Надежда умирает последней

Уинтерфолд, 2001 год. Для Элвин время тянулось за работой незаметнее. Каждый день для каждого исследователя базы проходил практически по одному и тому же расписанию. С раннего утра начиналось изучение особей, анализ, внесение всех мельчайших подробностей в протокол, ведение отдельных расчетов. Приемы пищи, а затем кабинеты, завешенные зарисовками и исписанными листами, усталость, отчёты начальству под вечер и беспокойный сон на пять часов. Работать приходилось в бешеном темпе — с каждой неделей в разных точках южного побережья острова Великобритания находили все больше и больше чудовищ. Брифинги, на которые приходило все меньше учёных, тянулись дольше, почти всегда оканчиваясь забитой головой вопросами о том, что делать дальше, а затем мыслью, что ситуация складывалась довольно неутешительная. Широко зевая и не заботясь о том, что ее кто-то увидит, — на такую мелочь всем было уже плевать — Элвин передвинула кипу бумаг на столе и продолжила разбор документов, которой приходилось делать параллельно с остальной работой. Ветер, который теперь совершенно не мешал, гудел за пределами палатки, мелкий колючий дождь барабанил по пластиковой поверхности, по полу ходил сквозняк. Из-за перегородки, разделяющей части «кабинетов», показалась рыжеволосая женщина, Мелоди Росс, с уставшими глазами и небольшим подносом в руках, заставленным бумажными стаканчиками. Кофемашина у другого конца помещения вскоре зажужжала, наливая несколько порций горячего напитка.       — Спасибо, — автоматически поблагодарила Элвин, не отрываясь от просмотра бумаг. Только боковым зрением успела увидеть мелькнувшую фигуру в белом халате возле столика. В помещении оказался старший Дарелл.       — И тебя предупредить стоит, много этой гадости не пей, — вздохнула Росс, тем не менее, сама отпивая из своей кружки. — Так появляются язвы.       — Знаю, но… — Хантер подняла глаза и прозрачно улыбнулась, грея руки о стакан. — Я без этой гадости не смогу столько работать.       — Ты трудоголик, по тебе сразу видно, — хмыкнул Винсент.       — Сколько часов отработано, Вин?       — Девять. С половиной, — коротко ответил мужчина, с наслаждением пробуя напиток, поежился. — Ох, ну и дует здесь…       — Элвин?       — Ну… Чуть больше.       — Винсент? Иди сюда, я, кажется, что-то обнаружил! — в проем заглянул солидный воодушевленный мужчина с сединой у висков. — И да, оставь эту гадость! Как можно пить растворимый кофе?.. Учёный всплеснул руками, удаляясь, Дарелл устремился за ним, поставив стакан на накренившийся стол, по которому тот сразу заскользил и был вовремя пойман Росс.       — А тебе вообще как здесь работается?       — Не так, как в хорошей лаборатории, но весьма. Оборудование новое, никаких поломок не было… — начала перечислять Хантер, откидываясь на спинку.       — Нет же, я про… Ментальное состояние. Меня вообще тяготит эта обстановка. Все больше находят чудовищ, мы их исследуем, и даже… Как то страшно становится — мы ведь их не искореним. Человечество, как мы выяснили, появилось гораздо позже этих, — она дернула подбородком в сторону, заставив Элвин нахмуриться. — А если не забивать себе голову этим и посмотреть в другом направлении, то здесь даже во время отгула никуда не выберешься! То самое, что стало одним из нелюбимых за долгие годы практики. Сидишь, будто в клетке, никуда не выпускают, даже на банальную встречу с мужем. Зная, что Мелоди надо выплеснуть все, что думается, Элвин согласно закивала и опустила глаза, стараясь загнать разбегающиеся от усталости мысли в одно русло.       — А как у тебя с личной жизнью? — поинтересовалась женщина, задорно блеснув глазами. — Ты вся такая отчужденная, держишься особняком. Это даёт повод строить разного рода догадки нашим сотрудницам. Хантер насмешливо фыркнула.       — Нет у меня парня, — отмахнулась та, закидывая ногу на ногу. — Я полностью отдана своему делу!       — Ты счастливца, Элвин… Никаких больше забот кроме работы. Внутренне брюнетка не согласилась. «Счастливца ли? Все, из чего состоят мои воспоминания после школы — учеба, неудачные отношения, учеба и снова учеба. А затем бесконечное количество работы… Я и жизнь толком не прожила.» Это то, чем Элвин могла терзаться не один час. Как себя ни успокаивай о том, что расстраиваться бессмысленно — время не повернешь вспять — есть некоторые моменты, о которых девушка сожалела. Она, чувствуя напряжение среди близких, постоянно сбегала дальше. В университет, где ее не побеспокоят, затем нашла свое место на работе. Редко виделась с семьёй, чувствовала себя даже лишней, потому каждая встреча оканчивалась спорами или скандалом, углы которого так усердно старалась сгладить сестра. Психическое здоровье из-за этого стало расшатываться, поэтому в какой-то момент Элвин стабильно проводила каждый свой свободный день в барах или на съемной квартире, и там, и там сомнамбулируя в одиночестве. На какое-то время, будучи еще аспирантом, она нашла себя в отношениях с симпатичным парнем, который был просто для нее идеалом. Все внезапно закрутилось в яркий водоворот эмоций, подарков и страсти, затем резко менялось на серую пучину разборок и каких-то утаек. Ее партнёр оказывал на Элвин эмоциональное давление, незаметно подстраивал ее под себя, а как только начинались подозрения, снова осыпал подарками и заставлял забывать о проблемах. Хантер все сильнее привязывалась, понимала, что ее могут использовать, но уже не представляла, как вырвать себя из этих отношений, лишится ярких впечатлений. Они затягивали ее с головой, поэтому всякий раз, когда девушку посещали мысли об уходе, вместе с ними закрадывался и страх о том, что жизнь попросту станет никчёмной. О, это был действительно горький опыт отношений, которые сам парень и разорвал. После этого лишь с помощью старшей Хантер, стремящейся наладить контакт с родной сестрой, Элвин кое-как выбралась на поверхность и начала относительно нормальную жизнь, полностью погрузившись в работу. Нет чувств — нет проблем. Упорным трудом можно будет добиться и денег, и почета, и такой жизни, какую она заслуживает. «И в итоге я провожу третий месяц на красной зоне, разбираясь с неведомой древней поебенью, вылезшей из недр земли,» — иронично встрял в воспоминания внутренний голос. Но надежда, верный спутник на протяжение многих лет, ещё не покидала. «Ведь все ещё будет хорошо?..»