Граф и бродяга

      Дима угрожающе надвигался на Арсения с Сергеем. Те, разумеется, уже успели встать: Серёжа оказался позади Арса, что выглядело почти комично из-за разницы в росте — крупный слуга прятался за изящной, худой фигурой своего господина, — тем временем сам Арсений невозмутимо вышел вперёд, закрывая собой слугу, и с показным безразличием смотрел на приближающуюся опасность в лице Дмитрия и Антона. Воздуха ему мгновенно стало не хватать, но он упорно это скрывал — выдавали лишь слегка подрагивающие руки, сложенные на груди. Ему было страшно, но он должен был защитить своего человека и готов был рискнуть всем ради этого.       Момент истины настал. Братья оказались совсем рядом — протяни руку, и коснёшься, — хотя ни один из них этого не хотел. Если бы взглядом можно было убивать, между ними сейчас лежали бы два трупа: молчаливое противостояние, своеобразная игра в гляделки, но со ставкой на репутацию. — Могу ли я узнать, что здесь происходит? — начал Дмитрий, не теряя вежливости, хотя голос его был холоден под стать взгляду напротив. — Молодой господин, я не понимаю, о чём вы, — ответил младший Попов таким же ледяным тоном. Оба выглядели убедительно — если бы Антон не видел всё своими глазами, он бы усомнился в рассудке брата. — Очень сомневаюсь, что вы действительно не понимаете, — Дмитрий распалялся. То, что он увидел, противоречило всему, чему его учили, а вдобавок внутри жгло что-то ещё — но юный Дмитрий предпочёл списать это на гнев. — Что между вами и этим… — он замялся, не зная, как правильнее назвать раба; несмотря на жгучую обиду за пролитый чай и пару ранок, задеть его почему-то не хотелось.       Он отвёл взгляд от ледяных глаз Арсения и посмотрел на Сергея, сам не понимая, как ранит его этим молчаливым «этим». Серёжа сгибался в три погибели, пряча взгляд и заламывая руки. От этой картины кольнуло в груди не только у Дмитрия, но и у Арсения, обернувшегося проследить за его взглядом.       Руки Попова мгновенно успокоились — желание защитить пересилило всё остальное, и он резко вернул взгляд Дмитрию, который от неожиданности дёрнулся.       Вот это была промашка.       Антон молча наблюдал за стычкой, лихорадочно соображая, как остановить конфликт раньше, чем начнётся драка. К сожалению, в голову ничего не приходило. — Он мой друг, — твёрдо и коротко отрезал Арсений. Сергей за его спиной вздрогнул, как от пощёчины, — это насторожило Антона, но ничуть не удивило Дмитрия, который продолжал давить. — Правда? — слова Димы сочились ядом. Антон не узнавал брата: перед ним стояла точная копия отца, и это пугало. Отец, когда злился, пугал до чёртиков — не поднимал руку, но слова его ранили порой сильнее пули. — Что-то не очень вы похожи на друзей, — отчеканил Дмитрий.       Антон недоумённо вскинул голову: в каком смысле — не друзья? А кто тогда?       Дима глянул на брата через плечо и качнул головой из стороны в сторону — молча веля не сейчас. — Это вас не… не касается, — Арсений Сергеевич запнулся и шагнул вперёд, будто готовясь напасть. Воздуха стало ещё меньше, паника подступала к самому сердцу — он только что выдал свою слабость. — Вы ошибаетесь! — последняя оплошность. — А знает ли об этом Сергей Иванович? — старший Шастун-Позович растягивал слова, наслаждаясь тем, как противник теряет самообладание. — Ему не о чем знать, — взгляд Арсения заволокла ярость, и он, не осознавая, что делает, шагнул вперёд, занося руку. — Как же! О том, что его сын занимается мужеловством! — выкрикнул Дмитрий и первым бросился в атаку.       Младший Попов после этих слов лишь опустил руку и голову, готовясь принять удар: его раскрыли, и дальше можно уже не стараться. — Стой! — Антон бросился наперерез, вставая перед Арсением, а Дмитрий, не ожидавший такого поворота, не успел остановиться и ударил брата в висок. Тот отлетел в неподалёку не успевшую высохнуть после дождя лужу.       Голова гудела, звуки вокруг будто выключили, а перед глазами рассыпались мелкие звёздочки — только холодная вода в луже немного остужала голову. «Не так уж плохи лужи, как о них говорят», — успел подумать Антон, прежде чем потерял сознание.       К Антону тут же кинулись Арсений с Сергеем, судорожно проверяя пульс и прикладывая к ране ткань, оторванную от рубашки Серёжи.       Дмитрий смотрел на свои руки, которые била мелкая дрожь. Он ударил брата. Он. Ударил. Брата. Господи, что же он натворил. Дрожь расползлась по всему телу, ноги отказали, и он упал на колени. Страшные мысли одна за другой прошивали голову, будто пули — сердце насквозь. — ЭЙ, ТЫ! — крикнул Сергей. Только услышав этот голос, Дмитрий пришёл в себя и поднял голову. Антон безвольно лежал на руках Сергея, и Диму замутило от этой картины — он снова опустил голову, сам похожий теперь на безжизненное тело. Арсений не выдержал: они уже пять минут пытались достучаться до этого парня, а тот всё сидел безмолвно, да ещё так не вовремя.       Отправив Сергея вперёд, Арсений присел рядом с Дмитрием и снова попытался с ним заговорить.       Дмитрий. Дмитрий. Дмитрий Шастун-Позович. ДМИТРИЙ. …Бесполезно.       Все слова проходили мимо адресата, и тогда Попов решился на отчаянный шаг и замахнулся.       *Шлепок.* Звук будто разнёсся на километры вперёд.       В глазах собеседника промелькнула жизнь, и теперь на Арсения смотрел уже вполне осознанный взгляд. — Где? — шёпотом спросил Дмитрий. — Серёжа унёс его ко мне в комнату, — в глазах Арсения читалась жалость. — Сейчас туда придёт врач, Серж позаботится о том, чтобы это не дошло до вашего отца. Но и вы кое-что мне пообещайте. — Не скажу. Никому. Ничего, — Дмитрию не нужно было объяснять, что от него требуется, и это заметно облегчало разговор, — никогда. — Отлично, тогда прошу, следуйте за мной, — Арсений протянул руку, но Дмитрий поднялся сам, сразу гордо расправив плечи и поправив костюм, — всё-таки не стоит забывать, какое положение он занимает. — Ну, как пожелаете, — сказал Арсений и двинулся вперёд.

***

      Дима шёл будто в дурном сне — не разбирая дороги, цепляясь взглядом только за спину впереди. А ведь этот мальчишка младше его на год, ровесник Антона, может, старше на пару месяцев — и поступил разумнее, чем он сам. Мысль давила на горло: кто-то оказался лучше него.       Отвратительно.       А брат сейчас без сознания — из-за него, потому что он не умеет себя контролировать.       Потому что сам Дима ещё ребёнок, ему всего четырнадцать, но от него уже ждут слишком многого, а он — маленький напуганный мальчишка. «Бедный Антон, как же ему не повезло с братом», — крутилось в голове Димы. О том, что он был недостойным братом, думал только он сам: Антон всегда видел в нём авторитет, считал его лучшим, самым добрым и заботливым.       Дима вечно проходил мимо красоты вокруг, а Антону нравилось открывать ему этот незамеченный мир.       «А если Тоши не станет…» — тревожная мысль снова кольнула сердце: тогда весь мир потеряет для старшего брата всякие краски.       Эти и другие тяжёлые мысли не давали Диме свободно вздохнуть, но избавиться от них он не мог. Вина давила, было жаль — но время назад не повернуть, и приходилось жить дальше в этом ужасном настоящем.       Это станет ему уроком, который он — к счастью или к сожалению — запомнит навсегда.       Теперь-то он понял, почему отец никогда не поднимал руку.       Жаль, что понял это так поздно.       Жаль, что на практике.       Жаль.       С этими мыслями он дошёл до комнаты Арсения, не замечая дороги. Когда Арсений вошёл, Дима на секунду замер перед дверью, не зная, готов ли увидеть то, что там происходит. Но брат нуждался в нём — он должен войти.       Дима решительно шагнул внутрь и тут же замер.       Антон уже стоял на ногах, с повязкой на голове, и что-то упорно доказывал Сергею без лишних формальностей. — Что здесь происходит? — спросил Дмитрий у Арсения, который и сам прошёл в комнату не дальше него. — Хотел бы я знать, молодой господин, — тихо ответил Арсений.       Услышав голоса у двери, Сергей и Антон обернулись.       Не прошло и секунды, как маленький Тоша повис на шее брата, крепко обнимая его. Ещё мгновение — и на его спине сомкнулись руки. Арсений тем временем отошёл к Сергею, но Диме сейчас было не до того.       Его брат жив. Все страшные мысли остались за порогом, в том саду. Солнце сверкало за окном, согревая души. Всё было хорошо. — Прости меня, — проскулил Дима, дав волю чувствам; по щекам покатились горячие слёзы. — Прости меня, дурака. Как же мне жаль, — он громко всхлипнул, уткнувшись брату в плечо. — Тише, Дим. Я жив, всё в порядке, просто ушиб. Ты не виноват — я сам под горячую руку полез. Это ты меня прости, — Тоша гладил брата по спине, тихо его успокаивая. — Зачем? Зачем ты это сделал, родной? — Дима оторвал голову от плеча Тоши, попытался посмотреть ему в глаза, но, увидев повязку, снова уткнулся в плечо, давясь слезами. — Мне показалось, ты совершаешь ошибку. Я не до конца понимаю, что пошло не так, но посчитал нужным тебя остановить. Хотел поймать твою руку… — Но просчитался, — улыбнулся ему в плечо Дима. — Да, — ласково согласился Тоша. — Спасибо тебе, родной, — Дима наконец отстранился, поцеловал брата в лоб и, взяв за руку, подошёл к Сергею с Арсением, тихо о чём-то беседовавшим.       Те мгновенно замолчали, ожидая, что будет дальше. Дима глубоко вздохнул и заговорил: — Хочу выразить благодарность за помощь моему брату… — Дмитрий замялся, явно желая сказать что-то ещё, но не решаясь. — Да не за что, — весело усмехнулся Сергей, хлопнув его по плечу, но тут же сжался — последние события явно не научили его быть осторожнее с этим человеком. Дмитрий нахмурился, повисло секундное напряжение, но улыбку всё же вернул. — Действительно, благодарить не за что. Мы лишь оказали помощь — он ведь пострадал и по нашей вине тоже. — Но вы ведь не виноваты, — внезапно вмешался Антон. — Как это? — недоуменно спросил Арсений, и три пары удивлённых глаз обратились на Антона. — Вы не должны извиняться за вашу дружбу, а мы не должны вас судить. Правда, Дим? — Тоша вопросительно повернулся к брату. — Боюсь, здесь всё не так просто, котёнок… Я даже не знаю, как это объяснить. — Нет, Дима, ты должен извиниться. — Но, Тох, ты не понимаешь… — договорить Диме не дал стук в дверь. Это был слуга четы Шастуна-Позовича; получив разрешение, он вошёл в комнату. — Здравствуй, Евгений, что-то случилось? Мы отбываем? — спросил Дима нарочито формально, не выдавая ни капли эмоций, бушевавших секунду назад. — Доброго дня, господа, — Евгений кивнул в сторону Арсения и младшего Шастуна-Позовича. — Дмитрий, мне велено сообщить вам, что у вашего отца здесь остались незавершённые дела и нам придётся задержаться с ночёвкой. — Статный мужчина повернулся к хозяину поместья. — Арсений Сергеевич, ваш отец просил показать нашим господам, где они проведут сегодняшнюю ночь. — Благодарю вас, Евгений, мы окажем нашим господам лучший приём, — отозвался Арсений. — Спасибо. Также приглашаю вас на обед через сорок минут, — на этом слуга удалился.       В комнате повисло неловкое молчание. Каждый думал о своём. Антон уже открыл было рот, чтобы вновь пролепетать извинения, но его опередил Дима. — Сергей… Арсений… — с тяжестью произнёс Дмитрий. — Нам нужно поговорить наедине. — Но что? — попытался возмутиться Антон. — Так надо, — Дмитрий обнял брата, кивком указал на дверь и вышел, зная, что за ним последуют.       Как только дверь закрылась за последним — Арсением, — а растерянный взгляд Антона остался за ней, старший Шастун-Позович негромко спросил: — Где мы сможем спокойно поговорить? — в его голосе слышалась сталь; разговор предстоял не из приятных. — Библиотека, — в тон ему ответил Сергей. — Пройдёмте за мной.

***

      Оказавшись в библиотеке и закрывшись на ключ, они расселись за столом. Начинать неприятный разговор не хотелось никому — все понимали, о чём пойдёт речь. Но затягивать было нельзя: время поджимало. — Итак, — начал Дима, и все вздрогнули, слишком глубоко погружённые в свои мысли. — Я пообещал никому не рассказывать и сдержу слово. Но это не значит, что я вас принимаю и не презираю. — Нам и не нужно ваше одобрение, — прорычал Арсений. — Зато нужно одобрение общества, — Дима сурово посмотрел на младшего Попова, будто напоминая о разнице их положения и о том, что одним словом может лишить обоих будущего. — Лучшими друзьями мы не станем, это понятно, но давайте договоримся. Я вас не выдам, но у меня есть условие: не рассказывайте Тоше о вашей… привычке. Не хочу, чтобы он этим заразился. — Арсений напряжённо смотрел прямо в глаза Дмитрию — придушил бы его, будь у него такая возможность. — Этим невозможно заразиться, — проскулил Серёжа. — Плевать, главное, чтобы Антон ничего не узнал, — Дима закатил глаза. — Договорились? — он протянул руку Арсению. — Договорились, — процедил Арсений, резко поднимаясь и игнорируя рукопожатие. — Отлично, — слегка усмехнулся Дмитрий. — Тогда идёмте обратно, не хочу, чтобы Тоша волновался. — Он поднялся. — Ах да, ещё разыграем небольшой спектакль с извинениями — думаю, всё понятно без лишних слов.       В ответ последовали молчаливые кивки.       Вернувшись в комнату, они нашли Тошу спящим на софе. Будить его не стали — мальчик и так натерпелся за день. Пока Тоша спал, Дмитрию показали его комнату, соседнюю с комнатой Арсения; там же разместился и Антон.       Ближе к обеду Тошу всё же пришлось разбудить.       Спектакль прошёл на ура — все сыграли отлично, и Тоша поверил.       Обед прошёл спокойно, без происшествий. Повязку с головы Антона сняли, а небольшую царапину скрыла чёлка.       До вечера Антон провёл время с Сергеем и Арсением, пока Дима, взяв книгу из библиотеки, усердно читал у себя в комнате. — Слушай, мы завтра собираемся с Арсом сходить на поле — пойдёшь с нами? — Да, конечно! А во сколько вы идёте? — с восторгом отозвался Антон. — Часов в шесть утра — точно раньше, чем вы завтра уедете. — Отлично, тогда я с вами, — маленький Тоша чуть не подпрыгивал от счастья: он радовался, что сможет провести время со своими первыми друзьями. — Вот это настрой, мне нравится! Тогда беги спать, чтобы завтра было легче встать. — Да, конечно, — Антон с лёгкой грустью направился к себе. — Эй, не грусти так, дружище, давай обнимемся на прощание, — Арсений удивлённо покосился на Сержу, но промолчал и, как и его «друг», раскрыл объятия для маленького Тоши. Почему Арсений считал Тошу маленьким, когда они были почти ровесниками, — вопрос открытый. Тоша влетел в этот круг объятий, полный такого тепла и радушия, что уходить совсем не хотелось, но, зная, что скоро они встретятся снова, он всё же попрощался. — Спокойной ночи, — пожелал Тошка, прежде чем уйти. — Сладких снов, — ответили ему в унисон, и он убежал прочь со счастливой улыбкой.       Завтра обещало быть интересным днём.