and i love her

Лили ходила весь день поникшая, напоминая, скорее, моросящий дождик, нежели пылающий закат. От Джеймса не скрылась сильно ощутимая хандра девушки, и он первым делом собирался разузнать, что случилось. После тренировки, как уже давно у них повелось, — а Джеймс, честное гриффиндорское, всё ещё не верил, что они с Лили вместе и по-прежнему опасался все испортить — парень сразу же направился к фонтанчику. В этот раз он опередил девушку. Впрочем, Лили не была бы Лили, если заставила себя долго ждать. Уже вскоре после его прихода мелькнули ее медные волосы, собранные в высокую мальвину. Лили подбежала к нему и поцеловала в щеку, протягивая завёрнутый в салфетку сэндвич с ежевичным джемом. — Я подумала, что ты голодный, Джим, — Лили попыталась улыбнуться, но грусть все равно застыла в уголках губ и выдала ее с потрохами. — Ты — настоящее чудо, Лилс, — Джеймс всегда предпочитал обедать в компании, поэтому невзирая на возмущения девушки разломил сэндвич пополам и протянул ей кусок. Лили все ж последовала его примеру, и они, устроившись на скамье неподалеку от фонтана, уплетали сэндвич и чуть не перепачкались джемом, когда Джеймс наклонился к девушке для поцелуя. После Поттер в общих чертах рассказал о прошедшей тренировке, упуская многие детали, чтобы не загружать Лили, не сильно интересующуюся и разбирающуюся в тонкостях квиддича, скучными объяснениями. Лили говорила ему о дежурстве в Больничном Крыле, в частности о том, как одного мальчика сильно покусала заколдованная тарелка. Случай напомнил проделку Мародеров ещё времён первого курса, когда они забавлялись столь простенькими заклинаниями. Джеймс не удержался и прыснул, а Лили покачала головой и посмотрела на него с таким видом, мол, ты, Поттер, вечный ребенок. Джеймс быстро перевел тему их беседы, чтобы плавно и ненавязчиво перейти к проблеме, которая опечалила девушку. У него на уме было одно предположение, связанное с семейными делами, и он решил начать именно с него. — Представляешь, мама опять отругала меня за то, что пишу мало писем, — Джеймс поудобнее облокотился на спинку скамьи, играясь кончиком шарфа Эванс. — Чувствую, в следующий раз отправит громовещатель. Джеймс усмехнулся, вроде бы собирался пошутить, но зная характер мамы, то, скорее всего, подобного исхода следовало ожидать и быть готовым ко всему. Особенно к шуточкам Сириуса. — Или напишет тебе, Лилс, — Джеймс постарался придать лицу более серьезное выражение, — «Дорогая Лили, я искреннее надеюсь на твое благоразумие и что ты повлияешь на этого негодника». Джеймс легко спародировал голос миссис Поттер, что Лили не смогла сдержаться и рассмеялась. Создавалось впечатление, что девушка в самом деле повеселела, но Джеймс заметил, что она избегала разговоров о своей семье, что было на нее крайне непохоже. Лили очень любила своих родителей и сестру и часто делилась с ним милыми воспоминаниями из детства. Тем сильнее настораживал настрой Эванс. Особенно сейчас, когда наступило беспокойное время и на маглов совершались нападения. Не произошло ли чего ужасного? — Лили, выкладывай, что случилось! — Джеймс взял ее за руку, — И не говори, что все в порядке! Лили поежилась, словно замерзла, и благодарно сжала его ладонь, Джеймс же напрягся ещё сильнее. Лишь бы получилось все исправить. Впрочем, не надо раскисать прежде времени, пусть Лили введёт его в курс дела, а дальше видно будет. Они обязательно что-нибудь придумают вместе! — Мы с Тунни опять поссорились, — Лили невесело хмыкнула, — Она считает, что я все выдумываю про опасность, исходящую от Волдеморта. Ей не нравится, что родители просят возвращаться домой пораньше. У нее же появился приятель — Вернон Дурсль, и она, кажется, влюблена по уши. Поттер чуть ли не вздохнул с облегчением. Петунья совсем не была похожа на Лили. Завистливая и блеклая, а ещё у нее был противный голос. Джеймс видел старшую сестру Лили всего несколько раз на платформе 9¾, а в последние годы она и вовсе перестала провожать Лили. Лично познакомиться с ней ему довелось на каникулах, и его мнение о ней, несмотря на все уверения Лили, не поменялось. — Тунни написала мне ужасное письмо, — продолжала делиться с ним переживаниями Лили, — Она верит, что я специально запудрила голову родителям, чтобы опять перетянуть все внимание на себя и испортить ей жизнь. А в конце... Она опять написала, что я... Уродка. Лили так и не закончила мысль, но Джеймсу не требовалось обладать способностями легилимента, чтобы сложить два и два. Он прижал Лили к себе и ловко вытер слезинки, пробежавшие по щеке. Лили всхлипнула, уткнувшись в его плечо. Джеймс, глядя на рыжие, сверкавшие в лучах солнца, подобно всполохам огня, волосы поймал себя на мысли, что больше всего ненавидит, когда кто-то заставляет Лили плакать и грустить. Его маленький, любимый львёнок не заслуживал лить горькие слезы! — Прости, я знаю, что мне надо давно привыкнуть к отношению сестры, — говорила девушка, пока он успокаивающе поглаживал ее плечи, — но глупая надежда, что когда-нибудь мы помиримся и поймём друг друга не даёт мне покоя. Я — дура. Джеймс покачал головой. На месте Лили любой другой давно бы уже перестал бессмысленные попытки добиться желаемого. Лили же не собиралась сдаваться, и в этом они были похожи. Они вдвоем не любили терять дорогих людей, пусть Петунья, по мнению Джеймса, и не заслуживала бесконечных попыток примирения со стороны Лили. Но он знал, что сестра очень дорога Лили, и убедившись в этом снова, злость и раздражение ушли. Пусть произошедшее останется на совести Петуньи, а для него сейчас куда важнее не критиковать поведение старшей сестры Лили, а вызывать на лице любимой девушки улыбку. — Ты не дура, Лили, — Джеймс взял ее лицо в плен теплых ладоней, — А всего лишь очень добрый человек. И если твоя сестра не понимает этого, ее остаётся только пожалеть. Она многое теряет из-за нежелания общаться с тобой. Последние слезинки, так и не успевшие пролиться, застыли в красивых зеленых-презеленых глазах, которые в это мгновение напоминали сверкающие изумруды. По лицу Лили после слов Джеймса расцвела прекрасная весенняя улыбка. Она накрыла его ладони своими и прошептала: — Спасибо, Джим. — За что? — Джеймс вскинул бровь вверх, — Я ни сделал ровным счётом ничего. Лили хитро прищурилась, и теперь ее ладонь заскользила по его щеке, вырисовывая разные линии. — Джим, ты меня всегда слушаешь, — Лили потянулась ближе и потерлась носом об его нос. — И ты сделал мой день намного лучше. — Знаю, — задумчиво протянул Джеймс, — Но я хотел бы, чтобы ты совсем перестала расстраиваться и насладилась красотой этого мартовского дня. Лили не успела среагировать, как он быстро подхватил ее на руки и одновременно успел поймать падающий с шеи гриффиндорский шарф. Лили ахнула, затем рассмеялась. — Джеймс, куда ты собрался? — с явным интересом спросила девушка. — Тсс, это секрет, — маленькая хитрюга. Но Джеймс не собирался раскрывать своих тайн, — Скажем так, я покажу тебе в лесу кое-что особенное. Когда они оказались на опушке Запретного Леса, где Мародёры обычно составляли компанию Ремусу во время полнолуний, Джеймс опустил девушку. В начале Лили с неким скептицизмом оглядела все ещё голые ветви деревьев, но после того, как Джеймс перевоплотился в свою анимагическую форму, она чуть не открыла рот от удивления. — Джим, это правда ты? — Лили подошла ближе, и Джеймс, фыркнул в знак подтверждения, наклонился к ней, чтобы девушка сумела без труда забраться на его спину. — Но когда ты успел?! Черт, Поттер — ты один большой ходячий сюрприз! Лили догадался о затее парня и обхватила его шею, попутно говоря, что ждет увлекательного рассказа про освоение раздела анимагии. Лесной олень мчал ее по лесу в известную только ему страну, где раскинулась вереница растущих к небу сосен и смешались ароматы диких трав, чьи побеги только-только проклюнулись. Лили говорила что-то про какую-то Герду и звонко смеялась, а Джеймс был рад видеть на ее лице сияющую улыбку, в которой теперь не осталось ни намека на испорченное настроение и грусть.