего они не встречаются, но посмотри: да, Тарталья тоже может проявлять к ней интерес, проявлять интерес к любой другой девушке. Так соберись, подойти к нему и заговори! Не жди случайной встречи, добейся его внимания! Ты ведь боишься оказаться для него безразличной? Но, если будешь продолжать эти самокопания, он найдёт другую.       Мона резко замолчала и, нахмурившись, отвернулась от Люмин. Всё внутри неё напряглось, но она ждала, что Мегистус остынет и извиниться за поспешную грубость: ведь не могла подруга всерьёз быть зла на Люмин из-за её нерешимости? Но подруга в спешке двинулась в сторону дома, а она осталось молча глядела ей вслед.       — Люми, можем идти, — проговорил вышедший из школы Итэр, за ним Скарамучча.       Люмин проглотила подступивший к горлу ком и быстро сморгнула, на дрожащих ногах поворачиваясь к друзьям.       — Да, — ответила она, стараясь придать себе уверенности, но не смогла и поднять головы, с особым усердием разглядывая носы своих сапог. — Скарамучча, догоняй её. А мы с Итэром пойдём домой.       — Ладно? Пока тогда.       Скарамучча проследовал за удаляющейся фигурой Мегистус, Ёимия и Тарталья тоже успели уйти: на школьном крыльце воцарилась тишина.       — Что произошло? — спросил Итэр, осторожно тронув её за плечо, но Люмин не произнесла ни слова, чувствуя, что если расскажет, то непременно зальётся слезами.