Дом там, где мы

      Вытягиваясь в кровати, парень скидывает с себя часть одеяла, подставляя обнажённую грудь холодному воздуху. От каждого движения мышцы сводило лёгкой, но приятной болью, а слипшиеся от ночного пота волосы лезли в лицо, перекрывая обзор. Проводя рукой по волосам, он откидывает их назад лишь слегка морщась от неприятных ощущений. Румянец обжигал кожу лица, пока в груди литрами разливалось тепло от прошедшего сна.       Не открывая глаза, Линч садится, прогибая матрас, вызывая тонкий скрип. Руки массируют шею где, пусть и фантомно, ощущалось тепло от чужих губ, что продолжали шептать всякую чушь, которую парень даже не старался разобрать. По окну стекали капли дождя, а резкий гром заставляет его распахнуть глаза и задержать дыхание от неожиданности. Уже спустя секунду он выдыхает, прижимая одну руку к груди, пока вторая опиралась о матрас, не давая журналисту упасть.       — Супер подъём, — проговаривает он, расплываясь в улыбке. Шла середина второй недели как он очнулся, и настроение с каждым разом становилось всё лучше. Только прошлым вечером ему наконец разрешили передвигаться самостоятельно. Линч, правда, радовался этому первые пять минут. Оглядываясь на стоящие у кровати костыли, он невольно вспоминает, как Лили смеялась над его преждевременной радостью. Правда Эрни пытался заверить, что это лишь подстраховка на первое время и парень даже поверил.       Опираясь на костыли, он поднимается с кровати, на секунду в глазах темнеет, заставляя покачнуться в сторону и сжать опору сильнее. С каждым шагом дышать становилось труднее, а с непривычки журналист то и дело заваливался на бок. В голове ещё гулял лёгкий туман, где то и дело продолжался утренний сон, а возбуждение, накатывающее после него, лишь ухудшало передвижение, погружая Линча в мир фантазий. Встряхивая головой, парень откидывает навязчивые мысли о мужчине, наконец дойдя до ванной комнаты. Открывая дверь, пальцы скользят по плитке в поиске выключателя и наконец найдя его включают свет.       — Надо просто принять душ. Хватить мечтать! — ладонью он бьёт неощутимую пощёчину, стараясь собраться с мыслями и выкинуть чужие руки, что обнимали его за талию, притягивая всё ближе. Оставив костыли и одежду в стороне, он проходит к душевой кабине, возле которой уже стоял деревянный стул. Закрывая матовые дверцы, он включает воду и не дожидаясь, пока волосы полностью пропитаются водой, выливает на них шампунь, втирая его в отросшие локоны. Вода, теперь уже с пеной, стекает по телу, вызывая рой мурашек.       Закрывая глаза, он облокачивается о стену душа, чувствуя, как Лемптон продолжал держать его за талию, втягивая в новый и новый поцелуй. То как матрас прогибается под их общим весом, а единственное, что мог журналист - это стонать от ощущений чужих рук на себе. Уши краснеют от неожиданной картины, вставшей перед глазами и Линч соврёт, если скажет, что ему не понравилось. Шумно вздыхая, он проводит пальцами по губам, закусывая их с внутренней стороны, стараясь сдержать очередной возбуждённый вздох. Шанс, что кто-то его услышит был слишком мал, но быть услышанным пугало сильнее, чем вызванные фантазии.       Не вставая со стула, он двигает его ближе к стене, выгибаясь в спине, наконец позволяя льющейся воде попасть на вставший от продолжительных фантазий член. Волна возбуждения, что держала его с момента пробуждения всё никак не отступала, подкидывая парню все новые и новые картинки. То как Генри оставлял поцелуи и укусы на его шее, осыпая его комплиментами, заводило парня до чёртиков. Проводя рукой вдоль живота, Линч повторяет движение мужчины, даже не смотря на собственное тело, не желая отвлекаться от картинки фантазии, что сам же и продолжал строить.       — Хах, — упираясь второй рукой о стул, пальцы прикасаются к головке, вызывая дрожь с очередной волной возбуждения. Поднимая лицо вверх, свободной рукой он прикрывает рот, чувствуя, как всё лицо начало гореть от собственного стыда, — Кгха, — обхватывая член пальцами, он резко проводит до самого паха, не сдерживая нового стона.       Перед глазами всё ещё стоял образ мужчины, что продолжал одной рукой поддерживать парня, пока второй проводил по члену, заставляя умолять ускориться, не останавливаться, доводя парня до долгожданного оргазма. Ускоряя с каждой секундой темп, он лишь шумно дышит, теряясь в ощущениях. Вода громко бьёт по плитке, заглушая половину вздохов, а устойчивый стул позволял не грохнуться от наслаждения, что волнами распространялось по телу.       — Генри, пожалуйста, — парень скользит рукой по члену, доводя себя до предела. Имя с мольбой неожиданно вырываются единым стоном позволяя наконец кончить, а дыханию начать восстанавливаться. В глазах рябило, пока в ушах стучала кровь вперемешку с воспоминанием о собственном голосе. Руки повисают вдоль тела, отказываясь шевелиться. Линч даже не был уверен, что помнит как дышать. Горячая вода давно сменилась холодной, чего он даже не заметил впервые так глубоко погружаясь в себя.

***

      Оставляя стакан на полке, журналист садится на кровать, подгибая под себя ноги. С волос уже не стекала вода, а тело и вовсе перестало дрожать. Зевая, он тянется к подносу с завтраком, а краем глаза Линч уже замечает желанный конверт. На лице всплывает улыбка наравне с румянцем, а знакомый запах чужих духов уже перебивает всё остальное. Даже не прикасаясь к завтраку, парень берёт письмо в руки и открывает его.       «Доброе утро. Как самочувствие? Я к тебе с необычным предложением. Конечно, ты в праве отказать, но мне казалось, тебе должно понравиться. Так вот, у меня четырнадцатого полностью свободный день и я мог бы прийти к тебе. Помниться, ты хотел, что бы я посмотрел на картину? К тому же я наконец увижу тебя. Неплохо звучит, да?       Правда раньше я никогда не навещал кого-то, так что не знаю что должен приносить. Но если попросишь, принесу что угодно (но давай в пределах адекватного). Или ты думал, что я оставлю весь наш флирт на протяжение нескольких дней без внимания? Мне это нравится, не спорю, но подшучивать на эту тему несправедливо, знаешь же как мне трудно было убрать, как ты выразился "раздражающее обращение мистер Линч".       У меня сегодня довольно загруженный день, так что не переживай, что письмо придёт чуть позже, чем обычно. »       Закрывая глаза, парень медленно вдыхает и выдыхает. Лицо горело от смущения, а сердце вновь сделало кульбит, заставляя улыбку стойко держаться на лице. Очередное письмо, очередной прилив эмоций. Счастье, смущение и элементарная любовь кажется совсем не хотели покидать его. Конечно Линч знал, что рано или поздно это случится, где-то в глубине души тешилась надежда на их встречу. Парень даже не был уверен, что флиртовать с Лемптоном будет хорошей идей, но уже четыре дня подряд делал это, а ведь надо было просто получить среди ночи картину.       Может это и было неправильно, но почему-то он слишком быстро смирился с тем, что влюбился. Быстро и бесповоротно. Конечно, всегда можно сказать, что это лишь шутка, игра гормонов, не больше. И ведь правда, Линч не понимал почему именно Генри. Это было так неожиданно, журналист готов был поверить, что ему лишь кажется, ведь прошло так мало времени, а он уже не представлял как будет жить без писем пропитанных его духами и человека, что писал их.       Двигая салфетки в сторону, он кладёт письмо на поднос, беря в руку ручку. Хотелось написать одновременно столько всего, что даже не укладывалось в голове. Откидывая свободной рукой почти сухие волосы, журналист по привычке смотрит в сторону дверного проёма. Было до чёртиков страшно, что Джон зайдёт в любую секунду и узнает всё. Узнает, что его друг общается с врагом, что его друг влюбился в него, в конце концов влюбился в парня. Не то чтобы писатель когда-то говорил Линчу, что ненавидит геев или лгбт сообщество в общем, но и тема эта почему-то всегда проходила мимо их разговоров.       Сглатывая стянувший горло ком, он снова переводит всё своё внимание на лист бумаги. Стараясь прекратить нарастающую панику, что появлялась буквально из-за любого повода, парень вновь перечитывает письмо. Вздрагивая всем телом, журналист выдыхает, наконец начиная писать. Пальцы немного подрагивали, из-за чего буквы выходили кривыми, как будто он писал это в спешке. Неосознанно Линч отвлекается от слов, рисуя звёздочку на краю бумаги, но уже в следующую минуту возвращается к тексту.       «Утречка. Я в порядке, всё ещё надеюсь уйти отсюда пораньше. Хотя скажу тебе, ходить на костылях реально хреново. По дороге в ванну чуть не навернулся. Знаешь, я просто в восторге от того, что ты сможешь прийти. Интересно, духи также прекрасно будут пахнуть на тебе, как на наших письмах? Думаю, я это проверю.       Честно, я сам не так часто ходил навещать кого-то в больницу, чаще навещали меня. Обычно приносят фрукты, цветы и прочую дребедень. К примеру игрушки, конфеты тоже подходят. Можешь удивить меня, посмотрю на твою креативность.       Удачи на работе, Лемптон, буду ждать)»       От прилива эмоций по телу прошла дрожь, из-за чего парень в очередной раз дёрнулся. Лицо привычно отдавало жаром от румянца и Линч мог только надеяться, что подобного не произойдёт при личной встрече. Слабо дрожащими пальцами он убирает письмо обратно в конверт. Пересаживаясь чуть выше в кровати, журналист снова поворачивается к подносу, где уже остывал завтрак. Убрав на поднос конверт, он накрывает его салфетками скорее из дела привычки и наконец приступает к трапезе.       Делая глоток сока, Егор оставляет стакан на подносе, где аккуратной стопкой лежала уже пустая посуда. Несмотря на прошедшие двадцать минут дождь только усилился, вгоняя в палату больше холода и журналист правда думал наконец закрыть окно. Поднимаясь на локтях, он снова чувствует ужасную слабость, будто собственное тело и вовсе затекло после долгого сна. Замечая боковым зрением какое-то движение, он поворачивается в сторону открывающейся двери.       — Джон? — открывая глаза шире от шока, парень смотрит как голова писателя показывается из-за приоткрытой двери, — Ты что тут забыл? — интересуется журналист, сглатывая ком от резко нахлынувшего страха. Свободной рукой он поправляет спавшие на лицо волосы, пока Джон оставляя дверь открытой, входит в палату.       — Да просто так зашёл, как самочувствие? — проходя всё ближе к нему, писатель останавливается у кровати журналиста. Переводя взгляд с подноса на котором всё ещё лежал конверт, а потом на приятеля, Линч правда готов уже молиться всей удаче, что у него осталась. От нахлынувшей паники дышать хотелось лишь быстрее и чаще, превозмогая вполне реальное удушье, парень смотрит на Джона, продолжая медленно дышать, — Как прогресс с картиной? — парень нагибается чуть вперёд, заглядывая на другую сторону кровати, где стояла недоделанная картина.       — Да потихоньку, — журналист слабо смеётся, боковым зрением стараясь следить за конвертом, — А ты как? — наклоняя голову чуть вбок Линч улыбается. Сжимая руки в замок, он старается скрыть выступившую дрожь, а от нехватки воздуха уже хотелось кашлять.       — Нормально, — парень поворачивается к подносу, — Пить хочу жутко, не против? — он берёт стакан в руки, даже не обращая внимания на что-то другое. Прикрывая глаза, писатель осушает стакан, возвращая его на поднос, — Линч… — он тянет имя приятеля, медленно подводя пальцы к находке, — Тебе написала подписчица? — резким движением он выдёргивает конверт из-под салфеток, роняя парочку из них.       — Что? Нет! — резко отвечает Линч, — Джон, отдай, пожалуйста, — он вытягивает дрожащую руку в сторону друга, что успел отойти на пару шагов от кровати, — Джон, — он повторяет имя друга, стараясь достучаться до парня.       — Нет, нет. Погоди, я хочу прочитать, — он открывает конверт и несмотря на Линча проходит ближе к окну, — Ухты, так это парень, а не девушка. Духи явно мужские, — краснея от злобы и смущения Линч снова пытается достучаться до приятеля, — Ой, да не смущайся так, обещаю не подъёбывать, — оставляя конверт на подоконнике, он держит в руках всё ещё сложенную пополам бумагу.       — Джон, нет, не надо, пожалуйста, — откидывая одеяло в сторону, Линч спускает ноги с кровати. Холод ещё стоявший в палате вызывал дрожь, которая эхом отражалась в голосе журналиста. В ушах стучала кровь, а лёгкие вновь жгло огнём, — Приятель, я же по-человечески прошу, — хватаясь за голову, он отводит взгляд от писателя в сторону.       Сжимая волосы, он делает глубокий вдох, возвращая ясность плещущему зрению. Проходит не больше минуты, когда в оглушительной для журналиста тишине он слышит, как рвётся бумага. Слишком резко он поворачивается к Джону, в руках которого уже было порванное письмо.       — Нет! Джон, что ты наделал?! — он не успевает сделать ничего, когда Джон без слов просто выкидывает бумагу в окно. Если бы Линч мог, он бы пожалел, что так резко встал с кровати и побежал к окну. Ноги не держали от слова совсем и лишь держась за подоконник, журналист ещё мог стоять. Дышать становилось всё сложнее и он даже не понял, когда слёзы полились с глаз, стекая по подбородку на холодную поверхность.       — Поверить не могу! — громкий выкрик Джона режет по ушам, вызывая лишь большую дрожь, — Ты серьёзно общался с Лемптоном?! Да он просто втирается в доверие! — взмахивая руками в стороны, писатель смотрит в пол, — В конце концов он просто использует тебя! — с каждым словом его голос становился всё громче, будто ещё секунда и он реально вступит в чертову драку.       Из горла вырывается лишь очередной всхлип с кашлем, голова кружилась и сознание уходило всё дальше от журналиста. Холодные слёзы не прекращали скатываться по лицу, душа лишь сильнее и сильнее. Как бы Линч не хотел перестать слышать приятеля, его голос лишь сильнее бился в его сознание, принося боль. В глазах снова темнеет, а сил не оставалось вовсе. Оседая на пол, парень отпускает из дрожащих рук подоконник, стараясь хотя бы начать дышать. По полу шла вибрация, будто кто-то бежал. Стараясь сконцентрироваться хоть на чём-нибудь, парень не успевает осознать, как проваливается в обморок.       — Линч! — Джон не сразу замечает, что что-то не так. Разворачиваясь к журналисту, он ловит его за секунды, как голова могла столкнуться с полом, — Эй, приятель?! — он бьёт несколько пощёчин стараясь привести его в чувства, — Кто-нибудь, помогите! — Джон поворачивается лицом к двери, в глазах скапливалась влага от нарастающей паники, пока в дверном проёме не показалась девушка в медицинском халате. В считанные секунды она доходит до них, и открывая ей доступ к Линчу, Джон старается понять что вообще произошло.       — Нужен врач в девятую палату на третьем этаже, пациент потерял сознание, — в её руке блестит рация, которая уже спустя секунду снова закрепляется на поясе. Беря в руки запястье парня, она проверяет пульс и только убедившись в чём-то своём, наконец обращается к Джону, — Перенесите его на кровать, — вставая, она поправляет задравшийся розовый халат, — Мистер? — подключая на этот раз приборы возле кровати, блондинка поворачивается к писателю, что продолжал стоять возле журналиста, — Покиньте палату, — не обращая внимания на возмущенный взгляд парня, она смотрит за его спину.       — Кристи, что произошло? — Эрни проходит мимо Джона, смотря на цифры, что отражались на экране, — Пульс выше нормы, — он делает паузу, поворачиваясь лицом к писателю, — Был приступ? Что вызвало его? — уже забыв просьбу названной Кристины, Джон смотрит на Эрни.       — Да. Да, наверное приступ, — он кладёт руку на бок, пока второй проводит по волосам, — Не знаю, я просто взял письмо и дальше это, — мысли путались, не давая сказать чего-то стоящего. Перед глазами ещё стояла картина минутной давности, где он, даже не задумываясь, разорвал и выкинул письмо в окно. Но не мог же приступ произойти из-за глупого письма? Не из-за Лемптона, ведь так? — Я не знаю почему так случилось, — ещё раз произносит он.       — Где само письмо? Вы сделали с ним что-то? — закрепляя с помощью Кристины капельницу, Эрни старается не сжимать чужую кожу слишком сильно. Неужели Линч был прав, когда говорил о последствиях? — Что вы сделали с письмом? — ещё раз произносит он, оглядываясь на открытое окно. Осознание приходит само по себе, и только лежащего у окна конверта хватает для подтверждения собственных мыслей, — Ясно, — сухим от злости голос, произносит врач, — Покиньте палату, иначе я вызову охрану, — Джон делает шаг назад, и ещё один. Сжимая кулаки и наверняка оставляя полумесяцы на ладонях, он неохотно отходит всё ближе к выходу. Спорить с ними было бесполезно, парень осознал это ещё в первые дни после нового года.       — Позовёте, как он очнётся, — закрывая за собой дверь, писатель останавливается у противоположной стены. Резко он бьёт по ней, стараясь хоть так снять окутавшую его злость. От него просто скрывали такую важную деталь, как переписку с Лемптоном. Будто это не важно, будто мужчина не является их врагом, — Просто отвратительно, — шепчет себе под нос парень, даже не зная к чему именно говорит это. К мужчине? К переписке? Как они выражались в письме с флиртом? Проводя руками по лицу, он задевает очки, но всё же старается успокоиться. У него ещё было время всё обдумать.