Граф и бродяга

      Арсений просыпается первым, поднимаясь из вороха одеял, но мгновенно замирает, замечая вокруг себя ещё три тела. Неожиданный сюрприз для человека, который не помнит, как уснул. Рядом с ним, обнимая за живот, лежит Серёжа, и он недовольно хмурится, когда чувствует, как Арс пытается выбраться из его тёплых рук, лишь притягивает ближе, не просыпаясь.       Воронёнок улыбается такому развитию событий и тихонько касается губами щеки Сержа. Кожа на спине неприятно натягивается, но не болит, от чего становится легче. Младший Попов снова осматривает кровать, просчитывая, как из неё выбираться.       Около стенки Серёжа, а с другой стороны Антон с Димкой. Последний чуть ли не сваливался от того, что младший оттопырил свою пятую точку, но, видимо, старшему Шастуну-Позовичу не впервой, поэтому он спокойно завис над краем, каким-то образом удерживая равновесие во сне.       Забавно, но если Дима упадёт, Тоша последует за ним, так как находится в кольце рук брата. Пошевелив рукой, Арсений понял, что вполне мог сам оказаться на полу, так как его пальцы были переплетены с Антошкиными, да так плотно, что когда воронёнок попытался освободиться, его запястье сжали лишь сильнее.       Ну что за напасть — с одной стороны Серёжа, с другой Тоша, никакой свободы. Поняв, что ему не освободиться, мальчик улёгся обратно. Он подумывал обнять Серёжу, но запястье батошки мешало ему в этом свершении. Тогда Арс оставил лёгкий поцелуй на щеке парня, а сам перевернулся в кольце рук, обращаясь к Серёже спиной, и обнял Антона, предчувствуя, как Серёжа будет его ненавидеть, когда проснётся.       Спустя ещё пару часов солнце всё поднималось выше, когда в комнате раздался стук. А потом появилась и голова мамы ребят. Майя, увидев, что детей нет в своих комнатах, отправилась в гостевую, найдя там всех и сразу. Она смотрела на кровать, полную детей, и всё не решалась разбудить — настолько умиротворённо они спали, так нежно обнимая друг друга. Но вдруг её внимание привлёк младший Попов, что, открыв глаза, буквально одними губами произнёс: — Помогите.       Женщина кивнула, спрятав смешок в ладони, делая вид, что прокашливается, а потом собрала всю строгость в голосе и заговорила. — Дети, немедленно вставайте, время уже второй час дня, что это такое, — Майя для убедительности даже нахмурила брови и сомкнула губы, но смешинка, игравшая в зелени её глаз, выдавала женщину с головой.       Дима с Антоном мгновенно подскакивают на месте, из-за чего теряют столь хрупкое равновесие, что нёс Дима. И кубарем падают к ногам женщины, но тут же поднимаются на ноги, выстраиваясь по струнке ровно. За что женщина награждает их улыбкой и поцелуем в ушибленные места. Тем временем Арсений, сладко, спускает ноги на пол, наконец земля потягивая затекшие суставы от неудобной позы, а Серёжа, отвернувшись к стене, что-то недовольно бурчит себе под нос. Счастливая и умиротворённая атмосфера витала в комнате, отчего даже не хотелось покидать это место. — Спасибо, Майя Владимировна, — кивнул Арсений женщине, улыбаясь. — Обращайся, Арсюш, — матушка оглядела своих сыновей, что обменялись недоумевающим взглядом, — но не называй меня по имени-отчеству, тётя Майя или просто Майя подойдёт. — Спасибо, тётушка Майя. — Так-то лучше, а теперь приглашаю всех на завтрак через час. — Но два часа дня, — непонимающе пролепетал Тоша. — Девять часов утра, дорогой мой. Доброе утро, — на этих словах женщина целует сыновей в щёки и удаляется. — То есть мы могли спать ещё час, — прошептал Димка, — но кое-кто нам помешал в этом, — он вместе с братом обернулся, зло смотря на Арса. — А я-то чего? — Арсений решил поиграть в дурачка. — Эх, ничего с тобой не сделаешь, — старший горько вздыхает, вспоминая о ранах Арсения. — Ладно, пойдём, братишка, переоденемся, вернёмся — будем подарки твои распаковывать. — Отличная идея, — усмехается Арсений, кладя руки на плечи братьев, мгновенно повисая на них, — а для меня что-нибудь найдётся? — Ох, мы тебе сейчас такой маскарад устроим, — Димка усмехнулся. — Ага, отыграйтесь на нём, — подал голос Серёжа, что всё ещё лежал, отвернувшись к стене. — А ты не пойдёшь с нами? — сонно потирая глаза, спросил растрепанный Тоша, медленно бредя к двери. — Не, у меня запасная одежда есть, так что посплю ещё немного. — Ага, — хитро улыбнулся Арсений, быстро выскакивая за дверь прямо перед носом Тоши, в которого прилетела подушка, брошенная Серёжей. — Чёртов Арсений, — процедил хвостатый, отворачиваясь к стенке и подминая под голову другую подушку, — извини, Тох, я не в тебя целился. — Да ничего, не кирпич ведь бросил, — потирая затылок, проговорил Антон. — Думаю, будь у Серёжи под рукой кирпич, он бы и его кинул, — теперь хитро улыбался Димка, но он не успел ретироваться, как в него влетает подушка. — Чёртов телепат, — прошипел Серёжа, подминая под себя одеяло, оставшись без подушек.       Минут десять спустя Антон и Дима уже переоделись и перебирали свой гардероб, ища что-то для Арсения; — Так, ну и что мы имеем, — Дима придирчиво оглядел содержимое шкафа, будто перед ним висела не одежда, а военная стратегия.       Имеем в исподнем младшего Попова, который уже жалеет о своём решении, Арсений, что -то фырчал на заднем плане чуть поеживаясь от сквозняка, что гулял в районе пола, скрестив руки на груди и стараясь не морщиться от того, как ткань рубашки тянет за свежие швы на спине. — Терпи, красота требует жертв, — отозвался Дима, не отрываясь от перебирания вешалок. — Вот именно потому что я не терпелив и не ношу всякие неудобные узкие вещи, — огрызнулся Арсений, но улыбка на его губах выдавала, что всерьёз он не злится.       Антон тем временем уже успел вытащить рубашку с чёрным шитьём и приложить её к другу, склонив голову набок, оценивающе. — А ничего так, — протянул он. — Дим, глянь. — Хм, — Дима подошёл, тоже склонил голову, как будто перед ним была картина в музее, а не собственный друг в одном белье. — Неплохо. Только жилет нужен потемнее, а то потеряется на этом фоне. — Вы вообще собираете интересоваться моим мнением? — возмутился Арсений, но никто на это не отреагировал: братья уже с азартом рылись дальше, перебрасываясь короткими репликами вроде «нет, это слишком парадно» и «а вот это будет ему длинно». — Раз уж вы решили сделать из меня куклу, может, хоть аккуратнее — руки поднимать больно, — вставил Арсений уже тише, без прежней бравады.       Братья тут же отдернули руки от младшего Попова, пробегаясь быстрым взглядом по телу выявляя возможные проблемы и опасности. — Прости, — Дима первым протянул рубашку, но теперь заходил со спины медленно, помогая продеть руку в рукав, стараясь не задеть плечо. Антон в это время придерживал ткань спереди, чтобы не пришлось тянуться самому. — Вот так лучше? — тихо спросил Антон. — Ага, — Арсений улыбнулся, на этот раз мягче. — Спасибо. — Не за что, — Дима легонько щёлкнул его по носу, будто стесняясь той нежности, что проскользнула секунду назад. — А теперь стой смирно, я ещё платок повязать не пробовал, вдруг придушу тебя ненароком. — Утешает, — сухо заметил Арсений, но послушно замер, пока Дима возился с узлом, а Антон комментировал из-за плеча брата, что «слишком высоко» и «нет, слишком криво», доводя обоих почти до белого каления.       По итогу они остановили свой выбор на чёрной рубашке с золотой вышивкой, в цвет ей платок на шею и классические брюки.       После того как они наконец закончили мучить принца, они забирают подарки Тоши, не забывая самый важный подарок Арсения, и удаляются в комнату к Серёже.       Тот уже встречает их на ногах, с уже собранными подушками на кровати, но одна всё-таки долетает до Арсения. Скажем так, он ещё легко отделался. Они разделили многочисленные подарки — в совокупности их было штук двенадцать.       То есть по три захода для каждого. Первые четыре подарка были от взрослых друзей родителей — в каждом из них лежали деньги. — Если я вырасту таким же взрослым, который будет дарить деньги ребёнку, ударьте меня, — прошипел Дима. — Заметано, — весело воскликнул Серёжа. — На что потратишь? — задал вопрос Арсений. — Даже не думай покупать новый корсет, — проговорил он чуть тише. — И в мыслях не было, — соврал Антоха, получив лёгкий подзатыльник от Арсения, — ну, наверное, отложу на чёрный день — вдруг понадобится. — Вот это здравая мысль, дорогой брат, — одобрительно кивнул Димка. — Давайте переходить к следующим подаркам.       В этот раз подарки были от друзей и знакомых, но в одном из подарков опять нашлись деньги. Подарок с деньгами был у Серёжи, и он, естественно, решил посмотреть, кто отправитель, а затем Дима получил в плечо — что ж, сам попросил.       От Оксаны с Даниэлой были платок с вышивкой и шарф — всё это было мгновенно натянуто на младшего, несмотря на его возражения. Илья подарил игрушечную собаку — она очень понравилась Тоше, и он, как маленький, начал с ней играть и обниматься. — Вот перед тобой трое людей, ждущих твоих объятий, а ты собаку жамкаешь, не стыдно? — негодовал Дима. — Вот именно, — подтвердили Арс с Серёжей в один голос.        — Вы со мной спать не будете, а Джесси будет, — сказал батошка, показывая всем присутствующим язык. — Ты его уже и обозвать успел, — те в ответ закатили глаза, — что за несправедливость.       Начался последний круг, самый интересный. Просто потому, что он начался с подарка Серёжи, которым оказался багет. Все обернулись на хвостатого с нечитаемым взглядом. Тот мгновенно начал оправдываться, что хотел, чтобы подарок был полезным, но и как-то подходил Тохе. Ну вот, багет полезный, и длинный прямо, как младшенький.       После этого пояснения комната на несколько секунд погружается в тишину, а потом разражается смехом. Далее идут подарок отца и матери — в одном оказывается кулон с местом для картин внутри, и не успел Тоша подумать о том, как его использовать, как Серёжа вытаскивает из следующего подарка маленький семейный портрет. Арсений мгновенно возмутился, говоря о том, что тоже хочет попасть в этот кулон, отошёл к столу за бумагой и пером, быстро что-то начиркав, передал в руки Тоши. На неровном кусочке бумаги криво изображён Серёжа с Арсением — не было ни малейшего сходства, но Антон со счастливой улыбкой вставляет этот листочек. Кулон опускается на шею Тоши, и настало время последнего, самого главного подарка — подарка Попова.       Тот мгновенно напрягается, не зная, как отреагируют на его подарочек. Антон извлекает красивую шкатулочку и, разглядывая её со всех сторон, уже готовится благодарить, как шёпот опаляет его ухо и шею. — Открой.       Антон беспрекословно открыл её. Мгновение тишины — и комнату наполнила тихая музыка для танца кейли, а в центре музыкальной шкатулки танцевали две маленькие фигурки. Фигурки мальчиков были так похожи на присутствующих в комнате, что, внимательно рассмотрев шкатулку, Тоша заметил на ней надпись: «Нет у нас невест, только женихи».       Антон долго наблюдал за вальсирующими мальчиками, пока его глаза сами собой наполнились слёзами.       Он так счастлив.       А потом, отставив шкатулку на пол, поднимается, потягивая за собой Арсения. Кладя одну руку ему на талию, а второй переплетая их пальцы, начинает медленно кружиться, точно повторяя движения из шкатулочки. Дима с Сережей вторят его действиям и также встают в пару, начиная танцевать. Позже они меняются партнёрами, уже даже не сбиваясь и не сталкиваясь.       Они станцевали так много раз, что кружилась голова, но их это не волновало. Они просто вальсировали, всё время меняя партнёра, а эти движения и музыка говорили вместо них. Они так и продолжали кружить, прижимая к себе своих партнёров, делясь самым сокровенным, но в комнату постучались, и этот резкий звук резанул по ушам.       Парни мгновенно отстранились друг от друга, но оторвать взгляд они были не в силах, и они продолжили смотреть, тяжело дыша, пока голос за дверью вещал о том, что их ожидают на завтрак. Шум стих, видимо, отправившись по своим делам. А мальчики одновременно делают шаг навстречу, заключая друг друга в объятия. — Я вас люблю, — признаётся Антон шёпотом, полностью отдаваясь этим людям. А его слова окутывают друзей с головой. — И мы тебя, Тоша.       На этом их объятья размыкаются, и они дружно выдвигаются на завтрак. Но не успели они добраться до столовой, как Арсения к себе подозвал Андрей Шастун-Позович. Арс отправляет друзей в столовую, но те не двинулись с места, а сам следует за старшим в его кабинет. — Мне сегодня передали, что тебе нездоровится, — только и сказал Андрей, и по тому, как изменилось его лицо — будто он уже знал ответ и просто ждал подтверждения, Арсений понял: скрывать больше нет смысла.       Дверь кабинета закрылась. Дима с Антоном остались стоять снаружи, не решаясь ни уйти, ни постучать, и молча слушали приглушённые голоса за дверью — слов было не разобрать, только интонации: сначала настороженные, потом всё тише, будто говорить становилось всё труднее.       Когда дверь наконец открылась, Андрей вышел первым. Лицо его было бледнее обычного, а взгляд — тяжёлым и далёким, будто мыслями он всё ещё оставался где-то там, за закрытой дверью. Он молча потрепал обоих мальчиков по волосам, не сказав ни слова, и ушёл к себе, ссутулившись сильнее, чем когда-либо на памяти детей.       Следом вышел Арсений — глаза красные, но уже сухие, а на лице то самое затравленное спокойствие, которое появлялось у него всегда после того, как приходилось о чём-то таком говорить вслух. — Всё хорошо, — сказал он раньше, чем кто-то успел спросить, и, судя по голосу, и сам не до конца в это верил       Вскоре они оказываются около столовой, где уже вовсю шёл завтрак. Тётушка Майя беседовала с Ляйсан Альбертовной и Павлом Алексеевичем, а рядом хлопотал горячо любимый слуга Евгений, что никак не мог спокойно усесться за стол, помогая господам, пока его не отдёрнула тётушка. Но как только нога младшего Попова попадает за порог столовой, все разговоры мигом смолкают, и все наблюдают за пришедшими. Лишь спокойно расположившийся Евгений, что только и успел положить яичницу в рот, подрывается на помощь пришедшим господам. Но жест Андрея Игоревича останавливает его. — Всем доброго утра, кого не видел. Чего все притихли, как мышки, продолжаем завтрак, — улыбаясь, произнёс дядюшка Андрей, от чего, казалось, вся комната облегчённо выдохнула. — Доброго утра, — вторил Арсений дядюшке.       И потихоньку все вернулись к еде, пока Арсений со старшим Шастуном-Позовичем располагались за столом. Мальчик только взял в руки вилку, но зудящее ощущение между бровей, что за ним следят, заставляет его отложить еду и поднять взгляд, оглядев стол. И он находит те самые внимательные глаза врача. Он расслабляется и, улыбаясь, кивает головой в знак благодарности. На что получает ответный кивок, и внимательные глаза уходят от него, возвращаясь к тётушке Майе и Павлу Алексеевичу; тогда Арсений спокойно приступает к еде.       День проходил незаметно, в кругу друзей, мысли о том, что в скором времени придётся возвращаться домой, упорно отметались в сторону. Было решено пройтись до речки и искупаться, пока держится хорошая погода.       Там Антона чуть не утопили, а Диму чуть не зашиб Добровольский, что решил сигануть бомбочкой, не проверив территорию, но всё обошлось. И вот они, счастливые и мокрые, шли домой, как навстречу им вышел дядюшка Андрей. Арсений уже не боялся его, но что-то новое всё равно щекотало под рёбрами. — Добрый вечер, дети, — улыбаясь, начал Андрей, — как день прошёл? — Добрый, батюшка, день прошёл просто великолепно, — радостно размахивая руками, начал Тоша, рассказывающий о сегодняшних приключениях. — Мы сегодня распаковали подарки, а Арсений сказал, что тоже хочет, и нарисовал себя с Серёжей, — мальчик похвастался внутренностями кулона, — мы сходили в поле, поиграли в салки, а после отправились на речку, там встретили Павла Алексеевича с Ляйсан Альбертовной, а потом он, а мы поэтому, — отец добродушно посмеялся сбивчивой истории и, потрепав мальчика за волосы, начал говорить. — Что ж, дорогие мои, у меня как раз для вас новость, касающаяся Арсения, — Андрей Игоревич сделал паузу, во время которой у всех ребят остановилось сердце, — он остаётся у нас в гостях на добрый месяц, пока не сойдут раны, под наблюдением Ляйсан Альбертовны. — Ура, — ребята мгновенно кидаются обнимать Андрея, тот, не ожидавший такой бурной реакции, заваливаясь назад, падает, но довольно смеётся вместе с детьми. А Арсений — счастливейший человек на планете: он сможет быть самим собой целый месяц.       Вечером, обработав шрамы, Арсений заходит в комнату. Там свет уже не горел, лишь одна одинокая свеча на прикроватной тумбочке освещала Антона, читающего сказку «Красавица и чудовище». Серёжа с Димой уже мирно сопели, убаюканные голосом Тоши. — И это мы-то голубки, — Арсений ухмыльнулся, кладя руку на мягкие волосы Тоши, — сами не лучше. — Это ты верно подметил, — Антоша закрыл книгу, дочитав историю, — а ты не ревнуешь? — Нет, мне незачем, я доверяю Сержу. Я знаю, что он любит меня, а я его, а вместе мы любим вас, просто это любовь, немного иная, семейная. — Тогда понятно, — Антон улыбнулся, скрывая, как его сердце неприятно кольнуло. — Я бы ревновал, — поразмышлял вслух Тоша. — Но как бы ты тогда любил? — изумлённо посмотрел Арсений на Антона. — Ревность — это же недоверие к человеку, а как любить, когда не доверяешь? — Нет, — прошептал Тоша, — ревность — это когда ты боишься, что у тебя отберут твоего человека, — он поднял глаза на Арсения. — Вот уж не подумал бы, что ты, батошка, у нас собственник, — проговорил Арс, удивлённо открывая глаза и укладываясь рядом, — а ты ревнуешь сейчас?       Антон положил голову Арсению на грудь, вслушиваясь в его мерное сердцебиение. — Да, — прошептал Тоша, спустя время, когда казалось, что его никто не слушал, — тебя.