Надежда умирает последней

Чувствуя нестерпимую боль в ребрах и теплую кровь, стекающую по лицу ото лба, Элвин прокашлялась и попыталась встать на ноги. Над нею зиял огромный просвет, а вокруг — покрытые темнотой неровные стены пещеры. Выдохнув остатки пыли из носа, Хантер подняла с земли винтовку и сняла расколотые очки. Благо, те не повредили глаза.       — Дело дрянь. Между ней и выходом наружу оставалось по меньшей мере метра четыре. И, достав из рюкзака крюк-кошку, лейтенант как следует его раскрутила и бросила наружу. При первом же дёрганье небольшой пласт земли сразу сорвался вниз, подняв облако пыли и песка. И сколько бы ни пыталась зацепить крюк за различные уступы девушка, все это не увенчалось успехом. Наконец его удалось закинуть и зацепить на большой и крепкий пласт земли, после проверки ничего не обвалилось, и Элвин успела порадоваться даже такой маленькой удаче. Но как только она как следует приготовилась и стала взбираться наверх, земля снова посыпалась, и девушка еле успела отскочить, не попав под завал. Девушка выругалась. Все шло категорически не по плану, она совершенно не предполагала того, что провалится куда-то под землю. Только она высвободила крюк, чтобы снова попробовать его куда-то пристроить и взобраться наконец наверх, потолок пещеры задрожал и начал осыпаться. Элвин, задрав голову, отошла ближе к крепкой стене, и очень вовремя — как раз перед ней рухнул валун, отгородивший ее от света.       — Заебись. Она хлопнула руками по бёдрам и порадовалась, что не оставила ничего на земле. Прямо за нею зиял проход. Приведет ли он к тупику, имелась возможность проверить. Но отдаляться куда-то в глубины Хантер не желала, так как это могло принести дополнительных неприятностей. Но большой неприятностью был громадный камень, который было ничем не расколоть. Возможность, скорее всего, была, но царапать камень крюком или ножом — а это единственное в рюкзаке девушки, подходящее на эту роль — до Судного дня перспективой было такой себе. Наручные часы были повреждены, но все ещё исправно работали и показывали время едва за полдень. Хантер, все ещё стоя перед камнем, попыталась через рацию связаться с кем-то из группы, но в ответ слышала лишь тишину или помехи. Неизвестно, где были остальные. Остались на земле или так же угодили под нее?       — И за что мне все это? — включив чудом не пострадавший фонарик у виска, Элвин приготовила винтовку и двинулась в проход. Маленькая струйка света слишком слабо освещала коридор, поэтому пришлось достать и укрепить на поясе ещё один фонарь, немногим мощнее и крупнее предыдущего. «Не нравится мне это место» — с полуприщуром осматривая расширившийся проход, подумала девушка. Дорога вела в более просторное помещение, которое освещалось солнечными лучами, просачивающимися сквозь мелкие пробоины в земле. У стены, в холодном отсвете фонаря, промелькнула тень. Резко направив винтовку, Элвин пружинисто зашла за поворот и ничего там не увидела. За ее спиной послышался неясный стрекот, и уже с бо́льшим напряжением Хантер развернулась и осветила все доступные взгляду стены и потолок. Мерзкое липкое чувство тревоги разрасталось где-то в горле, будто замораживало голосовые связки и постоянно подсовывало в голову какие-то непонятные и абсурдные мысли. С каждой минутой, проведенной в коридорах, лейтенант все сильнее хотелось услышать хоть чей-нибудь голос в наушнике. Гулко разлетающееся под сводчатыми неровными потолками эхо шагов, давящая атмосфера, да ещё и присутствие земляных червей, чье копошение в земле было слышно сильнее обычного и начало порядком раздражать и беспокоить. Время текло здесь несколько эфемерно: если бы не наручные часы, Элвин бы уже потерялась во времени. Подаренные когда-то давно отцом, они служили памятью о нем. Потёртый ремешок, старый, но исправно работающий механизм, за которым девушка ухаживала, с любовью чистила и регулярно носила часовщику. Эти часы были последней вещью отца, которую Хантер могла носить с собой. Ее родитель, Оливер Хантер, служил в морской пехоте, и именно из-за смены начальства и места работы пришлось переехать аж на другой континент. Он был человеком холодным, редко выражал свои чувства, но на многое был готов ради своей семьи. Оливер не задаривал свою дочь миллионами игрушек, не покупал ей море одежды, но все равно был горячо любимым. Он преподносил Элвин уроки доброты, благородства, проводил с ней все свое свободное время и рассказывал истории. Порой даже мать немного ревновала своего ребенка к мужу. Зато существовала ее старшая сестра, которая получала все внимание матери, но также сочувствовала и Элли, намного лучше понимая все происходящее. Да, Эл была папиной дочкой, но ей все равно не доставало материнской любви и заботы. Амелия была очень занятой и волевой женщиной, чем наверняка и зацепила своего будущего мужа. Но ее холодность, упертость и умение надавить на кого-то, скрытно манипулировать, чтобы получить желаемое, делали свое дело. Элвин делилась всем с отцом, а не с ней, но даже несмотря на это, когда девочка приходила с желанием обсудить какие-то волнующие ее вещи, да хотя бы самые банальные, интересующие девочку-подростка, Амелия неизменно напоминала о том, что ей лучше обсудить все с папой, и что сама она была занятой. В силу своего возраста Элвин ещё не понимала всей серьёзности ситуации и росла ребенком застенчивым, добрым, но со своими внутренними проблемами, с самого начала пускающими корни где-то в ее голове. Она нередко говорила с сестрой, узнавала от нее многое, и это, вероятно, сыграло роль в выборе профессии Аманды. Та безошибочно научилась распознавать мысли младшего члена семьи по одному лишь взгляду или движению рук при вопросе, стала ее подругой. Внутренние проблемы оставались. Это никуда не делось ни в школе, ни после нее. А когда после одного из заданий отца его не стало… Она чувствовала, будто часть ее сердца просто вырвали. И именно часы и фотография, лежащая в специальном пакете где-то в кармане ее жилета, напоминали о прекрасном человеке, который смог сложить из нее такую сильную личность. Чтобы не чувствовать себя ущербной, Хантер из кожи вон лезла, чтобы доказать самой себе и матери, требовавшей от нее многого, что может оправдать чужие ожидания. Элвин гордилась собой, гордилась тем, кем стала, и ей до жути хотелось верить в то, что она являлась достойным человеком. Пусть ей приходится убивать так же, как приходилось ее отцу, но она осознанно выбрала этот путь, чтобы быть похожей на своего кумира. Погрузившись в подобные мысли, Элвин не теряла бдительности и при малейшем шорохе скорее обследовала окружающее пространство и готова была отразить любую атаку. Хотя скорее физически, чем морально. Глина и песок под ногами сменились гладким камнем, потрескавшимся от времени и покрытым обломками других таких же камней. Присев на корточки, девушка провела рукой по его краю. Твердый, будто его гранили. Углы практически идеально ровные, и если где виднеются надломы, то, вероятно, образовавшиеся при падении или сколовшиеся со временем. Это всерьез заинтересовало Хантер, и та, гораздо медленнее начав продвигаться по коридору, стала уделять особое внимание деталям. Кое-где среди глубоких корней наземных растений будто бы проступала часть кладки стен, встречались уже более четко оформленные и явно сделанные рукой человека колонны, пусть и осыпавшиеся и полуразрушенные, но ясно отличимые от природных нагромождений. К своему удивлению прапорщик обнаружила ступеньки. Настоящие, ещё крепкие ступеньки, которые выдержали ее во время подъёма к небольшой нише. На земле, заваленная пылью и песком, лежала тяжёлая каменная табличка. Никаких изображений там не было, зато забитая местами глиной клинопись виделась четко. С увлечением достав нож и осторожно, самым кончиком начав отколупывать маленькие кусочки глины, боясь повредить древнее писание, Хантер вглядывалась в символы, ни один из которых не понимала. Однако чувство подсказывало ей, что это древняя вещь. Можно сказать, реликвия, нетронутая со времён своего создания. Она помнила, что давняя знакомая, с которой ей приходилось когда-то жить в казармах, училась ещё и на археолога и большинство ночей проводила именно за изучением древних культур. Египетская, Шумерская, Древнеримская и прочие — они целиком и полностью завладели ее соседкой, и Элвин нередко слышала все ее чтения вслух, видела картинки, когда проверяла по желанию напарницы ее знания, поэтому их часть прочно въелась в ее мозг. И, кажется, не напрасно. Тащить табличку с собой было бы абсурдным и бесполезным делом. Все равно, написанного Хантер не понимала, весил небольшой камень все же прилично, да и велик был риск повредить его. Тем более, можно было бы найти путь к этому месту или хотя бы указать его археологам, до сих пор работающих в разных точках Ирака. «Пусть они и расшифровывают. А мне это ничего не даст, сейчас других дел полно». Около десяти минут хождений по коридорам прошли напрасно. Он начал ветвиться, поэтому Элвин нередко делала аккуратные насечки на стенах у проходах, куда собиралась идти. Чтобы не заблудиться и держать ситуацию под контролем. А потерять его здесь было очень легко. Наконец, после обследования нескольких походов, оканчивающихся тупиком, девушка вышла в зал. Ее удивление стало ещё больше, когда она узнала очертания храма. Напоминавшего по своей конструкции ацтекский, только гораздо меньше, ещё и с добавленными колоннами и прочими элементами. Две вознесенные руки ладонями вверх, прямо на которые падали солнечные лучи. «Это точно что-то означает. Знать бы — что…» Хантер пробежалась глазами по залу и шагнула на постамент, стала спускаться по лестнице. Та обрывалась на середине, обломки лежали в провале, а продолжение оставшихся ступеней было где-то только через несколько метров. Где-то снова послышался влажный стрекот, будто какой-то предмет много раз подряд с хрустом ломали, или металлический шарик прокатывался по крупным зазубринам деревянной доски. Элвин подняла голову и сперва не увидела ничего, но из ниши сначала показалось нечто похожее на голову. С удлиненным черепом, множеством бурых пластинок. Глаза отсутствовали почти полностью, зато пасть с капающей на пол густой слюной и рядом острых как бритва зубов, внушала ужас. Хантер сглотнула, подавляя в себе крик, и крупно дрожащими руками навела на морду дуло. В голове вдруг зазвенела неутешительная мысль. «А что, если эта хреновина тут не одна?» Понятия, как с этим нечто бороться Элвин совершенно не имела. Чует ли он страх — тоже. Но отсутствие полноценного зрительного аппарата явно указывали на то, что тварь не может увидеть. «Значит, больше развит слух или осязание. А может вовсе, как у летучей мыши, эхолокация?» Тварь застрекотала, вылезая из норы, вынудив девушку подняться на пару ступеней выше, а затем издала такой рев, что у девушки затряслись поджилки. «Нельзя уходить в темноту. Ей без разницы, свои приспособления найдутся, а вот у меня кошачьего зрения нет». — судорожно рассуждала она, плавно отступая к статуе и неотрывно следя за обитателем подьземелья. Главным было правильно расставить приоритеты и вычислить слабое место. Стандартная процедура, проводимая каждым солдатом во время боя. Только вот противник был совсем не стандартным. Наступив на непрочное место, Элвин рефлекторно кинулась вперёд, чтобы не упасть вместе с осыпавшимся полом. Тварь вмиг повернула голову и с нечеловечески быстрой скоростью стала преодолевать расстояние к постаменту, на котором стояла едва ли не окаменевшая Хантер. Силой собственных мыслей она заставила себя сорваться с места и в последний момент уйти из-под атаки, перепрыгивая на дорожку, ведущую на следующую площадку. Прямо по тому месту, где находилась ее нога, сейчас чиркнул гигантский коготь чудовища, то с проворством взобралось на площадку и снова застрекотало, уже более часто и угрожающе. Уже наплевав на поднимающийся шум, Элвин взвела курок и короткой очередью прошлась по голове твари. Та издала утробный рык, ее это ещё больше раззадорило. «Руки, ноги, отдаленно похожи на человеческие… Сердце тоже должно быть! Стрелять в сердце, в сердце…» И пока прапорщик старалась быстро поменять обойму трясущимися руками, чудовище вмиг перепрыгнуло к ней и взмахнуло чешуйчатой лапой. Пригнувшись, Хантер едва не потеряла равновесие и спрыгнула с постамента, неудачно приземлившись на правую ногу. Та отдалась резкой колющей болью и стала новым препятствием при передвижении. Девушка так быстро, как могла, отбежала в сторону и всё-таки закончила начатое, прицелилась… Существо припало к земле, словно чувствуя ее намерения, а затем, при вторичном попадании по голове, вздыбилось, встало на задние ноги и распахнуло подобие истлевших крыльев, открываясь для атаки. Ещё одна очередь, вылетающие гильзы и застревающие в полупрогнившей плоти под панцирем пули. Крик, но противник не упал, не сдался. По ногам было стрелять бесполезно, там вещество, напоминавшее хитин, наслаивалось, образуя такую же мощную защиту. Не зная, куда податься, Элвин кинулась к широкой арке, откуда ещё был виден свет. Впереди возникла массивная каменная дверь, плотно закрытая. Ни ручек, ни каких-либо выступов. Ловушка. Хантер не потеряла надежды вернуться в главный зал, но проход уже перегородил враг. Издавающий мерзкие звуки, он приближался, но не торопясь, будто наслаждаясь исходящими от жертвы волнами страха.       — Сука, сожрать меня вздумал? — проговорила девушка и, стараясь перевести страх в злость, стреляла туда, где предположительно располагалось сердце твари. Та завыла, движения стали ломаными, неуклюжими. Цапала когтями воздух и стрекотала, в надежде скорее добраться до пищи. Хантер стреляла с выступившей на лбу испариной до последнего момента. Все равно на патроны, на их остатки, падающие со звонком к ногам. Существо замерло. Из его пасти вырвалось облако зловонного пара, и нечто с грохотом повалилось на пол. Элвин опасливо замерла, ее глаза быстро перебегали от одной части тела мертвого чудовища к другой. Наконец, убедившись, что оно больше не встанет, она села прямо напол у стены и отерла мокрый лоб, глубоко вздохнув.       — Второго такого я не потяну. Прапорщик приблизилась к поверженному созданию и откинула его руку дулом винтовки. Конечность безвольно брякнулась на пол. Чуть более светлая и нежная грудина была нашпигована пулями. Золотистые диски поблескивали, будто бы напоминая о том, насколько силен был теперешний их обладатель. Фиолетовый гладкий панцирь, покрывающий все его тело, вытянутые костяные наросты с красноватыми прожилками, кожистые крылья, присутствующие как перепонки на руках и ногах, так и на спине, откуда росли три пары длинных шипов. «Не позавидуешь, если упадешь на него сверху». Из пасти, оснащённой длинными зубами, вблизи казавшимися ещё более опасными, стекала кровавая слюна, собираясь в лужицу под головой. Зная, что неизвестные вещества лучше не трогать голой кожей, Элвин достала из кармана бумажку и окунула ее кончик в прозрачную субстанцию, замечая время. По прошествии двух минут ничего, кроме истончения бумаги, не изменилось. «Быть может, реакции не было вовсе, но вещество, судя по зеленоватому блеску, точно имеет какие-то особые свойства», — рассуждала Хантер. «Существо — хищник, это можно понять при первом взгляде. И его слюна, скорее всего, должна действовать на органические вещества. Рисковать своим здоровьем я не желаю, но вот бы было хотя бы какое-то подобие мяса… Жаль, что я не привыкла носить с собой сэндвичи на длительные операции». «Исследование» было прервано лязгом дверей за спиной. Встав на ноги, одна из которых все ещё ныла, и приготовившись обороняться, девушка напряжённо вглядывалась в открывающуюся щель. Но ни стрекота монстра, ни его криков или чирканья когтей слышно не было. Лишь вполне человеческое кряхтение и тяжёлое дыхание.       — Кто это? Джейсон? Ник? Ответьте. Движение прекратилось. Из проема начало показываться острие чего-то неизвестного, напоминавшего лезвие рыцарского меча, только заржавевшее, чёрное и перепачканное землей и, кажется, кровью.       — Кто вы? — на английском с лёгким южным акцентом донеслось из-за дверей.       — Человек, — без иронии в голосе ответила Элвин. Молчание за дверью затянулось. — Послушайте, я даю слово, что не причиню вам вреда. Если вы обещаете мне то же.       — С чего мне вам верить? Вы… Из американцев. Враги.       — Например с того, что вы где-то потеряли свою винтовку и целитесь в меня сквозь щель кровавой железякой, вы тоже успели встретиться с монстрами. Будто услышав это упоминание, вдали кто-то завыл. Человек за дверью закопошился, скорее открывая ее и пролезая внутрь. В тот же момент в коридоре появилось ещё одно чудовище. Лязгая лапами по полу, оно подползало все ближе. Элвин, которой уже стало практически безразлично на то, к какому «лагерю» принадлежит солдат по ту сторону стены, стала помогать отодвигать тяжёлую створку. Со скрежетом та поддавалась, и к англичанке вылез крепкий мужчина в форме иракских сухопутных войск. Девушка придала этому ровно так же мало значения, как и незнакомец, оглядевший ее форму и нашивки на плечах, оба принялись с упорством задвигать дверь обратно. Тварь уже достигла ее и прорывалась внутрь, с немалой силой затормаживая процесс. Кое-как захлопнув двери, оба солдата отошли от нее на несколько шагов, и мужчина не мог не заметить заваленное на бок с десятком пуль в груди существо, бросив уважительный и изумленный взгляд на девушку. Недолго они чувствовали себя в безопасности: совсем скоро дверь начала поддаваться, створки постепенно отворились, и через щель уже явственнее слышался крик, затем другой, третий…       — Бежим! Скорее! — крикнул солдат, и Хантер припустила вслед за ним обратно в известный ей зал. Примеченный раньше коридор теперь впустил их в темноту среди своих стен, и лишь с помощью отличной интуиции беглецы могли перепрыгивать камни и неровности на земле. Девушка старалась бежать, перенося вес на левую ногу, что немного замедляло ее. Над головой редко мелькали просветы в земле, сыпалась крошка, и, удостоверившись, что своими действиями они задержали тварь хоть насколько-то, солдаты начали атаковать. Присев на корточки, Элвин выстрелами метила в сердце чудовища, но не всегда попадала. На помощь пришел иракец, одним движением вонзив свое оружие в тело ослабнувшей твари. И только Хантер собралась добить ее, как прямо через предыдущую полезла следующая, на нее налетела ещё одна. Остервенелые, они подстегивали друг друга и ревели вслед убегающим. Поняв, что им не справиться, — придется из мелкого коридора выпустить наружу всех троих — солдаты уходили дальше и дальше, петляя по коридорам и рискуя созвать ещё больше чудовищ, пока, наконец, не оторвались. Переводя в край сбитое дыхание, они остановились в помещении с низкими потолками. От потерянных сил и боли в лодыжке Элвин облокотилась на стену и приподняла ногу.       — Мы все ещё не познакомились, — глубоко вздохнув, сказала девушка. — Мое имя Элвин Хантер.       — Салим Осман, — представился мужчина с лёгким кивком. — Не верится даже…       — Насчёт этого всего? Да…       — Что ты просто так забыла о вражде наших народов и помогла мне.       — У меня было две перспективы: быть сожранной непонятной твариной в подземельях или найти человека разумного, который, может быть, поможет выбраться отсюда, — рассудила Хантер, доставая из рюкзака эластичный бинт. — Я выбрала второе. Надеюсь, что ты такого же мнения и в ближайшее время его не поменяешь. Салим промолчал, буравя стену взглядом. Он покачал головой, опустил глаза. Вероятно, был погружен в свои тяжёлые мысли. Не одного его беспокоила ситуация снаружи, но даже Элвин с ее принципами пришлось так скоро отступить — закрыть глаза на то, кем являлся человек перед ней. Они не стали союзниками, напарниками — тем более, но девушка уже была уверена, что помощь в таинственных пещерах ей потребуется. Ведь они хранят в себе так много тайн…