Дом там, где мы

      — С вас сто двадцать рублей, — произносит девушка, наклоняясь вперёд вслед за стаканчиком кофе, пара рыжих прядей выпадают из её причёски и она поспешно убирает их за ухо. На лице сияет улыбка, а под глазами виден слабый румянец. Джон отрывается от экрана телефона и отдаёт деньги, что всё это время сжимал в руках. Прикоснувшись следом к стаканчику, руку опаляет жаром, заставляя на несколько секунд остановиться, привыкая к температуре. Внимательно вглядываясь в контуры кружки, парень замечает цифры, складывающиеся в номер Джессики, что продолжала стоять у кассы иногда оглядываясь на него.       Писатель улыбается уголком губ и в тот же момент подмигивает, заставляя девушку покраснеть чуть больше. В следующую секунду он разворачивается, направляясь к выходу. По телу пробегает рой мурашек, когда он снова прикасается к холодной ручке двери и пропустив входящую пару, наконец покидает кофейню. В нос бьёт запах сырости от таявшего снега, а до ушей доносится шум дороги, по которой проезжали машины.       Делая первый глоток кофе, с лица наконец пропадает улыбка, а плечи, что были напряжены с самого выхода из дома наконец расслабляются. По пересохшему горлу распространяется жар, пока пар от напитка греет лицо. Солнце в свою очередь совсем не слепит в глаза, прячась за зданиями, и лениво перебирая ногами через слякоть и остатки гололёда писатель проходит к машине. Перекладывая телефон в одну руку с кофе, свободной он тянется к карману куртки, доставая ключи. Раздаётся щелчок и громкий сигнал, оповещая, что машина открыта и не теряя больше и секунды Джон залезает внутрь.       Потянувшись, писатель зевает вскоре после очередного глотка кофе, оставляет стакан в подставке. Руки ползут по лицу, пока пальцы растирают глаза, ища силы окончательно проснуться и начать этот день. Поправляя стекло заднего вида, взглядом он снова цепляет чёрную спортивную сумку, что лежала на заднем сиденье. Дыхание на секунду замирает и отводя взгляд на дорогу, он выдыхает.       — С ним всё в порядке, — уже сотый раз за эти четыре дня произносит Джон, пытаясь поверить в это. Воспоминания то и дело подкидывают ему картины этих ужасных месяцев, когда вкус слёз был его постоянным спутником, а от запаха кожа под носом постоянно раздражалась, — Расслабься и отвези вещи, — он заворачивает на центральную дорогу, боковым зрением цепляя световой фонтан, возле которого как обычно ходила куча людей. На соседней трассе останавливаются рабочие машины, убирающие снег с грязью, из-за чего минутами образовывались пробки. Делая музыку на радио громче, парень смотрит на панель, прикусывая кожу на губах, время посещения уже началось.

***

      Заезжая на парковку, он несколько минут ищет свободное место, где в итоге и останавливается. Выйдя из машины, в глаза сразу слепит наконец вышедшее солнце, когда тело берёт дрожь из-за холодного ветра, повезло же сегодня с погодой. Ступая на почти сухой асфальт, парень поправляет лямку сумки и наконец идёт внутрь здания.       — Здравствуйте, мне на третий этаж в девятую палату, — Джон несколько минут прожигает медсестру взглядом, пока та просматривает записи на компьютере. Вокруг толпятся люди, постоянно останавливаясь, что бы снять или одеть бахилы, а персонал то и дело пробегает вокруг, поправляет яркие халаты цепляющие взгляд, — Я могу пройти? — парень снова привлекает внимание девушки, когда та отдаёт папку с документами врачу.       — Здравствуйте, вы к Егору Линчу? — всё же уточняет она, хотя видела его на протяжение нескольких месяцев. Её волосы собраны в косу, а жёлтый халат на удивление совсем не режет взгляд. Под глазами видны лёгкие синяки от недосыпа, а на лице всплывает улыбка понимания, — Проходите, правила прежние, — рукой она указывает в сторону гардероба, где молодая пара одевает на детей куртки, явно спеша куда-то.       — Да, хорошо. Удачного дня, — он улыбается, разворачиваясь к ней спиной и стараясь никого не сбить, проходит в указанном направлении. Отойдя чуть в сторону, парень ставит сумку на лавочку и снимает с себя куртку. Проверив, что в карманах не осталось ничего ценного, Джон поправляет свитер и подняв сумку возвращается к стойке гардероба, — Здравствуйте, — он протягивает куртку мужчине и прождав чуть больше минуты получает жетон с номером сорок пять, — Спасибо, — он выдыхает и в следующую секунду выпрямляет спину стараясь как можно быстрее пройти мимо остальных палат на нужный этаж.       Поднимаясь, парень шаг за шагом замедляется, пока окончательно не останавливается на нужном этаже. Осматриваясь по сторонам, писатель успевает заметить, что третья палата, в которой ещё вчера лежали две девушки, оказалась пуста, а окна были открыты нараспашку. Кроме писков аппаратов, да вентиляций, до слуха долетают обрывки разговора из соседних палат и за размышлениями Джон не успевает заметить, как подходит к нужной двери. Постучав, он делает глубокий вдох и не услышав ответа, выдыхает, открывая дверь. В глаза бьёт яркий уличный свет, и почти незаметное тепло, заставляющее остановиться на пороге.       — Джон, ты заходить будешь? — всматриваясь в знакомые черты лица, рук и внешности, в общем парень пытается сдержаться, что бы не налететь на него с объятьями. В его руках он успевает заметить очередной стакан сока, а рядом на полке стоящий поднос с вероятнее всего завтраком, — Земля вызывает Джона, приём, — из размышлений его выдёргивает отдающий хрипотой голос Линча. Его рука неожиданно оказывается перед самым лицом привлекая внимания. В момент, когда их взгляды сталкиваются, Джон улыбается, наконец оставляя сумку у кровати. Он старался не думать о том, как пропустил то, что зашёл в палату.       — Утречка, я привёз всё по твоему списку, так что можешь считать меня супер ответственным другом, — одной рукой Джон опирается о матрас, пока вторую прикладывает к груди. Только услышав желанный смех журналиста, парень выправляется, сбавляя обороты, — Как самочувствие? — стараясь взять под контроль эмоции, парень садится в кресло, складывая руки на коленях. Невольно он подмечает, что к Линчу до сих пор никого не подселили, что казалось довольно странно.       — Лучше, чем вчера, — смотря на обкусанные в мясо губы и на красные разводы от слёз, писатель сам поджимает губы, стараясь верить в слова Линча, — Кстати, — он виновато улыбается проводя рукой по волосам, — Я тут на месяц, точнее если… если у меня не будет приступов или отклонений, то точно только на месяц, а так срок может и увеличиться, — парень резко выпрямляется в кресле, не сводя взгляда с журналиста. Он медленно моргает, пытаясь что-то сказать, но только впустую открывает рот, не издавая и звука, — Джон? — плечи немного напрягаются и последнее чего хотел Линч, это схватить приступ из-за собственного волнения.       — Ахренеть, — всё же произносит Джон, проводя рукой по волосам, — Подожди, подожди, что за приступы? — интересуется он, двигая кресло ближе к кровати, — Как у астматиков что-ли? — предполагает парень, опираясь рукой о кровать.       — Ну… — тянет журналист, задумываясь, — Может быть, — он поворачивается корпусом к тумбочке, желая вернуть уже пустой стакан на поднос. Пальцы покрываются мелкой дрожью и Линч уже чувствует, как посуда начала выскальзывать, намереваясь упасть на пол, — Давай, Линч, до этого же получилось, — мысленно подбадривает он себя, пока стакан не перехватывает чужая рука, ставя несчастный предмет на поднос.       — Хреново однако, — писатель глотает ком, стараясь засунуть чувство вины как можно глубже, — Так, это на всю жизнь или только пока ты здесь? — он на секунду замирает, незаметно скрещивая пальцы. Костяшки побелели от того, с какой силой он сжимал их, а по руке и вовсе прошла волна боли.       — Нет, — коротко отвечает парень, — Приступы могут появиться из-за, вроде как активной работы лёгких, — он останавливается, медленно вдыхая воздух, из-за казалось бы короткого диалога лёгкие жгло, а желание снова поспать лишь немного проявляло себя, — То есть мне запретили кричать, пугаться, нервничать, — перечисляя, Линч загибает пальцы, отводя взгляд к потолку, но при следующей фразе уже снова смотрит на друга, — Плюс различные нагрузки и в основном прописан постельный режим, но это больше из-за недостатка витамин в организме, знаешь, в стиле я могу даже встать на ноги и вместо обычного потемнения в глазах свалиться в обморок, — он слабо смеётся, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу.       — О… ух ты, стоит запомнить, — уголки губ дёргаются в слабой улыбке, но стоит Линчу отвернуться к окну, как и она исчезает. В носу почему-то зачесалось, а в глазах почувствовалась предательская сырость, — Может тебе нужно привести что-то дополнительно? — парень отворачивается, смотря в потолок. Может хоть так он сможет отсрочить бессмысленные слёзы? Джон уже давно отчаялся задушить чувство вины, которое так и кричало каждый раз снова и снова попросить прощение. Пока голос не охрипнет, а из головы и вовсе не исчезнет смысл этой короткой фразы.       — Раскраску и карандаши к ней, — быстро проговаривает он, пока щёки начинают нагреваться от смущения, — Ну не смотри так на меня, другого мне не дано, — из горла вырывается фырканье, после которого Джон снова смеётся.       — А как же телефонные игры? Как по мне тоже подходят, — журналист скрещивает руки на груди и вся его поза так и кричала о том серьёзно ли Джон говорит сейчас, — Ладно понял. Вам с принцессами или машинками? — шутит он, вставая с места и делая такой-же шуточный поклон, — Или вы предпочтёте более экзотический вариант со зверушками?       — Обычную раскраску антистресс, ты знаешь, там обычно идёт очень детализированный рисунок и тому подобное, — их разговор прерывает стук в дверь и оба на автомате поворачиваются ко входу.       — Войдите! — кричит Джон, и спустя доли секунды из-за двери показывается макушка Эрни. Просунув правую руку в палату, левой он стучит по запястью, где были часы, — Понял, принял, — отчаянно краснея, то ли от злости, то ли от смущения, Линч скидывает с себя одеяло, позволяя Джону поднять себя на руки и усадить в инвалидное кресло, что стояло с другой стороны кровати. Минутой позже, открывая дверь полностью, Эрни пропускает их вперёд, идя следом. — Если я не ошибаюсь, это последняя процедура рентгена? — уточняет писатель, заворачивая в открытый кабинет, где их встречает девушка, что и в прошлые пару дней руководила процессом. — Именно так, — Эрни пару минут смотрит на парня, пока в голову не приходит осознание и извинившись, Джон покидает кабинет, — И так, приступим, — дверь наглухо закрывается, не оставляя писателю иного выбора, как облокотиться о стену в ожидании.

***

      — Ну послушайте! Этот товар может принести огромный доход, к тому же сейчас самый сезон, — мужчина поправляет очки, вставая с нагретого за пару минут места. Жалюзи на панорамных окнах были закрыты, но за счёт их положения свет попадал в кабинет, прекрасно освещая его, — Мистер Лемптон, мы ведь присылали вам товар. Неужели он совсем не оказался полезным? — капелька пота скатывается по его лицу, а глаза сосредоточены только на мужчине с другой стороны стола.       — Итак, мистер Карсон, мы ведь уже обсуждали этот вопрос, — в голосе звучит безразличие, пока свободной рукой Генри тянется к рядом лежащей папке, — Предложенный вами товар не прошёл трёх проверок из пяти, и мы обсуждали с вами, что если вы не исправите это, то мы не будем подписывать контракт, а товар не пойдёт на продажу, — он склоняет голову в бок, доставая из папки три верхних отчёта, где красной печатью выводились слова о провале проверки.       — Но, мистер Лемптон! Так можно сэкономить на продукции из которой мы делаем товар. К тому же частая поломка приводит к частой покупке, а это прибыль, — он дёргает подбородком смотря на сидящего мужчину с вызовом. Кто в здравом уме откажется от такого? Экономия и одновременная прибыль. Несмотря на слова предупреждения, Карсон до последнего верил, что Генри Лемптон точно примет его предложение. Тактика ведь была до боли проста, подписать договор с компанией и деньги в кармане.       — И вы серьёзно думаете, что мизерная прибыль по подсчёту моих рабочих это то, что мне нужно? — на лице всплывает ухмылка, и следя взглядом, как мужчина оседает на место, Лемптон встаёт со своего, — Мистер Карсон, покиньте мой кабинет и не тратьте время зря, — замечая чужую злость, мужчина скрещивает руки за спиной, продолжая, — В ином случае я вызову охрану и попрошу их сопроводить вас до выхода, — не обращая внимание на то, как мужчина вскакивает со своего места, Лемптон подходит к окну и отводя пальцами жалюзи, смотрит на проезжающие машины внизу. С громким хлопком дверь закрывается, и первый человек за сегодня покидает его кабинет.       Отойдя от окна, Лемптон возвращается к своему столу, падая обратно в кресло. Потупив пару секунд в потолок, мужчина возвращает взгляд к столу, где сразу же убирает папку с идиотским товаром от Карсона, подготавливая папку для следующей более приятной беседы. Переводя взгляд на часы, на лице всплывает улыбка и левой рукой он уже тянулся к полке встроенной в стол, когда в дверь снова постучали. Улыбка сразу исчезает и садясь ровно, Генри приглашает неизвестного войти.       — Здравствуйте, — девушка заходит в кабинет, закрывая за собой дверь. Её каблуки негромко стучат, когда она подходит всё ближе к Лемптону, — Доставили десять минут назад, — с этими словами она вытягивает из стопки документов конверт, оставляя его прямо посреди стола, — Как вы и приказывали, оповестила вас как только он попал к нам, — придерживая документы одной рукой, она поправляет юбку-карандаш и делает шаг назад. Её глаза слегка блестят за очками-половинками, при этом без намёка на радость.       — Отлично, — наконец отвечает Лемптон, отрываясь от разглядывания конверта, — Подойдёшь через двадцать минут с мисс Ровел и доставишь его обратно, — он тянет конверт к себе, пока вовсе не убирает его с поля зрения обоих, — Можешь идти, — спокойно добавляет мужчина, наблюдая как девушка разворачивается и с таким-же цоканьем каблуков покидает кабинет.       Почему так быстро? - мужчина возвращает конверт обратно на стол, поворачиваясь креслом к закрытой полке стола, — Письмо ведь должны отдать, только сейчас, — руками он тянется к стоящей в полке кружке, секундой позже закрывая её, вставая на ноги. Не спеша, держа чашку в руках он проходит к подвесным полкам. Открыв одну из них и нажимая чашкой на кнопку, из термопота начинает литься кипяток, а пар от кружки сразу поднимается к потолку.       Предварительно закрыв полку и вернувшись на место, Лемптон наконец берёт в руки конверт, из привычки разглядывая его со всех сторон. Оставляя уже готовый чай в стороне, он кончиком пальца цепляет картон открывая конверт. В нос не бьёт даже слабый аромат от духов, а лист снова будто поспешно упакованный, выглядывает изнутри. Беря одной рукой письмо в районе сгиба, а другой кружку с чаем, мужчина начинает читать. «Утречка, хотя может и обед, зависит от того когда прочитаешь. Я тут подумал, может давай на ты? А то как-то неудобно получается, к тому же у нас не такая и большая разница в возрасте.       Одновременно с первым, пусть и коротким смехом, Генри подносит руку ко рту, чувствуя как на ней остаются капельки чая с его собственной слюной. Облизывая губы, он слегка морщится и продолжает читать.       О чём писать? Ну наверное всё, что приходит на ум, то есть мы так узнаем друг друга получше и точно сможем назваться друзьями. К примеру, мой врач или скорее медбрат не уточнял даже, порекомендовал мне побольше спать и рисовать. Ну как рисовать, это не совсем моё, а вот раскраски я думаю уже звучит по лучше. Думаю, когда придёт Джон попрошу его купить, что-то такое, надеюсь он не догадается купить мне раскраску с принцессами.       Когда очередной глоток чая чуть не оказывается на костюме, Лемптон всё же решает убрать кружку в сторону. Перечитывая второй абзац снова, он даже не знает с чего больше удивлялся, с того, что Линч, казалось последний человек кто назовёт его другом, на самом деле сделал это или то, что он решил попросить Джона купить раскрасок? Вдох, мужчина старается перестать улыбаться, так что заметил бы каждый. Выдох, потерпев явный проигрыш в своих же эмоциях, он решает дочитать последние строчки письма.       Тебе тоже удачного дня. Осторожней там, не думаю что тебе понравиться провалиться в лужи перед какой-то важной встречей. Всё-таки на то оно и начало весны»       — Как будто я серьёзно могу попасться на такое, — из горла вырывается очередной смешок, и он чувствует, как снова краснеет. Конечно его ещё волновал вопрос, почему письмо пришло так быстро, но что мешает ему спросить это напрямую? — Обращение на ты, рассказы о том, что приходит на ум, и в конце концов ты написал, что так мы можем называться друзьями, — он прерывается, беря ручку в руку, — Тогда посмотрим, что вы… ты скажешь на это, — невольно он тормозит и поправляет сам себя. Посмотрев на часы и убедившись, что спешить некуда, мужчина начинает писать. И вправду, зачем задумываться?