Дежавю

      Сначала было этакое спасение от враждебно настроенной стражи. Итэр был готов отбиваться от направленных на него острия копий и залечь на дно в таком ярком Ли Юэ, чем больше света, тем большая тень, отбрасываемая им. Но совершенно не ожидал подмоги.       Предвестник не думал, что придется вмешаться таким образом, врываясь на почти начавшееся поле сражения и быстро раскидывая стражников. Ох, он точно запомнил это недоверчивое и удивлённое лицо путешественника, когда Чайльд по-доброму взглянул на него и повел за собой в безопасное место. Юноша был красив на личико, и выделялась его одежда, говорившая сама за себя, что Итэр явно не местный. Тарталья преследует свои цели, а для их достижения нужны средства, живые или мёртвые неживые.       Он был готов, его план не имел изъянов, никаких неожиданностей, как казалось предвестнику. Хотя неожиданные повороты судьбы были намного веселее, но не сейчас, Тарталья прячет клинки. Все стражники лежали то тут, то там, не стоило за них переживать, они всего лишь без сознания. Осталось дождаться путешественника, милого-милого Итэра, так доверчиво глядевшего на члена Фатуи и ничего не подозревавшего. Что-то внутри дрожало то ли в предвкушении, то ли из-за глупого страха, что путешественник перестанет верить ему, перестанет наведываться к нему хотя бы на пару минут ради простых и бессмысленных казалось бы разговоров о погоде, здешних вкусностей, интересных мест, друг о друге.       Поначалу путешественник злился, обижался, со всем накопившимся раздражением взмахивал клинком, что аж мелкие искорки взлетали от встречного удара, тут же погасая. Итэр догадывался, да что уж там, был уверен, что это Тарталья. Никто не знал так хорошо его местоположение и дальнейшие действия, как предвестник. Вот только блондин всё время глубоко закапывал догадки, и мысли не подчинялись и вырывались, заставляя гудеть в голове, напоминать каждый раз, что всё происходящее лишь уловка, широко раскинутая сеть для него одного, где Итэр шел, словно по канату размером с паучью паутину. Хотелось смеяться. И хорошенько вмазать рыжему за все хорошее. И себе тоже, что повёлся, что пришел в Золотую Палату, что Моракс, Властелин Камня самолично отдал Сердце Бога и не смог сказать ничего толкового о его сестре. Пусто. Бессмысленно. Стал героем Ли Юэ, храбрым защитником гавани Ли Юэ.       Он проиграл. Чайльд не может отдышаться. Использование Глаза Порчи отрывает от него живые кусочки. Пока что кусочки. А перед ним стоит путешественник, хмуро сверлит его взглядом и наверняка проклинает всеми возможными способами. Нужно продолжать спектакль, даже если придется втоптать в грязь лжи невинные ростки привязанности и симпатии, выросшие за столь короткий срок, но корни остаются. Его обманули. Ну как сказать, обвели вокруг пальца, недосказали, скрыли часть плана, стал съеденной пешкой, хотя в руках Царицы он таким и являлся. Синьора и, как оказалось, Гео Архонт уходят, оставляя путешественника и предвестника в звенящей тишине банка. Паймон молчаливо кивнула напарнику, исчезая. — Итэр… — Молчи, — обесиленно шепчет путешественник, смаргивая непрошеные слезы, хах, что-то он расчувствовался. Юноша начинает методично вдыхать и выдыхать, пытаясь замедлить стучащее в ушах сердце насколько это возможно. Тарталья громко вздыхает, зарывается пятерней одной руки в волосы, а другую кладет на талию. — Я номер одиннадцать из Предвестников Фатуи, Чайльд, но также можешь звать меня Тарталья. А ты… Ха, мы влипаем в неприятности. Мы ведь поладим, да? — юноша видит его сконфуженность и уступает, подходя ближе и принимая рукопожатие. — Путешественник, Итэр, — и чуть приподнимает уголки губ, понимая, что «новое знакомство» ещё одна мелкая ложь, однако он не думал, во что всё выльется.

***

      С тех пор они виделись редко. Итэр, не жалея себя, заручался поддержкой горожан Ли Юэ, выполняя поручения и также выпуская пар. Если он и сталкивался с предвестником, то либо путешественник, либо Чайльд были слишком заняты беготней по собственным делам. Судя по взъерошенному виду Тартальи, он разгребал проблемы и после себя, и после своих соотечественников.       Итэр решил вернуться в город пешим ходом. Прошла всего неделя с водоворота событий, и путешественник упрямо не признается самому себе, что хочет увидеться с Чайльдом. Навязчивая идея, как прямиком прийти и постучать в главную дверь банка северного королевства с вопросом, а предвестник тут и вообще он хочет срочно с ним встретиться, дело не требует отлагательств, чаще посещала голову и не казалась странной со стороны. Скоро перед ним открылся вид на вечерний Ли Юэ. Поддавшись соблазну ненадолго посидеть и полюбоваться видом, юноша расстилает плотную ткань, всегда хранящуюся в рюкзаке на всякий случай, и умиротворенно вглядывается в ночные огни гавани. Вечер давно незаметно перетек в ночь, а путешественник не спешил вставать с места. Многофункциональный рюкзак хранил свои тайны, так что голодным он не остался и мог посидеть ещё чуть-чуть, словно ждал чего-то. — Итэр? — он не шелохнулся, только приглашающе похлопал ладонью по пустующему месту рядом. Полная луна хорошо освещала всё вокруг, скрывая малую часть того, что должно остаться в тени. — Глядя на небо, — Итэр чуть поворачивает голову, всматриваясь в умиротворенное лицо предвестника, — на эту снежно-белую луну, я думаю о людях, оставшихся на моей родной земле. Хаха, уверен, они в безопасности и могут за себя постоять, но все же, — путешественник не спрашивает, боевые товарищи то или родная семья, незапятнанная и не втянутая в эти опасные игры. Резко отвернувшись, избегая встречный взгляд, Итэр молчит. Оба застывают в гнетущей тишине. — Хаха, — Тарталья натянуто улыбается, встаёт с нагретого места, собираясь, видимо, уходить. — Пожалуй, мне стоит… — он замолкает, когда юноша хватает его за руку, не давая сделать шаг. — Нет! — путешественнику неловко от своего тихого вскрика, что он тут же шепчет. — Ты можешь остаться. Здесь, со мной, — Чайльд недолго удивляется, садится обратно, подогнув под себя одну ногу. — И да, я забыл сказать, — предвестник не смотрит на смущённого своим поступком юношу, поддерживая разговор, словно ничего не произошло. — Ты можешь приходить ко мне каждый понедельник. Буду рад снова сразиться с таким необычным воином, как ты. В следующий раз я не дамся так просто, — он не лукавил. — Посмотрим, — мило улыбается Итэр, поднимая голову, не имея возможности услышать, как чужое сердце немного ускоряет своё биение.

***

      Путешественник бродил по некой долине, одолев по пути стража руин, когда слышит чей-то по-детски восторженный голос. Странно. Что здесь делает ребенок? Итэр не сдерживает удивлённое выражение лица, слыша, что мальчик из Снежной и что его какой-то брат работает на производстве игрушек. Каким-то братом оказывается небезызвестный Чайльд, Предвестник Фатуи и продавец… игрушек. Юноша застывает, наблюдая, насколько тепло светится обычно слишком холодный взгляд, как Тарталья треплет младшего по голове, садясь на корточки и успевая хмуриться, что тот не оповестил старшего о своём прибытии. Путешественник немного завидует, совсем чуточку и… — Ты поблагодарил этого славного человека? — Итэр старается вернуть непринуждённый вид и надеется, что не так заметно, как он размяк при виде семейной идиллии. — Конечно! Я всегда очень вежлив. — Оу, так ты нас заметил, братец Чайльд? — насмешливо тянет Паймон, сопровождаемая скептическим взглядом юноши. Итэр молчит большую часть разговора, лишь время от времени кивая, в конце благосклонно согласившись провести время с Тевкром, хоть рыжий и не спрашивал согласия. Мальчик на радостях убегает вперед, а Итэр недолго медлит, пряча данный мешочек моры, и вздрагивает, слыша над ухом: — Я доверяю тебе его. Повеселитесь вы уж, — он слишком резко поднимает голову, почти сталкиваясь нос к носу. Выходя и закрывая дверь в банк, Итэр с опозданием осознает, насколько низким он оказывается по сравнению с Чайльдом. По причине не таких уж частых столкновений с ним, путешественник не мог оценить их разницу в телосложении.       Итэр не помнит, когда в последний раз присматривал за детьми, что позабыл, какими избалованными и упрямыми они могут быть. — Хочешь, я приготовлю что-нибудь? — предлагает путешественник, всё же желая угостить Тевкра одним из блюд Ли Юэ. — Обещаю, еда не окажется слишком острой и пряной для тебя, — мальчик задумался и потупил взгляд, начиная чертить линию носком ботинка. — А можно какую-нибудь сладость? — Тевкр точно строит глазки, а путешественник вздыхает, но соглашается на десерт, — ура! — Чайльд его разбаловал — убеждается лишний раз юноша, прося ненадолго занять кухню в Народном выборе.

***

      Сначала маленький путешественник занимал совсем малую часть его жизни и дальнейших планов, а потом что-то разошлось по швам или это Итэр сам, не спрашивая его разрешения, упрямо расселся на чужой кровати в ожидании Тартальи, подозрительно задерживающегося в душе. Закатное солнце освещало рабочий стол и часть его лица. Юноша, глубоко задумавшись, не обратил внимания на окончившего водные процедуры Чайльда, что открыл аптечку, полную бинтов и различных мазей. Итэр вообще не знает, можно ли ему здесь находиться, в обители Фатуи, однако не двигается с места, выдохом частично выпуская наружу нервозность. И почему Предвестник пригласил его сюда, если сейчас он, судя по всему, собирается отдыхать и зализывать раны, которых будто стало больше? — Как твоя семья? — Хм? — видимо, Тарталья тоже ушел в себя, вовремя не расслышав вопрос. — А, они в полной безопасности. С первого взгляда может показаться, что Фатуи — это организация, состоящая из одних негодяев и мерзавцев, — он усмехнулся. — Однако, в первую очередь, это военная мощь, составляющая как Снежной, так и всего Тейвата. В ней состоят различные люди, у которых есть свои радости и сожаления, отношения, семьи, и просто одиночки, нашедшие работу, способ пропитания и, если для них этим является, какую-то цель в жизни, — Чайльд снимает окровавленные бинты на груди под немигающий взор путешественника. — А я… Думаю, ты догадываешься. Поможешь? — Итэр берет не раскрытые упаковки, заранее открывая два мотка. Путешественник избегает прямых прикосновений, немного хмурится, прося Чайльда повыше поднять руки.       Тарталья не замечает, когда юноша заканчивает перевязку. И также бесшумно уходит, оставляя после себя лишь фантомное тепло.       Итэр не задумывается, когда его ноги направились в сторону Золотой Палаты. Ему бы по-хорошему надо поспать перед завтрашним плаванием в страну Электро Архонта, а перед глазами просторный, чисто позолоченный зал с одиноко стоящей фигурой по центру. Тарталья непривычно молчит, сжимая боевой лук, и пронзительно смотрит, что внутренности путешественника в неявном страхе подкатили к горлу. — Я буду нежен, — совсем не обнадеживающе звучит с его уст, а странно лихорадочный блеск синих глаз остаётся незамеченным. Предвестник с удовольствием наблюдает, как Итэр перед ним нарочно открывается, как ловким движением блондин перехватывает меч, стремясь уйти от удара. Электричество скользит по рукам Чайльда, маска скрывает чужой вожделенный взгляд. Он стискивает зубы, почти прикусывая язык, и нахально улыбается, ведь Итэр слишком быстро расслабился, за что скоро платит. — Боже, — резко выдыхает Тарталья прямо возле уха, пуская мурашки и нежданную дрожь в конечностях. Он уже снял маску, с лёгкой болью сжимая и прижимая путешественника к холодному полу. — Какой ты прелестный, путешественник, — Чайльд чувствует сквозь перчатки горячую светлую кожу его рук, его ведёт. На секунду подняв взгляд, он застывает, как перед броском на жертву, в голове всё переворачивается, а Итэр всего лишь слишком затягивающе прикусывает нижнюю губу. — Я хочу тебя трахнуть, — ожидание лопается, когда Чайльд больше не может ждать, поддаваясь мыслям и захватывает чужие полуоткрытые губы, поглощая из путешественника малейшие вздохи.       Итэр дрожит, в ушах набатом стучат его последние слова, и на языке почему-то оседает горечь. Чайльда стало слишком много, он касался, где мог, не давая блондину остыть. Жар мгновенно прилил к щекам. Тарталья падал в пучину усиливающегося с каждой секундой грязного желания завладеть им, этим дрожащим под ним мальчишкой. Как его отбрасывают в сторону. Одурманенный, с горящими на губах следами Чайльд не сразу осознаёт, что это был сам Итэр. Путешественник вскакивает на слабо держащие его ноги, штаны помяты в области паха. Он чувствует, как наваждение схватило их обоих. Юноша идёт на попятную, не поднимает головы, не говорит ни слова, в конце концов оставляет Предвестника одного в звенящей тишине. Он бежит без оглядки, а Тарталья с обидой, разочарованием, злостью, ясным осознанием, будто окатившим ледяной водой, сжимает кулаки и прячет взгляд.