Драко
1 ноября 2021 г., 13:14
Правда, это было глупо. Он никогда не хотел быть Старостой, да что уж тут говорить, он даже не хотел возвращаться в Хогвартс, но мать вынудила его это сделать.
— Драко, для нашей семьи выпал шанс. Если ты вернёшься и примешь участие в «единении факультетов», то люди поймут, что твой отец был неправ, что мы с тобой были просто жертвами его угнетения.
«Были», — была его первая мысль. Но он знал, что даже когда Люциус отправился в Азкабан отбывать пожизненное заключение, его преданная жена всё равно не могла говорить о нём чересчур пренебрежительно.
— Я стану изгоем, мама.
— Не думаю, что это произойдёт. Твои однокурсники, несомненно, будут рады твоему возвращению… и я уже побеседовала с Директрисой.
— Ты не сделала этого.
— Недавно восстановленное Чёрное Крыло замка хотело бы с этим не согласиться.
Несмотря на волнение, бурлящее в животе, он улыбнулся. Нарцисса знала, как вести себя с лучшими из них.
— Ох, хорошо. Полагаю, это будет ничто по сравнению с тем, что это чудовище будет жить в нашем доме.
Она кивнула один раз, признавая его заявление, но в то же время тонко предупреждая его, чтобы он больше не говорил об этом. Пока рабочие суетились вокруг них, ремонтируя и перекрашивая всё поместье, он понял, почему.
Это произошло несколько месяцев назад, и его мать забыла упомянуть, что её щедрое пожертвование также сопровождалось званием и обязанностями, которыми он не должен был пренебрегать. Как объяснила МакГонагалл, сплочение факультетов в этом году имело огромное значение для успешной учебной среды. И то, что бывший Пожиратель Смерти (тот, кого неохотно принудили занять эту должность) стал Старостой, означало начало сближения всех друг с другом.
Драко посчитал несправедливым, что на протяжении долгого времени к слизеринцам относились как к злодеям, и принял звание Старосты. Однако он не смог принять ту мысль, что ему придется делить гостиную с зубрилой Гермионой Грейнджер.
Не то чтобы он ужасно обращался с ней в прошлом, хотя был уверен, что извинения давно назрели. Его даже больше не волновал статус её крови: пелена с его глаз упала незадолго до того, как мраморный пол поместья запачкался этой дрянью, красной и липкой, такой же, как и у него самого.
Просто с ней было чертовски трудно.
Всё должно было быть сделано определенным способом, её способом, или это автоматически становилось неправильным. Мерлин запретил ему оставлять свою чашку из-под утреннего чая в их общей раковине. Он слушал её тихие охи и ахи, когда она агрессивно мыла её вручную, а затем убрала, вдруг оказавшись не в состоянии элементарно применить чистящие чары.
Потом она собирала его вещи, которые он оставил в гостиной, и сваливала их в одну кучу у двери его спальни. Как будто он был истекающим кровью ребенком.
Ещё хуже было то, как она выходила из их общей ванной комнаты после душа в одном полотенце, выставляя напоказ свою пышную грудь, когда несла своё влажное тело обратно в свою комнату. Это раздражало его больше всего. Ему не нужно было напоминать, что Грейнджер была привлекательной (хотя и приводящей в бешенство) волшебницей.
Он не мог сказать, что ненавидел её, но ему всей душой не нравилось в ней почти всё.
Дела с факультетскими баллами в этом году обстояли иначе. Вместо того, чтобы каждый факультет копил их по отдельности, а кубок достался победителю, все очки отныне собирались в один сосуд (прим. переводчика: здесь говорится о песочных часах факультетов). Приз в конце года будет зависеть от количества набранных очков — чем больше очков заработано, тем больше окажется награда. Завершиться всё это должно было пиром и танцами, и только от студентов зависела грандиозность этого события.
Ему одновременно нравилось и не нравилось это. Нравилось, потому что это было гениально. Заставьте детей сплотиться и нести ответственность за их общий приз. Не нравилось, потому что не было никакого способа обмануть систему. Учителя не давали баллов. Сами часы были настроены так, чтобы автоматически начислять очки только за добрые поступки и единство.
Естественно, все были до тошноты милы в общей компании. Он даже видел, как Блейз Забини придерживал дверь для Уизлетты. К обеду того же дня количество очков увеличилось почти на сто.
Хуже того, ему казалось, что Грейнджер намеревалась обойти его по очкам. Она, похоже, вела свой собственный мысленный счёт и изо всех сил старалась помочь именно слизеринцам. Он был почти уверен, что она обучала Теодора Нотта нумерологии: он застал их вместе во вторник в библиотеке со склонёнными над книгой головами, и этот мерзавец на самом деле… улыбался Грейнджер. Отвратительно.
Не то чтобы его это волновало. Нотт мог делать с Принцессой Гриффиндора всё, что хотел.
***
Грейнджер смеялась. Этот адский звук мог принадлежать только одному человеку. Затем к её смеху присоединился второй голос, и это была… Пэнси? — Что здесь происходит? — Он ворвался в Общую гостиную, словно разъярённая мантикора. Грейнджер выпрямилась и нагло улыбнулась ему. — Ничего коварного, уверяю тебя. Пэнси просто давала мне некоторые рекомендации по уходу за волосами. Его бывшая девушка-чертовка тоже улыбалась. — Разве Гермиона не выглядит классно с уложенными кудрями? Драко внимательно посмотрел на Грейнджер. Её дикая грива действительно была уложена в блестящие локоны, которые идеально обрамляли её лицо. Кажется, на ней было немного блеска для губ и туши для ресниц. Это выделяло россыпь веснушек на её носу. Он не мог отрицать, что она выглядела сногсшибательно. Он только хмыкнул. — Это означает «да», — перевела Панси. — Я просто посоветовала ей внести несколько изменений, чтобы подчеркнуть красоту, которой она обладает. В конце концов, внешний вид важен на собеседовании при приёме на работу. Грейнджер слегка кивнула. — Эта мысль не приходила мне в голову раньше. Какая удача, что я сегодня столкнулась с Пэнси! — Ну, это мой подарок. — Она встала и, перед тем как уйти, провела идеально наманикюренным ноготком по плечу Драко. — Не за что, — прошептала она. — Пошла ты, Пэнс, — сказал он себе под нос. Её улыбка стала шире, когда она ушла. — Честно говоря, Малфой, ты что, умрёшь, если будешь милым хотя бы секунду? — Грейнджер встала, уперев руки в бока. — Возможно. Она фыркнула от смеха. Неужели её ничто не беспокоило? Она была невыносима. — Тогда как насчёт дружеского пари? Он повернулся, внезапно заинтересовавшись. — Я не думал, что ты любишь азартные игры. — Обычно я такими вещами не занимаюсь, но в последнее время ты стал более угрюмым, чем обычно, и я подумала, что тебе просто нужен небольшой стимул, чтобы проникнуться духом единства факультетов. Он усмехнулся. — Как насчет соревнования, чтобы посмотреть, кто сможет заработать больше очков? — Это едва ли справедливо. Конечно, ты победишь… с твоим-то огромным страждущим сердцем. — Да ладно тебе, я знаю, что ты соревнуешься. Ты чуть не обошёл меня раз или два по оценкам. Он не удивился тому, что она обратила внимание на его академические способности, потому что ему было всё равно. — Ну и что, что я такой? — Если ты приложишь те же усилия, чтобы заработать очки, я уверена, что ты сможешь превзойти даже меня. Драко на мгновение задумался. Было бы блестяще свергнуть великую Гермиону Грейнджер с пьедестала. — Какие условия? Она шагнула немного ближе; в её глазах горел хитрый огонёк. — Чего ты хочешь? Он хотел уничтожить её, унизить, но как? — Если я выиграю, ты должна будешь произнести речь на заключительном банкете в мою честь и рассказать всем, как я победил тебя. А также то, что ты однажды видела меня голым, выходящим из душа, и что я хорошо одарён. Она расхохоталась. — Серьёзно? Он выпрямился. — Неужели в это так трудно поверить? Она покачала головой. — По рукам. Если же выиграю я, ты должен будешь стать моим кавалером на заключительном банкете и танцевать со мной не менее трёх раз. «Что? Почему?» — Так отчаянно хочешь прикоснуться ко мне, Грейнджер? Она закатила глаза. — Похоже, мы оба заинтересованы в том, чтобы публично унизить друг друга. Я знаю, что при нормальных обстоятельствах тебя бы и мёртвым не заставили бы пройти под руку с плохо одетым магглорождённым. — Я — не мой отец. Я больше не придерживаюсь этих взглядов. — Он напрягся, его губы сжались в тонкую линию. Она пожала плечами. — Неважно. Так мы договорились или нет? Драко пожал её протянутую ладонь. — Договорились.
