Собственный отбор

      Дракониха перестала сопротивляться, как только почувствовала когти на своей шее.       — Пожалуйста! Не надо! — испуганно пропищала она.       В ответ я лишь раздраженно цыкнул. Это даже не смешно. Сначала подкрадывается, а поняв что добыча оказалась не по зубам, пищит и сразу сдается. Ну кто так убивает?       — Я повторяю в последний раз. Кто ты такая. И зачем ко мне кралась, — повторил я, немного сжав лапу на её шее.       — Прошу, я не хотела ничего плохого! — зачастила она, — Я… Меня зовут Льдинка.       Льдинка! Вот это совпадение. Прямо не верится. Видимо её послали завершить то, что начал её отец. Да ей лет даже меньше чем мне! Во имя лун! Послали драконëнка туда, где сплоховал взрослый солдат! Кто бы её ни отправил, это больше похоже на оскорбление, чем на реальную попытку убийства.       А может они рассчитывали, что у меня не поднимется лапа на драконëнка? Интересно, если я её убью, то кого они пришлют после? Кого-нибудь из королевского рода? Или вся суть в том, чтобы я убил ребёнка. Тогда уже суд будет не на моей стороне.       — Вьюга сказала, что рядом с тобой меня не тронут, — продолжила она, стараясь повернуть голову, чтобы посмотреть на меня.       — Что?       Какое не тронут? О чем она говорит?       Но стоило мне немного осмотреться, как я заметил край свернутого рулона лежака, торчащего из под неё. Неужели её отправили отдыхать рядом со мной?       Это может быть обманом. Я решаю, что это правда, позволяю ей лечь неподалёку, и через некоторое время она снова попробует подкрасться ко мне, чтобы убить.       Да. Вероятнее всего всё именно так.       — Зная, что обо мне говорят в лагере, тебя должны были отправить к кому угодно, но только не ко мне.       После моих слов Льдинка отвела взгляд. Так и знал. Я точно прав.       — Дело в том, что теперь такое говорят не только о тебе.       — О чем это ты?       Дракониха немного замялась, прежде чем ответить.       — Отпусти меня, пожалуйста. Мне неудобно так говорить.       Я закрыл глаза и попытался успокоиться. Она определённо надо мной издевается. Видите ли ей неудобно разговаривать.       — Я правда ничего плохого тебе не хотела. Я просто не хотела тебя беспокоить. Думала лечь неподалёку.       Естественно — не хотела беспокоить. Когда режешь глотку спящему, самое главное не разбудить его перед ударом.       Впрочем… пусть я и не спал, ей не удалось застать меня врасплох подкрадываясь со спины. Лицом к лицу её шансы скатываются в зону отрицательных значений. Ладно. Посмотрим что она скажет дальше, тогда и решу что делать.       Отпустив её, я вернулся к себе на лежанку, внимательно смотря как Льдинка садится, потирая шею. Стоило ей закончить, как она неуверенно взглянула на меня и понуро опустила голову.       Мне же это дало возможность наконец полноценно её осмотреть. Светло голубая чешуя, плавно переходящая в чистые белые крылья. Мягко говоря не выделяющаяся морда, впрочем, главное украшение ледяного дракона — характер и гордость, у неё почти отсутствовали. Тем не менее взгляд все же зацепился за серёжку с белым ромбовидным камнем на её левом ухе. Странно, это точно не обычное украшение, но я не помню откуда оно.       — Дело в том, что всего неделю назад я числилась в конце седьмого круга, — начала она, не поднимая головы, — А сегодня уже в пятом.       Похожее мне о ней говорил и Фирн. И, как бы мне не хотелось это признавать, но он прав. Такой скачок по рангу действительно выглядит подозрительно.       — Все это связывают с моим отцом. С его действиями.       — Я в курсе. Твой отец пытался убить меня. За что и поплатился жизнью.       После моих слов Льдинка испуганно взглянула на меня. Но спустя пару мгновений снова опустила взгляд.       — Да. Всё верно. Ты защищался и был в своём праве. Я не в обиде на тебя.       Ври больше.       — Но теперь все связывают мой рост в ранге с этим случаем. И никто не верит в истинную причину.       — А ты хочешь сказать, что они не правы?       — Да. Я понимала, что слаба. За что бы я не бралась, всё шло наперекосяк. В драках я слаба. На занятиях ничего не понимаю. Да и в целом не выгляжу достойной называться ледяным драконом.       Верно. Я не вижу в ней ни гордости, ни величественности. В ней нет ничего, что считается основными качествами характера ледяных драконов. Жалкое зрелище.       — Но мне всегда удавалось выживать в трудных условиях, неплохо удавалась охота. Так что я решилась, — на этих словах она наконец подняла голову взглянула прямо мне в глаза. В этот миг я наконец увидел в ней хоть немного характера ледяных, — Пол года назад я решилась на испытание пути полярной ночи.       Просто невозможно. То, как она это сказала вызвало у меня неудержимый смех.       Теперь я прекрасно понимал других, что не верят в её “истинную” причину. Ведь я прекрасно знаю, что это за испытание.       Больше года назад, еще когда я искал способы набрать необходимые мне как кислород баллы, я изучил все подобные испытания. Путь полярной ночи заключается в том, что ледяной дракон улетает на север в начале полярной ночи, и до её окончания ему запрещено возвращаться на континент. Полгода борьбы с морозом, пробирающим даже ледяных. Единственный свет только от лун, а когда их закрывают облака - ты остаешься в кромешной тьме. При этом из еды только рыба которую можно поймать только ныряя в воду, что охлаждает тебя еще сильнее. Постоянные перелёты от льдины к льдине, на которых можно наконец дать короткий отдых крыльям и немного поспать, но они дрейфуют на юг, и в итоге тебя может прибить к берегу Пиррии, а это означает провал. Надо снова взлетать и лететь на север. Из спутников только три луны над головой, мрак и одиночество. Выдерживают такое не все. Я отказался от этой пытки.       При этом я выявил главную суть подобных испытаний. Они должны доказать, что дракон прошедший их, находится в более низком круге несправедливо. Они как плевок в лицо старшим, что своей ложью не дают расти достойному. Эталоном такого заявления можно считать испытание Алмазного пути, когда самый низко стоящий дракон бросает вызов самому высоко стоящему, и убивает его, занимая его место. Многие считают, что это шанс вырваться из конца таблицы на её вершину. Но если худший из худших одолеет лучшего из лучших, то возникает вопрос, а собственно почему они находились на таких позициях? Почему дракон, признанный гениальным, и настоящим воплощением величия племени ледяных проигрывает в бою дракону, что признан позором племени?       Ответ прост. Старшие, следящие за рангами, заврались, отправляя недостойных, но высокородных на вершину, и закапывая достойных, но низкородных. И так с каждым испытанием, пусть и в немного меньшей степени.       Не допустить такого проще простого. Старшие должны судить честно, по способностям распределяя баллы, и тогда не будет необходимости проходить эти испытания. А если кто-то на них решится, то провалит, так как по заслугам оказался недостаточно сильным.       И вот глядя на Льдинку, я точно вижу ту, что не смогла бы полгода прожить, находясь на грани истощения.       Она же насупилась, и зло уставилась на меня.       — Ты тоже мне не веришь.       — Верно.       — А как же серёжка? — спросила она и повернула голову, позволяя лучше рассмотреть серёжку на её ухе.       Точно! Эта серьга выдается за прохождение этого испытания. Вот откуда она мне кажется знакомой.       — Для меня не доказательство. Тебе могли её выдать, по договору с твоим отцом, — как само собой разумеющееся ответил я, — он убивает меня, его дочь по счастливому совпадению проходит какое-нибудь испытание и получает много очков, избавляя себя от доли седьмого круга.       Дернувшись как от пощечины, Льдинка возмущенно продолжила.       — Меня не было пол года! Это уж точно было заметно.       — Тебя могли скрывать в каком-нибудь отдаленном месте. К тому же, прости, но я эти пол года тоже был далеко. Вон там, — я указал когтем на восток, — за морем убивал драконов. И там, — перевёл я коготь на юг, — занимался тем же самым. У меня не было времени следить за жизнью неизвестного мне дракона.       — Но ведь я так старалась… — чуть ли не плача воскликнула она, — Это стоило мне очень дорого. Мне тогда было действительно страшно!       Она действительно заплакала, склонила голову до земли и закрыла морду лапами.       — Все время будучи голодной, толком не спав, мне редко удавалось найти льдину, достаточно крупную, что не перевернулась бы подо мной. Постоянно болящие крылья, ведь стоило мне хоть немного расслабиться, как я снова видела берег Пиррии. Они до сих пор болят! Понимаешь? До сих пор, каждый раз взмахивая крыльями, мне на миг кажется, что я всё еще там. Над океаном. Что та ночь еще не кончилась!       Она подняла голову из под лап, и тогда я заметил этот ужас и страх, что находился в её глазах. Такое подделать нельзя. Именно их я видел в её глазах когда мы летели к лагерю.       Невероятно. Возможно ли, что тогда она искала поддержку, но все отворачивались от неё. Считали, что она, как дочь предателя, не достойна даже...       Дочь предателя…       — Когда я, наконец, впервые увидела солнце, я даже не восприняла его. Не верила своим глазам. Я тогда уже давно перестала им доверять. От голода сдавливало желудок. Я продолжала лететь не чувствуя крыльев, борясь за каждый взмах и выискивая хоть что-то, на чем я смогу отдохнуть. Я уже не раз падала в воду без сил, не долетая до льдины когда пару метров, а когда сотни. Тогда мне приходилось плыть. И вот, когда уже прошло пол года, я помню как выкарабкалась на льдину. Она едва меня держала. Мои ноги и хвост были под водой. А я, зацепившись за лёд, пыталась отдышаться. Тогда силы окончательно покинули меня.       Льдинка тяжело вздохнула, пытаясь успокоиться. Её трясло.       Такое нельзя подделать.       — Я проснулась лишь когда меня начали трясти ледяные драконы, патрулирующие северную границу. Я спала слишком долго и льдину со мной выбросило на берег королевства. Я испугалась, решила что провалила испытание. Попробовала взлететь и вернуться на север, но не могла даже поднять крылья. Впрочем стража сразу узнала меня, хоть я и была совсем околевшая. Они не дали мне подняться. Думала, что они отчитают меня, что я провалила испытание, оказавшись на берегу. Но нет. Они стали поздравлять меня. Сказали, что я справилась.       Едва заметная улыбка коснулась лица Льдинки. С улыбкой она стала казаться значительно красивее. Она закрыла глаза и углубилась воспоминаниями в тот день, несомненно самый счастливый день её жизни.       — Они помогли мне. Пока один осматривал меня, стараясь размять мышцы, которые я уже давно не чувствовала, второй, узнав сколько времени я не ела, принес мне немного мяса тюленя. Сказал, что пустому желудку вредно давать много. То мясо было самым вкусным, что я когда-либо ела! Они отнесли меня домой. Вскоре пришел доктор. Осмотрел меня, сказал что до мёртвой я не дотягиваю совсем чуть-чуть, — фыркнула она, — велел отсыпаться, есть понемногу и дать покой мышцам. Вместе с ним пришли старшие. Засчитали испытание пройденным, надели на меня серёжку, велев никогда её не снимать, сказали, мои баллы будут пересмотрены, но уже можно смело рассчитывать на пятый круг, и ушли.       Она открыла глаза. Улыбка пропала с её лица. Вновь появилась замкнутость. Стоило ей взглянуть на меня, как она отвела взгляд, и тяжело вздохнула.       — Что бы хоть немного восстановиться, мне потребовалось четыре дня. И по прошествии их, когда я вышла на улицу, я окунулась в презрение. Обычно меня просто не замечали. Но сейчас, я всегда чувствовала на себе чей-либо взгляд. И стоило его заметить, как он обжигал меня ненавистью и гневом.       Знакомо звучит. Эти взгляды окружали её от силы неделю. Я так живу уже почти пять лет. Я не решился прервать её, хоть и знал, что она скажет дальше.       — Я не понимала в чём провинилась. Только в академии я узнала о своем отце. О том, что он сделал. Что все думают, будто он согласился на убийство соплеменника ради того, чтобы достать бесполезную дочь со дна таблицы рангов.       Она наконец снова повернулась ко мне.       — В это и правда легче верится, чем в то, что пятилетняя неумёха сумела пройти испытание полярной ночи. И никто не задумается, ни в то, зачем нужно убивать дракона, что и так каждый день может погибнуть за своё племя. Ни в то, что платить за невыполненное задание не имеет смысла.       А вот это уже интересные мысли. И почему они сразу не пришли ко мне в голову?       — По итогу, я не могла больше находиться в академии. Мне было больно просто от этих взглядов. А если я узнаю, что меня лишили награды за испытание… Я боялась, что не перенесу этого. В итоге я пришла к первому попавшемуся офицеру армии, и попросила записать меня в войска, говоря, что жизни в столице мне не будет. Этим офицером оказалась Вьюга. И она согласилась. Только уже здесь я поняла, в чей отряд попала.       — В отряд своего отца, — ответил я, подводя черту под её историей, — и его убийцы. Иронично.       — Я и правда не виню тебя.       — Ври дальше. Ты не святая, чтобы прощать меня.       — Но я же… - Льдинка вскинулась, чтобы переубедить меня, но я её прервал.       — Ты можешь говорить что хочешь, я не жду твоего прощения.       Льдинка замолчала, понуро опустив голову.       — Понимаю. Мне наверно стоит уйти, — договорила она, и наклонилась, чтобы забрать лежанку.       — Подожди… — неожиданно вырвалось у меня.       Льдинка замерла, подняв свой взгляд.       И что же мне делать? Отпустить её я просто так не могу. К ней теперь относятся так-же, как и ко мне. Отродье предателя — позор племени.       Утешить? Но как?       Сказать что она не одна такая? Да бред же.       Может просто поддержать? Почему то вспомнились слова Снежны. Стать опорой для стоящих рядом драконов. У Льдинки сейчас нет такой опоры. В итоге она под гнётом окружающих вполне осознанно идёт на смерть. Я мог бы стать таким же. Но меня удержало на плаву упрямство. Идти наперекор всем злым языкам, желающим мне смерти, вошло для меня в привычку.       Раз она справилась с испытанием полярной ночи, то подобное упрямство есть и в ней. Нужно лишь немного подержать её в самом начале, пока эта черта характера не окрепнет, став для неё несокрушимым стержнем.       Но вместе с этим нельзя забывать и про осторожность. Возможно она и вправду перенесла испытание полярной ночи. Возможно из-за действий её отца, к ней теперь относятся также, как и ко мне.       Но что из перечисленного может ей помешать убить меня пока я сплю? Так что повода доверять ей у меня также нет.       Дилемма… И как мне поступить?       — Ты можешь остаться. Я не буду против. Только расположишься там, где сейчас сидишь. И ко мне не приближайся.       Смешно, но мои слова её обрадовали. Она совершенно не умеет скрывать свои эмоции. Разложив лежанку на указанном месте, она сразу устроилась на ней.       — Спасибо тебе.       — Не стоит. А теперь тебе лучше поспать. Что бы завтра не случилось, тебе потребуются все твои силы, чтобы просто выжить. Ты говорила, что не умеешь драться. Как ты тогда собиралась помогать нам в бою?       Льдинка подняла голову и открыла рот, собираясь ответить, но не сказав ни слова, отвела взгляд.       Небеса… я уже жалею о своем решении.       — Не высовывайся. Держись за нашими спинами. И если кого сильно ранят, постарайся его прикрыть от врагов. Или унести его с поля боя, если появится шанс.       — Я… я постараюсь.       После этих слов Льдинка положила голову на лапы, и закрыла глаза. По её внешнему виду явственно читалось, что недавние тревоги стали её отпускать. Как же мало иногда нужно, чтобы подарить спокойствие душе. Просто найти дракона, что не прогонит. Выслушает. Поймёт.       Интересно, а если бы я нашёл такого дракона после предательства моего отца… Каким бы я стал? Наверное, для начала, не стал бы таким параноиком.       Ладно. С этим моментом разобрались. Теперь действительно стоит поспать. Какую бы цель не имел завтрашний вылет, это видимо что-то очень важное, раз для подготовки маршрута отправилась целая армия.       Кстати насчет вылета. Вспомнил один момент с отцом Льдинки. Думаю не будет лишним рассказать ей о нём.       — За несколько дней до инцидента с твоим отцом, мы отправились на вылет.       Льдинка подняла уши, прислушиваясь к моим словам.       — Но твой отец на тот вылет не полетел. Он отправился на север. Даже не знаю как он уговорил Вьюгу его отпустить. Меня это мало интересовало. Теперь я догадываюсь, куда и зачем он летел.       — Он летел на северную границу на время окончания испытания, надеясь найти меня. Убедиться, что я жива, — внезапно Льдинка вскочила, хватая ртом воздух, — Но из-за того, что я не поняла когда испытание окончилось, он меня не нашёл… посчитал умершей!       — И в итоге, когда вернулся на заставу, считая свою дочь мертвой, увидел меня, отродье племени, берущего ранг за рангом, когда его любимая дочь погибла в погоне за баллами. И не выдержал.       Чтож. Вот и ответ. Никто не заказывал мою жизнь. Просто дракон, охваченный горем, не справился с гневом.       — Он искал меня, но из-за того что я не поняла, что испытание закончилось, он меня не нашел, — хватая воздух зачастила Льдинка, — он всегда винил себя в смерти мамы, говорил, что ему не хватило совсем чуть-чуть сил, чтобы донести умирающую маму до лекарей.       Льдинка начала говорить дергано. Её опять начало трясти. Теперь её стал обволакивать настоящий ужас.       — А поняв, что он не сумел отговорить свою дочь от самоубийственного испытания, он взвалил на себя и вину за смерть своего единственного ребенка…       Льдинка замерла, оставшись сидеть с открытым ртом. Её взгляд остекленел. Лишь спустя долгие мгновения, она с хрипом вдохнула воздух, медленно поднимая лапы к своей шее.       Похоже зря я рассказал ей. Это не к добру. Её надо остановить пока не случилось непоправимого. Я вскочил с лежанки и бросился к ней, но даже так я сумел остановить её лапы лишь тогда, когда из под её когтей медленно потекла её ярко синяя кровь.       — Льдинка! Хватит!       — Это я убила своего отца! Это из-за меня он погиб! — сорвалась она на крик, — если бы я была хоть чуть-чуть собранней, я бы заметила взошедшее солнце! Я бы вернулась! Я бы встретила отца! И он бы остался жив! Это все моя вина!       Надо было срочно что-то предпринять. И придется пользоваться проверенными методами.       Не отпуская её лап, я подобрался и толкнул её ногой в грудь. Когти перестали терзать её шею, стоило ей начать заваливаться назад. Но уткнувшись в валун она замерла.       Я же, сжав правой лапой обе её кисти, левой схватил её за морду и с силой повернул к себе, направив её взгляд прямо в мои глаза.       — Смотри мне в глаза и запоминай! Ты ни в чем не виновата! Твой отец поверил в тебя тогда, отпустив на испытание. Ты пережила полгода настоящей пытки и справилась. И лишь твой отец виновен в том, что ему не хватило веры в тебя, чтобы дождаться когда ты вернёшься. В его смерти нет твоей вины!       Льдинка замерла. На её глазах появились слезы и она тяжело зарыдала.       В следующий миг меня накрыла тень. Я не успел среагировать, как оказался жестко прижатым к земле.       — Лунь! Что тут происходит? — я сразу узнал голос Вьюги. Похоже именно она меня и схватила, — Я направила к тебе Льдинку, ожидая что у вас найдутся общие… темы для разговоров. А также, что рядом с тобой она не будет мозолить глаза лагерю. И что я вижу? Ты уже собрался её убить.       — Все не так.       — А почему тогда она кричала? Почему у неё разодрана шея? Почему твои когти в её крови? Хотя не утруждайся. Я и так знаю ответ. Даже несколько ответов, и все отлично подходят.       Во мне взбурлила ярость. Я первый раз задолгое время пытался кому-то помочь! Отказался считать хотя бы одного дракона пустым местом не из-за системы рангов, а просто проявив давно забытое мной сочувствие. А теперь это искажают, делая из меня маньяка.       — Да что ты говоришь. Не откажи в удовольствии, просвети меня.       Раздражение Вьюги отдалось в сжимающейся на моей шее лапе.       — Ты опять забыл свое место?       — Просто не терпится услышать, что ты нафантазировала.       — А это и не важно. В любом случае у меня наконец есть весомая причина избавиться от тебя.       — Постойте! — услышал я голос Льдинки, — он и вправду ничего против меня не замышлял.       Давление на шею чуть ослабло, но я все также не мог даже пошевелиться.       — Говори, — коротко приказала Вьюга.       — Когда я легла спать, мне приснилось испытание полярной ночи. Будто оно еще идёт, — ответила Льдинка, но тут же запнулась, — я проснулась в ужасе, и от страха закричала… и исцарапала себя. Лунь пытался привести меня в чувство.       Вот так. Теперь можно быть полностью уверенным, что её не отправили за моей шеей. Ведь если бы она хотела меня убить, ей достаточно было бы просто промолчать.       По крайней мере она не собирается мстить мне из-за смерти её отца.       Вьюга задумалась. Но в итоге отпустила меня.       — Покажите свои когти, — приказала она как только я выпрямился.       Короткий осмотр доказал мою невиновность. Мои когти, хоть и были замараны в крови, но её было значительно меньше, чем на когтях Льдинки.       — Что бы я еще хоть раз связалась с психами, — раздраженно бросила Вьюга, — обработайте раны и спать. А если это снова начнётся то пускай сдохнет. Не велика потеря. А вы что расселись?       Гневно крикнула она, разворачиваясь и бросая взгляд на драконов, что нас окружили.       — Всем отбой!       Тут же окружающие разбежались, оставив нас одних с Вьюгой. Она неспешно зашагала к палатке, но остановилась напротив Льдинки.       — Бесхребетное ничтожество, — сказала она смотря прямо на неё, после чего повернулась ко мне, — и отродье дезертира. Отличная парочка. Надеюсь завтра вы избавите нас от своего дрянного существования.       После этих слов она в прыжке скрылась за камнем, оставив нас одних.       Льдинка потянулась к шее, осторожно касаясь ран и болезненно при этом морщась.       У меня всегда был запас лечебного мха и бинтов. Просто чтобы пореже приходить к лекарям. Они, конечно, не имеют права отказать в лечении, но терпеть их отношение к себе не хотелось, а ранения я получал часто.       Увидев, как я достаю свои запасы из под лежанки, Льдинка начала отнекиваться, но наткнувшись на мой взгляд, мигом угомонилась и села ровно, позволяя обработать её раны и наложить повязку.       — Вот так, — подытожил я, подтягивая последний узелок, — жить будешь.       — Спасибо...       Льдинка потянулась к повязке, но я остановил её лапу на полпути.       — Не стоит теребить рану. Ей надо дать зажить. В противном случае болеть она будет намного дольше.       Как же неловко… что я несу...       — Это же касается и твоего отца. Ты не можешь изменить прошлого. Но пока ты жива, ты можешь биться за своё будущее.       — По такому принципу ты живешь?       — Не только по нему. Но именно этот принцип позволяет мне встречать каждый день не как продолжение каторги, а как шанс на исправление.       Я отпустил её лапу и вернулся на свою лежанку.       — Темные дни могут закончиться и начнется светлая полоса, но если ты умер не дождавшись её, то вся твоя жизнь была пустышкой. А я не готов уходить за грань с этим чувством, — уже положив голову на лапы подытожил я свой взгляд на жизнь, — И тебе того же советую.       — Я… я постараюсь, — ответила Льдинка после недолгих раздумий, — спасибо, что поддерживаешь меня.       Я закрыл глаза, как только Льдинка расположилась на своём лежаке.       Забавно. Похоже я не настолько пропащий дракон, как думал ранее.       С этой мыслью я и заснул.