True love never dies

— Думаю, на сегодня всё, — Кэтрин усаживается на свое место за учительским столом и устало трёт переносицу. Как же меня все задолбало. — Значит на каникулы я вам задам… — она на мгновение замолчала, отыскивая нужную страницу в толстенном учебнике. — Ещё раз я услышу от вас подобные высказывания в мой адрес, мистер Финниган, и я вас не аттестую в этом семестре, — холодно бросает Кэтрин после очень тихого «вот мразота», сказанного Симусом. Ей было плевать, что о ней говорят ученики и как они ее называют, но не хотелось бы, чтобы мальчишка считал, что ему всё дозволено. — Вас это тоже касается, мистер Малфой, — добавляет Кэтрин, бросая недобрый взгляд на мальчика с платиновыми волосами, сидевшего на самой последней парте. — Сделаете второе задание на шестьдесят пятой странице и хватит с вас.       Во время обучения в Хогвартсе Кэтрин всегда казалось, что осенние каникулы наступают слишком уж быстро, она даже не успевала до конца вклиниться в новый режим после лета. Но сейчас осенние каникулы, по мнению Кэтрин, начались как нельзя вовремя — пару дней назад она всерьёз думала выпить какую-нибудь дрянь и слечь хотя бы на денёк другой. Дети устали, она устала, и это они ещё не приступили к самому интересному — использованию последних двух защитных заклинаний, пройденных на прошлом уроке. Кэтрин посчитала, что нет смысла разучивать их сейчас, учитывая то, что через неделю в новом триместре они все забудут.       В последний день октября днём Кэтрин удалось вырваться в Хогсмид. Никаких конкретных дел у нее не было, просто хотелось развеяться. Накупив себе столько сладостей в Сладком королевстве, сколько поместилось в руки и карманы плаща, Кэтрин вернулась на территорию Хогвартса и решила немного прогуляться. День выдался на удивление теплым, так что Кэтрин не спешила возвращаться в замок, несколько раз обогнула его, постепенно поедая все, что приобрела в Сладком королевстве, и уселась под деревом довольно далеко от самого Хогвартса. Листья уже пожелтели и сейчас неровным ковром устилали землю. Кэтрин удобно устроилась прямо на листве, подмяв под себя полы плаща и привалившись спиной к стволу дерева, и выудила из внутреннего кармана чистый лист пергамента и карандаш. Да, она почти всегда таскала это с собой, так, на всякий случай, но не считала это чем-то странным. Даже наоборот, ей казалось, что это очень удобно. Например, сейчас ей пришлось бы подниматься к себе в кабинет, потом заново выходить на улицу, отыскивать местечко поудобнее. Кэтрин по природе своей была ленива, и поэтому уж точно не стала бы всего этого делать.       Собственно бумага и карандаш понадобились ей для рисования, как ни странно. Кэтрин с самого детства в свободное время очень любила рисовать, получалось очень даже хорошо, и, к слову, никому об этом не рассказывала. Члены ее семьи чего доброго засмеяли бы ее, а школьных друзей в Хогвартсе она посвящать не хотела. И именно поэтому сейчас она выбрала такое отдаленное место, чтобы никто не смог найти ее и потревожить. Она думала, что никто не сможет, но как только она сделала хоть какие-то наброски, за спиной раздался знакомый голос: — Никогда бы не подумал, что ты рисуешь, — Северус Снейп стоял, облокотившись плечом о дерево и вперив свои черные глаза в листок. — Ты когда-нибудь перестанешь подкрадываться? — возмутилась Кэтрин, оборачиваясь и прижимая пергамент к груди. Вот ему точно не стоит это видеть, неизвестно, что он подумает.       Снейп проигнорировал ее слова и самозабвенно опустился рядом. Был бы это кто-то другой, Кэтрин бы непременно возмутилась по поводу личных границ, но Снейпу в принципе все можно.       Что ты задумал? — Покажи, — Снейп протянул руку, но Кэтрин медлила. Не то чтобы она стесняется, но… — Я уже увидел, что это я, дай посмотреть нормально, пожалуйста.       Пожалуйста?.. Я не слышалась? Северус Снейп сказал «пожалуйста»? Нет, ну раз такое дело…       Кэтрин недоверчиво перевела взгляд с протянутой руки на лицо ее обладателя, и Снейп ответил ей неожиданно мягким взглядом, и девушка сдалась. Кэтрин протягивает пергамент, и Снейп, как будто специально, проходится холодными пальцами по ее руке, забирая его. — Вблизи он не так сильно похож на меня, — нахмурился зельевар, поворачивая листок по диагонали, словно от этого что-то изменится. С пергамента на Снейпа смотрел вполне молодой мужчина с темными глазами, длинным слегка загнутым вниз носом и волосами до плеч. Не идеально, конечно, но вполне соответствует реальности. — Я вижу тебя таким, — пожала плечами Кэтрин, убирая карандаш обратно во внутренней карман плаща, при этом стараясь унять дрожь.       В общем-то мне все равно, но если он скажет что-то плохое, к великому сожалению, я его ударю. — Я могу оставить его себе? — неожиданно спрашивает Снейп, вгоняя Кэтрин в лёгкий ступор. Какой-то он странный сегодня… — Эм, да, конечно, — улыбается девушка, поднимаясь с земли. И на короткий миг ей показалось, что на бледном лице профессора блеснула тень улыбки.

***

      С того дня Снейп стал относится к Кэтрин значительно лучше, хотя, по ее мнению, и до этого все было прекрасно, и теперь при всех называл ее по имени. На первый взгляд никому из преподавателей не было дела до этого, но со временем Кэтрин начала подозревать, что профессор Макгонагалл замечает такие изменения в отношениях между Снейпом и Эмиль. Всегда, когда им удавалось остаться наедине, Макгонагалл появлялась словно из-под земли. От ее пронзительного взгляда в этот момент у Кэтрин непременно появлялись мурашки. Впрочем, у Кэтрин особо не было времени раздумывать над этим, так как появилась более серьезная проблема — министр магии присылает в Хогвартс Генерального инспектора, некую Долорес Амбридж, о чем было сказано на педсовете в первых числах ноября. Насколько поняла Кэтрин, Генеральный инспектор имеет схожие полномочия с директорскими, и основная ее роль — проверка профпригодности учителей и проведения уроков в целом. Генеральный инспектор может назначить испытательный срок, если усомниться в компетентности преподавателей, и увольнять их, не согласовывая это с директором. Эта часть возмутила учителей больше всего, что было неудивительно. Жили, жили спокойно, а тут такая подлянка — кому такое понравится? Но Кэтрин больше волновала внезапность этого события, ну просто не могло это быть просто так. В голове образовалась целая куча вопросов, и, кажется, она знала, где искать на них ответы.       На выходе из учительской Кэтрин протиснулась между профессором Флитвиком и профессором Стебль и поспешила догнать идущего впереди остальных Снейпа. — Здравствуй, — поравнявшись с зельеваром, первым делом выпалила Кэтрин.       Северус обратил на нее предельно усталый взгляд, явно говоривший, что лучше его сейчас не трогать. Но Кэтрин упертая и настырная, поэтому отступать была не намерена. — Я подозреваю, ты знаешь, с чем это все связано, — тихо шепнула Кэтрин. — Мне бы тоже хотелось кое-что узнать. Смею заверить, что мне можно доверять.       Ну да, наивная, как будто он в это поверит.       Северус смерил ее взглядом, очевидно, раздумывая стоит оно того или нет, затем оглянулся, взял девушку за руку и повел побыстрее вглубь коридора и вниз по лестнице в свое подземелье. Все это он делал совершенно молча и заговорил только тогда, когда запер за Кэтрин дверь своего кабинета. — С чего ты взяла, что я что-то знаю? — резко спросил Снейп, подозрительно сощуриваясь. Кэтрин под его взглядом неловко отступила назад. Ее трудно было назвать трусливой, но Снейп обладал удивительной особенности даже молча нагонять страх на людей. — Я считаю, Дамблдор тебе доверяет, это было очевидно ещё со школьных времён, — медленно ответила Эмиль, пытаясь придать голосу уверенности. — И я почти уверена, что все, о чем мы только что узнали, не просто так. — Допустим, — кивнул Снейп, облокачиваясь спиной о дверной косяк. — Но ты ведь умная девушка, неужели ты думаешь, что я просто так возьму и выложу все тебе? — усмехнулся зельевар. — Наверху я ещё сомневалась, но теперь уже нет, иначе зачем ты меня сюда приволок, если не собираешься разговаривать? — парировала Кэтрин, сверля профессора взглядом. Он либо издевается, либо одно из двух.       Снейп не нашелся с ответом, лишь состроил весьма недоброжелательную мину и переместился поближе к Кэтрин, которая уже начала сомневаться в этой затее. Все таки меньше знаешь — крепче спишь.       Вот ведь хитрая девчонка.       Снейп вздохнул, снял мантию, повесил на ближайший стул и заговорил, предвидя долгий разговор: — Что ты хочешь знать? — Почему Фадж направляет к нам эту Амбридж? — тут же откликнулась Кэтрин. — Почему именно сейчас? — Вероятно ты знаешь, что Дамблдор последние месяцы неустанно твердит о возвращении Темного Лорда, а министр усердно отрицает все это, тем самым выставляя Дамблдора чуть ли не полным идиотом, — начал Снейп, скрестив руки на груди. — Так вот Фадж воспринимает выходки Дамблдора, как некий… мятеж и видимо считает, что директор намеревается свергнуть Фаджа и создаёт здесь, в Хогвартсе, хм… армию студентов. — Может министра как раз и нужно слегка подвинуть, раз у него возникают такие мысли? — не удержавшись, перебила Кэтрин. Какое счастье, что я не пошла работать в министерство. — Я полагаю, — невозмутимо продолжил Снейп, проигнорировав ее возглас, — что Амбридж здесь для того, чтобы Хогвартс, а точнее Дамблдор, был бессилен против министра. Возможно, она собирается сделать что-то такое, что…       Он внезапно замолчал, и воцарилась звенящая тишина. Девушка не стала спрашивать, о чем таком решил умолчать Снейп, полагая, что это будет уже слишком. Она какое-то время молчала, переваривая всю информацию, а затем вынесла вердикт: — Но это же бред. Никто в своем уме… — Ты совершенно права, Фадж как раз ни в своем уме. Судя по его поведению, он совсем спятил от страха. — Но ты сказал, что он не верит… — Я этого не говорил, — качнул головой профессор. — Я лишь сказал, что он публично отрицает возвращение Темного Лорда. Возможно, если у него осталось хоть немного извилин, в глубине души он понимает, что Дамблдор прав, но не признавать же ему этого на весь магический мир. — И я все равно не понимаю, почему, — после паузы призналась Кэтрин, готовясь к тому, что Снейп сейчас разорвет ее на куски, и она окончательно потеряет статус «умной девочки».       Но тот лишь устало вздохнул, закатывая глаза. Верный знак того, что ситуация начинает его выводить. — Потому что ты слишком юная и не знаешь, каково было до того момента, когда святой Поттер избавил всех нас от Темного Лорда. Фадж слишком боится потерять все, что сумел сделать за эти четырнадцать лет, поэтому и делает вид, что все прекрасно. Честное слово, ты что, совсем не понимаешь, что происходит? Не читала летом бредятину «Ежедневного пророка»?       Кэтрин невнятно буркнула что-то о том, что не выписывает газеты. У Снейпа было такое лицо, словно он уже призвал Мерлина даровать ему ещё хоть немного терпения. Она знала о том, что Дамблдор с июня вовсю голосил о возвращении Воландеморта, но сама предпочитала в это не влезать. Понятное дело, Дамблдор не стал бы говорить того, чего не знал, но и верить в это ей совсем не хотелось. — А ты сам уверен, что он вернулся? — наконец Кэтрин задала вопрос, который волновал ее больше всего.       Снейп как-то странно дернулся, и ей показалось, что он на секунду прикоснулся к предплечью правой руки. — Да.       Значит, придется поверить и мне.

***

      С началом триместра жизнь в Хогвартсе для всех его обитателей превратилась в ад. В розовый ад по имени Долорес Амбридж.       Амбридж оказалась низенькой женщиной средних лет с жабьим лицом и жуткой фальшивой улыбкой, одетая исключительно в розовое. И уже по последним пунктам она полетела в список людей, ненавидимых Кэтрин, хотя до определенного момента ей даже не довелось разговаривать с Амбридж лично. Она взялась проверять уроки с самого первого учебного дня и уже к вечеру того же дня стало понятно, что возненавидела ее не одна Кэтрин.       В список жертв в тот день попали профессор Трелони и Северус, и по одному только взгляду последнего было понятно, что Амбридж, переплюнув Гарри Поттера, теперь для него враг номер один. Тем не менее, Снейп дал Кэтрин весьма полезный совет, без которого она на следующий день могла бы собирать вещи. — Не вздумай ей перечить, — шептал Снейп ей на ухо за ужином. — И пока она находится с тобой на уроке, делай, как она говорит.       Кэтрин молча кивнула, отхлебнув тыквенного сока, и ей снова показалось, будто профессор Макгонагалл с другого конца стола только что смотрела на девушку и зельевара. Она, безусловно, уважает Макгонагалл, но эти подозрительные взгляды ей не нравятся.       Следующее утро было отвратительным с самого первого урока. Амбридж явилась вместе с учениками и расположилась на стуле возле учительского стола. Первые минут десять все шло более, чем отлично, по крайней мере Амбридж не приставала с дурацкими вопросами и вообще сидела молча, вопреки всем рассказам Снейпа, а потом внезапно приподнялась и деловито покашляла. Кэтрин в этот момент стояла к ней спиной и вещала классу о том, что сегодня они, как обычно на манекенах, будут тренироваться в использовании нескольких контрзаклятий, и не сразу поняла, что это было. Амбридж кашлянула ещё раз, и Кэтрин, усилием воли сдержав желание треснуть ее чем-нибудь тяжёлым, развернулась к ней лицом. — Простите, что-то не так? — Кэтрин выдавила более-менее правдоподобную улыбку. — Знаете, только что мне показалось, что вы упомянули использование заклинаний на этом уроке, — девичьим голосом, режащим Кэтрин уши, почти пропела Амбридж.       А что мы по-твоему должны здесь делать, карга старая? — Вам не показалось, — максимально вежливо ответила Кэтрин, ощущая растущее напряжение. Ученики, видимо, тоже поняли, что дело нешуточное и притихли. — Позвольте я посмотрю программу, по которой вы преподаете? — жеманно улыбнулась Амбридж и, не дожидаясь ответа, схватила учебник с учительского стола, быстро просмотрела содержание и цокнула языком. — Боюсь, вам придется сменить эти учебники на те, что одобряет министерство. И с этого момента на ваших уроках запрещается использование магии.       Кэтрин потеряла дар речи. Не использовать магию? А в чем тогда смысл этого предмета? Похоже, у министра и правда шарики за ролики заехали. Девушка хотела возмутиться или сказать хоть что-нибудь, но вовремя вспомнила слова Северуса и прикусила язык.       Оставшуюся часть урока Амбридж посвятила нудной лекции, чем-то связанной с министерством. Чем именно Кэтрин понятия не имела, потому что отключилась уже на второй минуте повествования и все это время смотрела в стену, размышляя о том, как Дамблдор вообще допустил все это. Ученики, очевидно, тоже не слушали, остекленевшими глазами уставившись в окно, либо в учебники, и даже не сразу поняли, что прозвенел колокол. Постепенно выходя из ступора, дети побросали учебники обратно в рюкзаки и покинули класс. Кэтрин уже встала из-за стола, намереваясь последовать их примеру, но была остановлена Амбридж, которая решила сообщить ей, что будет присутствовать и на завтрашних уроках тоже, дабы проследить, как именно Кэтрин будет преподавать по новой программе. Все бы ничего, но препротивная улыбка этой дамы в розовом доводила Кэтрин до бешенства, даже когда Амбридж молчала. А намёк о том, что если методы преподавания Кэтрин не будут соответствовать министерским, девушка окажется на испытательном сроке, заставил ее вспыхнуть и усилием воли подавить желание убить Амбридж на месте. Едва за генеральным инспектором закрылась дверь класса, Кэтрин принялась лихорадочно осматривать стол. Ей срочно нужно было что-нибудь разбить — для нее это был единственный способ успокоиться. — Мерзкая старая швабра! — в гневе Кэтрин схватилась за подсвечник и швырнула в сторону двери. — Я предпочитаю, чтобы меня называли профессором Снейпом, — раздался насмешливый голос у нее за спиной. Кэтрин даже не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, кто вошёл. — Все прошло настолько плохо? — О нет, все прошло просто замечательно, — огрызнулась девушка, бросая злобный взгляд на профессора зельеварения, по-прежнему стоявшего в дверях. — Лучше закрой дверь, — добавила Кэтрин уже более спокойно.       Она ожидала, что Северус сразу взъерепенится, мол, кто ты такая, чтобы мной командовать, но вопреки этому мужчина захлопнул дверь и, шурша мантией, подошёл к учительскому столу. У Кэтрин моментально отпало желание его разрушать. Девушка несколько раз вздохнула, а затем выдала то, чего не ждали они оба: — Я думаю, мне лучше уйти. То есть уволиться.       Снейп стоял, округлив глаза, как громом пораженный, у него словно оборвалось сердце.       Нет, нет, нет, только не сейчас. Только не теперь. — А толку? — Снейп попытался придать голосу максимум безразличия, но, кажется, вышло плохо. — Что ты этим докажешь? — Не собираюсь я никому ничего доказывать. Она все равно меня уволит, лучше тогда я сама, — печально добавила Кэтрин, и Снейпу тут же захотелось ее обнять, прижать к себе. Он и не помнил, когда с ним последний раз такое было и было ли вообще. — Уйдешь даже не попытавшись с этим бороться? — усмехнулся Снейп, стараясь сохранять образ, хотя на самом деле ему было не до смеха и улыбочек. — И если ничего не получится, уйду с позором? — съязвила Кэтрин. — Перспективка… — Не уйдешь. Я не позволю.       После секундных колебаний он обогнул стол, подошёл к девушке почти вплотную и, наклонившись, поцеловал. Нежно, осторожно, как будто боясь спугнуть. Он ждёт, что Кэтрин оттолкнет его, наорет, выгонит отсюда и больше не захочет его видеть, но Кэтрин отвечает. Медленно и несмело запускает руку ему в волосы, позволяет ему зайти чуть дальше и проникнуть языком ей в рот. Разрешает поцеловать себя более жадно и уверенно, а затем отстраняется, когда воздух заканчивается. Кэтрин утыкается лбом профессору в грудь, чтобы скрыть улыбку, и не может в это поверить.       Это все сон. Очень хороший сон. Сейчас я проснусь и все будет как раньше.       Кэтрин закрывает глаза и стоит в обнимку со Снейпом, слушая как бешено колотится его сердце, ещё несколько минут, пока не звенит колокол. Снейп заботливо целует девушку в лоб и отстраняется. — Мне надо уходить, Кэт. Будет нехорошо, если ученики застанут нас в таком положении, — привычно усмехается профессор и уходит.       Ещё два урока до обеда она потратила на то, чтобы придти в себя, впрочем, безрезультатно. Как только она начинала объяснять новую тему или вообще что-то говорить перед глазами снова представал Снейп, и она словно вновь чувствовала его руки на талии, холод которых ощущался даже сквозь одежду, успевший ей полюбиться запах свежескошенных трав и его на редкость нежный взгляд. Всю эту радость оттеснила Амбридж, ворвавшаяся на середине урока вместе с Драко Малфоем. — Прошу прощения, профессор Эмиль, я вынуждена прервать ваше занятие и забрать вас ненадолго, — претворная любезность Амбридж и наглая ухмылка Малфоя не предвещали абсолютно ничего хорошего.