Граф и бродяга

Время в поле прошло незаметно. Антон повеселился от души: он много дурачился с хвостатым и воронёнком, иногда к ним присоединялись и другие дети.       Они даже разок сыграли в салочки, когда собралось достаточное количество ребят. Тохе сначала было неловко, и он жался к знакомым, но со временем привык и даже повторил финт с проверкой на ловкость на каких-то незнакомых ребятах, продолжая традицию проделок дяди Лёши.       Антон, конечно же, повалил тех ребят, так как те были совершенно не готовы к такому повороту, но все смеялись. Все были счастливы, несмотря на усталость после работы в поле.       На них больше никто не ругался, на лицах взрослых появлялись лишь мимолётные улыбки от очередных выкрутасов детей.       Дети добросовестно выполнили свою часть работы и теперь своим беззаботным весельем дарили улыбки всем вокруг.       Потом помогли полевой кухарке разнести скудный обед, за что получили по конфетке.       А как стало вечереть, засобирались домой.       Да, домой — так сам принц сказал:

«Мой дом теперь — твой дом, приходи, когда пожелаешь»

      А сказал он это с такой очаровательной улыбкой, что Тоша почувствовал, как в груди потеплело, а сердце забилось сильнее.       Меньше чем за сутки это место стало таким родным для Антона, а все его переживания улетучились: какое-то неведомое чувство подсказывало ему, что он нашёл своих людей. Это делало его по-настоящему счастливым.       Несмотря на то что Тоша был сыном графа — из-за чего ему довольно часто приходилось общаться со многими детьми из дворянских семей, — среди всех этих детей ему никак не удавалось завести верных друзей: все они были похожи на того Арсения, каким Антон встретил его сначала, у поместья. Аристократичны и красивы, но холодны и скрытны.       Трудно дружить с людьми, которые никогда не показывают свою истинную натуру, а для Антона всегда была важна искренность и честность.       Арсений же раскрылся с другой стороны, пусть этому и предшествовали не самые лучшие события. Они показали, что мальчишка был обычным ребёнком, весёлым и шебутным, готовым ко всяким проказам, а также добрым и заботливым, готовым к тяжёлому труду и помощи слабым.       Для младшего Шастуна-Позовича Арсений стал примером выдержанной строгости и душевности, а в крестьянской одежде и со взлохмаченными волосами он походил на воронёнка ещё больше.       По пути назад к поместью на душе у Тоши было спокойно.       Сверху начинал покрапывать дождь, а мальчик лишь подставлял лицо под холодную влагу, смывая грязь и усталость; пока все вокруг начинали торопиться, он же лишь наслаждался моментом. И он был не одинок в этом — его компания, утомлённая долгим днём, вышагивала рядом и молчала, также подставляя горячие щёки под прохладную воду.       В конце концов показался особняк, и всё умиротворение момента пропало.       Ландо готовилось к скорому отбытию своих господ, поэтому, увидев это, Тоша неосознанно стал спешить, а его волнение передалось и воронёнку с хвостиком.       Они быстро заскочили к Серёже домой.       Там было ещё более шумно, чем утром: кто-то выпивал и травил байки за столом, вокруг носились дети, сбивая всех с ног, а женщины стирали бельё, обсуждая новости с полей.       В этот раз сестра Сержа не спала, поэтому кинулась к своему братишке на шею с удивительной ловкостью. Антон мог бы часами наблюдать за этой семейной идиллией, но время поджимало. Пока Серж общался со своей сестрой, его мама и Арс помогли Антону переодеться. Тот в свою очередь уже не так стеснялся, а корсет, что лежал в руках Лидии, попросил выбросить или продать, на что получил одобрительный взгляд Арса и благодарность от женщины. Распрощавшись с семьёй Сережи и с ним самим, что решил задержаться в шумном домике, и поблагодарив за помощь и день, мальчики удалились. Арс с Тошей быстро добрались до поместья.       Тихонько прошмыгнув в комнату старшего и мгновенно закрыв дверь, они хотели облегчённо вздохнуть, но послышался резкий стук.       Это был Евгений: он уведомил, что через десять минут настанет пора отбывать, и на этом удалился.       Тоша с грустью взглянул на Арсения, что не разделял настроения друга, а лишь улыбался, раскинув руки в стороны. — Я не смогу обнять тебя при всех, так что иди сюда, — прошептал Арсений. Антон мгновенно оказался в кольце тёплых рук и обнял в ответ, уложив голову тому на плечо и тяжело выдохнув в шею. — Эй, щекотно! — засмеялся воронёнок, начиная перебирать пальцами рёбра, щекоча в ответ. Антон тут же рассмеялся и оказался на полу, не выдержав такого натиска. — Сдаюсь, сдаюсь, — задыхаясь, проговорил Тоша, поднимая руки в примирительном жесте, но не переставая хохотать. — То-то же, знай своё место, — улыбаясь, проговорил Арс. — Тебе так идёт улыбка, прям на солнечный лучик похож, особенно в такую серую погоду.       Антон мгновенно перестал смеяться, но, оставив лёгкую улыбку, внимательно посмотрел в по-летнему голубые глаза. — Значит, отлично подхожу к твоим небесным глазам, — прошептал Тоша, мгновенно заливаясь краской, а Арсений подавил смешок в кулак. — Что ж, вполне может быть. А ну-ка, давай подъём, пока тебя не потеряли. Арс подал руку, но потянул слишком резко, из-за чего Тоша впечатался в него, и теперь они оба валялись на полу. — Что ж, можно ли считать, что я победил? — Тоша хитро прищурился, поднимаясь над Арсом, а затем и на ноги, протягивая руку. — Ну, можно считать и так, — Арсений так же ярко улыбнулся, хватаясь за руку. Парень медленно потянул руку на себя, плавно и осторожно возвращая принца в вертикальное положение. Когда тот поднялся и отряхнулся одной свободной рукой, съязвил: «Ухаживаете за мной, прям как за барышней». — А что, только прекрасные леди достойны, чтобы за ними ухаживали? — Антон, продолжая хитро улыбаться, приподнял бровь, смотря на воронёнка. — Что ж, твоя правда. Ну, пойдём, пока твой батюшка не забеспокоился. Арс потянул Тошу за руку, которую так и не отпустил после того, как поднялся. Они направились к двери, но прямо перед ней Арс встал, ненадолго задумавшись. А потом мимолётно скользнул губами по щеке Антона и улыбнулся, пока тот смущённо краснел: «Вот теперь точно можем идти». — Сомневаюсь, — голос Дмитрия раздался прямо над ухом у младшего Попова, и тому понадобилась вся сила воли, чтобы не дёрнуться от страха. Он так же с улыбкой повернулся к Дмитрию. — Доброго вечера, Дмитрий Андреевич, — мягко произнёс Арс, быстро освобождая руку Тоши от своей. — Доброго-доброго, а чем это вы таким интересным занимаетесь? — Дмитрий посмотрел прямо на своего брата с укором в глазах. — Мы с вашим дражайшим братом прощались, и я собирался провести его до вашего экипажа. — Извольте, Арсений Сергеевич, справимся, — Дмитрий подался вперёд, чтобы перехватить руку брата, но Арсений сделал шаг — и рука Тоши оказалась перекрыта. — Прошу прощения за мою возможную наглость, но мы с вашим братом хотели провести время вместе до вашего отбытия. Всё же Антон Андреевич теперь мой дорогой друг, и кто знает, когда мы увидимся в следующий раз. — Арсений Сергеевич, — уже возмущённо начал Дмитрий, — а не много ли вы себе позволяете? Обещания свои помните? — Свои обещания помню и исправно выполняю, — Арсений всё так же был расслаблен и спокоен, а в голове Тоши только и успело пронестись, что от него хранят тайны, от чего неприятно кольнуло в сердце. — Именно поэтому ухлёстываете за моим братом, правильно понимаю, Арсений Сергеевич? — голос Димки надорвался и чуть сорвался на крик. — Дим, хватит, — Антон вышел из-за спины Арса, заслоняя его собой. — Ты перегибаешь. — Антон, ты просто маленький, не понимаешь ещё, — голос Димы смягчился. — Дим, при всём моём уважении, но мы с Арсом равны по возрасту, буквально через пару недель мне исполнится тринадцать. И я вовсе не такой шалопай, что не понимает происходящего здесь. Да, может, не всё и не до конца понимаю, но одно я понимаю точно: ты перегибаешь, тебя это не касается, это часть жизни Арса, так что оставь его в покое.       В глазах Димки мгновенно вспыхнули ярость и недоумение.       Да как его дорогой и милый брат может поддерживать такое?!       Всё естество старшего рвалось на части от непонимания, а голова начинала болеть от количества мыслей. Немыслимая ситуация, которая, казалось, просто не могла произойти в его жизни, всё же случилась, и теперь он не знал, что с этим делать.       От бессилия хотелось кричать и рвать на части даже того самого Арсения, но этого нельзя было допустить. Поэтому, приняв решение стратегического отступления, Дмитрий молча развернулся и ушёл. Он поговорит с братом позже, когда сам сможет ясно мыслить.       Антон немного облокотился на мощную раму двери: страх перед разъярённым братом был настолько сильным, что забрал все оставшиеся силы после поля. Ему нужна была пара минут, чтобы прийти в себя. — Тош, ты в порядке? — Арс обеспокоенно пытался заглянуть в глаза Антона. — Да, просто испугался, что он мне снова врежет, — Антон ответил на взгляд и слегка улыбнулся, благодаря чему Арсу стало чуточку легче. — Я тоже испугался, — честно сказал Арс, смотря в ту сторону, куда ушёл Дмитрий, — но ты смело выстоял перед ним, это заслуживает гордости. — Ага, правда, скорее всего, он сейчас не будет со мной разговаривать, что удручает. — Прости, вся эта ситуация из-за меня произошла, — Арс виновато отвёл глаза. — Не стоит, я уже говорил, что ты не должен извиняться. Просто у вас разные взгляды на жизнь, это совершенно нормально. — Спасибо тебе, — Арсений нежно улыбнулся Антону, закидывая его руку себе на плечо. — Дойти-то сможешь? — Ага, но мне нравится быть барышней, висящей у тебя на шее, — Антон устало улыбнулся. — Ах, вот как, тогда сделаем иначе, — Арс наклонился и подхватил Тошу под колени, взяв на руки. — А так тебе нравится? — Вау, да я теперь невеста! — восторженно воскликнул Антон, обвивая руками шею принца. — Скорее жених, — поправил его Арсений. — Но ведь женихов не носят на руках. — Твоя правда, — задумчиво выдал Арсений, — но ты будешь у нас особенным женихом. — Тогда ты, получается, невеста, которая несёт меня на руках? — Нет, я тоже жених, — серьёзно ответил Арс. — А кто тогда невеста? — недоумённо спросил Антон. — А вот нет у нас невест, только женихи, — улыбнулся Арсений. — Ну, пусть будет так, — Антон улыбнулся в ответ. — Ну, пошли, жених, ваша карета ждёт.       Парни заливисто рассмеялись, а принц действительно пронёс Тошу до самого ландо. На улице всё ещё шёл дождь, только усиливая грусть от расставания. Они были первыми, кто пришёл, поэтому никто их не заметил. Арсений не успел опустить Тошку на землю, как послышался окрик Сержа неподалёку. Когда парни повернулись, то увидели, как на них пулей летит Серёжа. Они коротко переглянулись и бросились в разные стороны, боясь, что если они этого не сделают, их снесёт. Но далеко разбежаться не успели, как тот их нагнал и заключил в свои крепкие объятия. — Приезжай к нам ещё, — шёпотом проговорил Сережа. — Да, мы будем по тебе скучать, — поддержал Арс. — Обязательно, — закончил их диалог Тоша, крепко прижимая к себе парней.       Стояли они так ещё с минуты две, прежде чем по камням послышались мерные шаги в их сторону. Им пришлось разорвать свой круг, без которого мгновенно стало холодно. Не успел       Антон смахнуть проступившие слёзы, как к ним подошли папа с Димой и Сергей Иванович.       Арсений с Сережей мгновенно отошли от Тоши, лишь кивая напоследок, и оказались за спиной старшего Попова, смиренно опустив головы, но не отводя взгляда.       Антон остался один, пока на него смотрели пять пар глаз.       Глаза Сережи, Арса и отца дарили тепло. Сергей Иванович смотрел холодно и беспристрастно.       И только взгляд Димы затерялся в темноте наступающих сумерек.       Пройдя через прощание, они отправились в путь.       Поездка домой прошла в густом молчании. Отец от усталости задремал, а Димка всё обиженно молчал. Антон же думал о ребятах, оставленных за спиной. Казалось бы, прошло меньше двух суток, но он уже так накрепко привязался, ему так не хотелось с ними расставаться.       А с ними ли?       Каким бы Сережа ни был хорошим, тёплым и ласковым, большую тоску на Антона нагоняло то, что он расстался с Арсением. И сам Тоша не понимал, почему именно так, не понимал, что испытывает по отношению к черноволосому мальчику. Но когда-нибудь он обязательно поймёт, почему воронёнок стал ему дороже брата.       Добравшись до дома, все разошлись по комнатам и легли спать, ведь была уже довольно поздняя ночь. Но в комнате Антона не было покоя: он ходил из стороны в сторону, брал в руки разнообразные книжки, но тут же отбрасывал их в сторону, не находя в них нужной информации.       Послышался лёгкий стук, а после дверь отворилась, и в комнату прекрасным лебедем вплыла мама. — Матушка, — Антон медленно подошёл к женщине и обнял за пояс, утыкаясь лбом в живот. — Что случилось, мой дорогой? То, как ты здесь буянишь, слышно даже на первом этаже, — женщина подхватила мальчика на руки и посмотрела нежным, но внимательным взглядом. — Мам, а что такое мужеложство? — Антон наконец отважился спросить об этом. Лицо мамы не изменилось, на её губах всё ещё цвела улыбка, лишь глаза чуть расширились, выражая удивление. Начав движение в сторону кровати, женщина заговорила. — Какое грубое слово, Антошенька. Так называют любовь между двумя мужчинами. А где ты такое услышал? — дойдя до кровати, Майя присела, устраивая сына на коленях. — Дима сказал это в сторону Арсения Сергеевича. То есть, если я люблю папу и Диму, я занимаюсь мужеложством? — Антон растерянно посмотрел в глаза матери. — Ох, мой дорогой, нет, конечно. Это любовь семейная. А любовь между мужчинами — это как между мальчиком и девочкой, как между папой и мной, только между парнями. А за что Димка отозвался такими нелестными словами об Арсении Сергеевиче? — Боюсь, эти слова были грубы, но имели под собой основу. Просто, когда мы с Димкой играли в салки в густом саду, я потерял его из виду, но наткнулся на Арсения с Сергеем. Это его крепостной, — пояснил Тоша, — так вот, Сережа обнимал Арсения за торс и плакал ему в живот, так как у него умер друг. Димка, ища меня, тоже это увидел. До этого произошла неприятная ситуация, из-за чего Димка вспылил и пошёл разбираться. Мам, а такая любовь — это плохо? — Антон глубоко ушёл в свои мысли, из-за чего его слова стали сбивчивыми, а потому он начинал говорить всё быстрее и быстрее. — Мышонок, тише, ты слишком быстро говоришь, — усмехнулась мама, потрепав сына за щёчку, — а вот с Димой я обсужу эту ситуацию утром. — Она, тяжело вздохнув, покачала головой. — Так это плохо? Просто ты не отвечаешь на вопрос, — Антон заелозил на коленях мамы из-за нетерпения, боясь услышать ответ. — Мышонок, ты чего так распереживался? — Майя обняла сына и начала раскачиваться из стороны в сторону. — В такой любви нет ничего плохого, они такие же люди, как и мы. Просто они любят человека своего пола, вот и всё различие. — А почему Димка так плохо отреагировал? — Антон вырвался из матушкиных объятий и заглянул ей прямо в глаза. — Ну, понимаешь, — женщина улыбнулась, оглаживая сына по щеке, — не все принимают такую любовь. — Она тяжело вздохнула. — Например, твой отец этого не понимает и понимать не хочет. Он, видимо, и научил Димку. Но скажи мне, а перед этим, за чаем — ты говорил, что там тоже вышла какая-то неприятная ситуация? Тоша замялся, вспоминая утреннее чаепитие, но матушке лгать не хотелось — да и не умел он этого толком. — Мы утром пили чай с Арсением Сергеевичем, и Дима начал говорить нехорошо про крепостных — что они ленивые и бесполезные. А Сережа, он подавал нам чай, всё это услышал, расстроился и уронил чашку, кипяток попал Диме на ногу. Дима хотел, чтобы Сережу высекли, кричал, звал с плетью, а Арсений Сергеевич не позволил и сказал, что Сережа — его крепостной, и ему решать. Димке было ужасно обидно, что его отчитали прямо при всех, да ещё какой-то помещичий сын, — Антон говорил тихо, будто до сих пор стыдился за брата.       Майя вздохнула, и что-то в её взгляде смягчилось — не к сыну, а будто к пониманию того, что творилось в голове Дмитрия весь этот день. — Вот оно что, — протянула она задумчиво. — Значит, Дмитрия ещё с самого утра отчитали при чужих людях, а тут возьми да и застань этого же мальчика в объятиях со своим слугой — да ещё в такой момент, когда самому не по себе… Немудрено, что его понесло. Это, конечно, не оправдывает грубых слов, но объясняет, отчего они вырвались с такой злостью — уязвлённая гордость редко бывает справедливой. Ты уж будь с братом помягче эти дни, ему сейчас непросто. Хоть никто не пострадал? — Нет… — Антон стыдливо отвёл глаза. — Рассказывай, — голос оставался нежным, но решительным, так что было понятно: от вопроса просто так не уйти. — Ну, он хотел ударить Арсения, — Антон замялся. — Но почему-то он этого не сделал, верно? — Да. — Почему же? — Обещай не говорить папе. — Обещаю, говори скорее, я начинаю волноваться, — женщина нервно усмехнулась. Антон подумал примерно с минуту, прежде чем поднять чёлку. Мама удивлённо вздохнула. — Я выскочил перед ним, подумал, что успею остановить руку, но, как видишь, не смог, — грустно выдохнул Антон. Над его бровью расцветал фиолетовый синяк, в середине которого красовалась ранка. — Бог ты мой, ну это уже ни в какие ворота — об этом нужно сказать Андрею. — Нет, маменька, не нужно, — мальчик подскочил на месте, обхватывая тонкие женские запястья. — Он мог тебя убить или того же Арсения, с этим надо что-то сделать. — Матушка, родненькая, не нужно, будет только хуже. Женщина тяжело вздохнула, успокаиваясь, и вновь заключила сына в объятия. — Хорошо, я не буду говорить папе, но ты мне кое-что пообещай: не лезь больше под кулак Димы. Я поговорю с ним, чтобы больше кулаками не махал. — Женщина ненадолго замолчала, обдумывая ситуацию. — А с Арсением Сергеевичем всё в порядке? — Да, матушка, я подружился с ним и Сержем, — Антон замялся, — я даже уже соскучился по ним. — Всё с тобой ясно, душа ты моя. В ближайшее время твоему отцу туда не нужно, но ты можешь отправить им письмо с приглашением в гости. — Правда? А папа против не будет? — С папой я поговорю, а пока расскажи мне, что у вас ещё интересного произошло, а утром отправишь письмо.       Так и прошла ночь Антона за рассказами матушке о том, как ему открылся мир с другой стороны, что нового он узнал, какие байки услышал.       Утро встретило поместье непривычной тишиной — все ещё отсыпались после вчерашнего волнения. Тоша, впрочем, проснулся рано: стоило только первому лучу солнца пробраться сквозь занавеску, как он тут же вспомнил о вчерашнем разговоре. Сердце тревожно колотилось: а вдруг матушка передумает, а вдруг папенька всё же прознает про синяк? Он тихонько прокрался к комнате родителей и, не решаясь войти, замер под дверью, вслушиваясь. — Андрюша, ты только не злись, — донёсся до него голос матушки, мягкий, но настойчивый. — Майя, я и не злюсь, я слушаю, — ответил отец с лёгкой усталостью в голосе. — Тоша крепко сдружился с мальчиками Поповых. Я обещала ему, что он сможет написать им письмо и пригласить в гости, пока мы дома. Повисла пауза, от которой у подслушивающего перехватило дыхание. — Что ж, — наконец отозвался отец, — раз мальчику это в радость, отчего бы и нет. Пусть напишет, я велю Евгению отправить с утренней почтой. Хотя не могу взять в толк, отчего ты об этом спрашиваешь так, будто ждёшь от меня отказа. — Просто хотела, чтобы ты знал, только и всего, — уклончиво отозвалась Майя, и Тоша готов был поклясться, что расслышал в её голосе улыбку. Мальчик просиял, зажав рот ладошкой, чтобы не выдать радостного вскрика, и на цыпочках метнулся обратно в свою комнату — заканчивать письмо. Письмо Арсению Сергеевичу: Дорогой мой друг, Арсений. Как ваши дела? Надеюсь, у вас всё в порядке. Спешу сообщить вам, что в ближайшее время не смогу к вам воротиться. Мой батенька в небольшом отпуске, и ближайшие пару недель мы точно не будем ездить по поместьям. Пишу вам это письмо, уповая на то, что вы сможете ответить мне согласием. Хотите ли посетить наше поместье и прогуляться по нашим прекрасным садам? А быть может, и прокатиться на лошадях куда-нибудь в поля. Буду покорно ждать вашего ответа. С уважением, Шастун-Позович А.А. Город**, 1812 г.*