Собственный отбор

      Пока мы шли к командирскому шатру, сколько бы я не размышлял на эту тему, ничего путного решить не выходило.       Если начать копаться в себе, то я не ощущаю себя, о котором говорила Льдинка, чуждым мне. Это именно то, к чему я всегда стремился. Точнее не так.       Мой путь меня к этому и вёл. Сложно рассчитывать, что ты останешься приятным в общении драконом, если тебя всюду встречают с презрением, а единственное, за что тебя уважают, это за убийство других. А раз так, то значит и добиться почтения можно только будучи самой смертью во плоти.       Но вместе с этим мне хватило всего одного дракона. Почти незнакомого, ничем не заслуживающего моего внимания, но при этом пусть и немного, но похожего на меня и относящегося ко мне с добротой...       И вот теперь я уже не уверен что то, к чему я так стремился, действительно является тем, что мне нужно.       И всё бы ничего, но я ведь совершенно не чувствую никакого отторжения к тому, кем я был недавно.       А ведь таким я сильно напугал Льдинку…       Ведь с одной стороны и правда, я почти пять лет шёл к этому. И у меня нет других вариантов, как выбиться на верхушку таблицы.       А с другой стороны… Просто дракон, что относится ко мне по хорошему, и мне не хочеться её от себя отталкивать. Вроде бы и мелочь, а заставляет меня коллебаться на счёт такого взгляда на свой путь.       И снова по тому же кругу. Это ни к чему не приведёт.       К тому же от этих мыслей начинает болеть голова…       А может просто избавиться от Льдинки? На вылете может что угодно случиться, а если не станет её, то и не станет этой дилеммы.       Нет… вот уж на что, а на такое я точно никогда не пойду. Несмотря на всеобщее отношение ко мне - я не предатель. Я никогда не пойду против своего племени и королевы.       Хотя это совершенно не помешало мне убить отца Льдинки. При этом тогда я это сделал совершенно без сомнений. Но сейчас, смотря на Льдинку, я понимаю насколько большую глупость тогда совершил. Мне бы не составило труда просто отпустить его голову. Просто повалить на спину. А пока бы он вставал, его бы уже схватили. И он остался бы жив.       Вероятнее всего на последующем суде его бы не казнили. Скорее всего просто лишили бы права служить в армии. Понизили бы ранг. А там он и дочь бы увидел. Живой и невредимой. Раскаялся бы, и попытался отдать ей всё, что мог как отец.       Вот только чувства вины мне до полного счастья не хватало. И так мозги набекрень, а теперь еще и это. Нет. Нужно отбросить эти мысли.       Да и почему же так сильно болит голова?!       Я сбился с шага и потянулся к шраму, но Льдинка остановила мою лапу.       — Снова шрам болит?       — Бывает иногда. Я привык.       — А почему не обратишься за исцелением?       — Нет желания бегать к целителям из-за каждой царапины.       — Но ведь она же болит!       — Это по прежнему просто царапина.       Кажется мои слова немного выбили Льдинку из колеи. По крайней мере она пошла следом за мной только уже когда я отошел на порядочное расстояние.       Впрочем это лучше, чем молчание. По крайней мере это хоть немного позволяет отвлечься. Да и боль уходит быстрее, если на ней не концентрироваться.       А ведь что бы не хотела от меня Вьюга, к этому нужно подходить крайне внимательно. Без всяких отвлекающих факторов, таких как шрам или…       Излишне жизнерадостная дракониха? Ведь обернувшись, я увидел как Льдинка тихонько посмеивается.       Это действительно странно. Вчера вечером она вполне смирилась со своей скорой смертью. Перед сном чуть не убила себя от чувства вины за смерть отца. И хоть мне удалось немного вправить ей мозги, и тогда она была мне благодарна, но утром она уже с ужасом смотрела на меня. Недавно просто молча шла со мной, стараясь не отсвечивать и, вероятнее всего, боясь меня, а теперь уже смеётся над моим вполне обычным ответом.       У неё часом не ветер ли в голове?       — С тобой всё хорошо?       — А? — Льдинка, прекратив смеяться, подняла на меня взгляд, — Я в порядке. А почему ты спрашиваешь?       — Да так… показалось.       Мы дошли до командирского шатра и остановились сбоку от входа. Теперь осталось только дождаться возвращения Вьюги.       А пока она не пришла, наверно стоит избавиться хотя бы от одной головной боли.       — Ты уверена, что не хочешь вернуться в академию?       Льдинка недолго думала над ответом на этот вопрос.       — Мне не будет жизни в академии. Ты отлично видишь как на меня смотрят. Все считают, что я не заслужила свои баллы. К тому же не мне тебе рассказывать, как относятся к детям... предателей.       — А здесь ты будешь рисковать жизнью в битвах, не имея полноценных навыков ведения боя. К тому же…       ...Тебе придётся постоянно видеть того, кто убил твоего отца. Я просто не могу снова затронуть эту тему.       Почему-то этот момент, что казался такой мелочью всего неделю назад, теперь начал давить тяжелым грузом на моём сердце.       Ведь действительно. Подумаешь. Еще один дракон из бесконечного ряда, что смотрел на меня как на ошибку природы. Как и все, он заслуживал от меня только ответной ненависти. И попытавшись меня убить, получил равнозначный ответ.       Теперь же его просто не получается забыть из-за его дочери.       — Ты хотел сказать, что мне придется служить вместе с убийцей моего отца…       Льдинка отвернулась, начав выцарапывать круги на земле когтями.       — Мой отец не был идеальным. К тому же после смерти мамы, он стал слишком строг и просто помешался на моем ранге. Он сурово относился к каждому моему провалу. Вместе с этим его служба не позволяла ему часто бывать дома. Так что по сути я помню о нём либо его постоянное отсутствие, либо его разочарованный взгляд.       — И всё же ты его любила.       Коготь Льдинки остановился. Смотря на свои лапы, она кивнула.       — И он любил тебя. Больше своей жизни. Иначе бы он не поддался горю до такой степени. Так что этот вопрос очень важен. Как для меня, так и для тебя. Ты действительно готова простить меня?       Вопрос был задан. Льдинка замерла. Опустив голову, она закрыла глаза.       Молчание затянулось. Льдинка не сказала ни слова, но ответ и так был ясен. Каким бы отец ни был, его убийцу никто и никогда не простит просто так.       Так и знал. По крайней мере я сумел прояснить хоть этот момент.       Вьюга прошла мимо нас, мазнув по Льдинке взглядом, махнула мне кистью, зовя за собой. И скрылась в шатре. Оставив Льдинке копья, я последовал за ней.       Командирский шатёр был достаточно просторный, при этом разделенный на секции, каждую из которых прикрывал занавес. В центре шатра стоял стол с картой Пиррии на нем. Следуя за Вьюгой, я прошёл мимо этого стола, мазнув взглядом по фигуркам, в большинстве своём скопившейся на северном берегу королевства небесных драконов.       Вьюга прошла за центральный полог, дернув головой, безмолвно приказывая следовать за ней.       За центральным пологом была личная комната Вьюги. Деревянный настил, на котором помещались лежанка, ящик из под свитков, большой манекен и подставка, с комплектом стальной брони. Ничего интересного.       Броню чистила дракониха, которая мигом склонила голову до земли, стоило Вьюге на неё взглянуть.       — На выход, — коротко бросила ей Вьюга.       Служанка молча прошмыгнула мимо меня за полог.       Вьюга подошла к броне, и прикоснулась к сапфиру, инкрустированному в центр нагрудника. Фактически этот камень был единственным украшением всего комплекта брони.       Сам я броню не ношу. Только наручи. Да и те лишь что бы отбивать копья противника. Броня кажется мне слишком тяжелой. Она сковывает движения, а учитывая, что я пока мелковат, то ловкость является моей самой важной и надежной защитой. К тому же под мой рост никто не собирался делать доспехи.       — Ты поможешь мне с доспехом, — с этими словами Вьюга села рядом с манекеном.       — Слушаюсь.       Стоило мне начать, как Вьюга подняла ожидаемую тему.       — Вижу ты всё же пришёл в норму.       — Не понимаю о чём вы говорите.       — Ты прекрасно понимаешь о чём я, — недовольно заметила Вьюга, — Я даже спрашивать не буду о том, что тебе наговорила Снежна. Скажу только одно: выброси это из головы. Пользы это тебе не принесёт.       — Почему так? Мне её слова не кажутся бесполезными.       — Снежна всегда заботиться о себе и только о себе. Ей плевать на всех остальных в целом и на каждого в частности. Она замечает других драконов только тогда, когда они могут ей пригодиться. Так что её слова, в лучшем для тебя случае, сделают из тебя её игрушку. А стоит тебе перестать быть ей нужным, так она сразу от тебя избавится.       Этот ответ вызвал у меня ухмылку. Ведь она сама, несомненно, такая же.       Нагрудник сидел на ней как влитой. Кольчуга, являясь его продолжением, закрывала плечи и бока, а составной горжет закрыл её шею. Остались только шлем и наручи.       — А что ты скажешь о Льдинке?       Неожиданный вопрос.       — Моё мнение ничего не значит. Ведь это вы, а не я, приняли её в отряд.       Вьюга раздраженно цыкнула. Её кисти чуть дёрнулись, когда я затягивал ремни наручей.       — Я хочу знать твоё мнение. Годна ли она хоть на что-нибудь.       — Она прошла испытание пути полярной ночи. Если это не является доказательством её способностей, то мне совершенно нечего сказать.       — Путь полярной ночи, это испытание на выносливость и силу воли. Полезные качества, но в бою ни то, ни другое никак не поможет. К тому же я нередко замечала, как драконы, прошедшие подобные испытания, медленно сходили с ума.       Вьюга сказала это, пока я тянулся к шлему. И её слова заставили меня на миг замереть, вспоминая свои недавние мысли.       “У неё часом не ветер ли в голове?”       Вьюга заметила мою заминку.       — Вижу её это тоже не обошло стороной.       — Вы правы. Её настроение очень сильно и часто менялось. Честно говоря я не уверен, что она выдержит хотя бы один бой. Ей не место на фронте.       — Не ожидала услышать это от тебя. Ведь в первые дни ты был совершенно таким же.       Вьюга опустила голову, позволяя мне надеть на неё шлем.       Но стоило мне начать подтягивать ремни, как я почувствовал когти, медленно царапающие мою шею.       — Зверёк, летевший на свою первую битву с совершенно пустым взглядом, а вскоре уже упивающийся кровью других драконов. Забывший в горячке боя о своих товарищах, видевший только врагов и стремившийся разорвать их всеми своими силами.       Да, я был таким. Вот только она совсем забыла упомянуть, что мои боевые товарищи нередко подставляли меня под удар врага, иногда бросая в одиночку разбираться с двумя противниками.       Когти Вьюги замерли прямо напротив моей гортани, но я продолжил заниматься её шлемом.       — А ведь тогда твоя судьба также зависела полностью от меня. И если бы я решила, что лучше вернуть тебя в академию, то ты так бы и остался в пятом круге, так и не раскрыв свой… потенциал.       Затянув последний ремешок, я опустил свои лапы и сел ровно.       — Я вам за это благодарен и никогда об этом не забывал. Но я тогда был готов к бою. Уже к своим пяти годам никто в академии не мог одолеть меня в бою один на один. А Льдинка совершенно не готова.       Вьюга выпрямилась и, смотря мне в глаза, ухмыльнулась.       — И всё же ты предлагаешь отправить её назад в академию. Ты ведь понимаешь, что такая как сейчас, она там и недели не протянет?       Вьюга убрала когти от моей шеи и подняла лапы запястьями к вверху.       — В академии она хотя бы будет иметь шанс справиться, ведь её дальнейшая судьба будет зависеть от её силы воли, которой у неё достаточно. А на поле боя она рискует лишиться жизни еще быстрее.       — Только не после всего что на неё навалилось. Убийство отца, всеобщее презрение по ложному обвинению, и риск остаться без награды за честно пройденное испытание. Нет. В одиночку в академии её ждёт только быстрое угасание и смерть. А если так, то пусть умрёт, отвлекая какого-нибудь небесного. Хоть какая-то польза.       На столике остались лежать только метательные клинки в небольшой чаше с маслом. Осталось закрепить их в потайных кармашках на наручах.       — Я это понимаю. Поэтому я сказал ей держаться сзади и прикрывать раненых.       Вьюга фыркнула.       — Пусть будет так. Если так от неё будет хоть какая-то польза, то я не против.       В этот момент мне вспомнилась одна странность из нашего разговора.       — Скажите, вы ведь правда считаете, что она получила свои баллы за прохождение испытания пути полярной ночи, а не за…       — За неудачное покушение её отца на твою шею? — резко прервала меня Вьюга, — не хочешь ли ты сказать, что это я к этому причастна.       Она резко схватила меня за шею и сжала её настолько сильно, что я не мог даже вдохнуть. Схватившись за кисть, я попытался её разжать, но её ледяная хватка становилась только сильнее. Вьюга продолжала сдавливать мне горло, а её взгляд, полный ярости, лишал сил сопротивляться.       — Ты правда думаешь, что я настолько глупа, что бы такое приказать? Ты правда считаешь, что если потребуется, я не найду на тебя управу?       Мне стало не хватать воздуха. Поднимая кисть всё выше, и встав на дыбы, Вьюга подняла меня над землёй. Мои судорожно дрожащие ноги только царапали дерево на полу.       — А может ты решил, что я слаба? Что я не смогу убить тебя своими собственными когтями?!       Мир начал темнеть, от недостатка воздуха я перестал контролировать лапы и они упали, повиснув вдоль туловища.       — Ты меня разочаровываешь.       С этими словами Вьюга с силой бросила меня на пол.       Удар об деревянный настил отозвался нещадной болью в каждой клетке моего тела. Стоило мне наконец сумел вдохнуть как весь воздух мигом вылетел из моих лёгких, когда Вьюга с силой оперлась лапой на мою грудь.       — Твоя жизнь принадлежит мне, а значит ты будешь жить только ради истребления моих врагов. Твоё место у моих ног, а значит ты должен быть беспрекословно мне предан. Только я решаю твою судьбу, ведь больше ты никому не нужен. Запомни раз и навсегда. Если я решу что тебе пора умереть, то ты гарантированно умрёшь.       Склонившись надо мной, Вьюга оказалась прямо напротив моего лица.       — И забудь о первом круге. Места в нем ограничены. Такого как ты туда никогда не допустят. А если ты считаешь иначе, то тебе лучше последовать за своим папашей. Тогда твоя смерть будет хотя бы быстрой.       После этих слов она наконец сошла с моей груди и пошла на выход, дав мне возможность нормально вдохнуть.       Но мне было что ей ответить, прежде чем она уйдёт. Так что я не стал дожидаться когда полностью отдышусь.       — Моя верность вам и королеве непоколебима. Я никогда не предам свое племя, как это сделал мой отец.       Вьюга замерла и повернула голову. Я встретил её заинтересованный взгляд.       — Но и умирать просто так, я не собираюсь. Я буду стремиться выжить во что бы то ни стало.       Вьюга хмыкнула.       — Для дракона, пытающегося выжить, ты удивительно целеустремленно стараешься сдохнуть. Я услышала достаточно. На выход.       Вьюга скрылась за пологом.       Перевернуться удалось с трудом. От её удара спина болела просто неудержимо. К тому же часть шипов на моей спине пробила дерево настила, что только усиливало испытываемую боль, когда я пытался вырвать их из настила.       Пока я вставал, потирая передавленную шею и пытаясь отдышаться, я всё же поймал себя на мысли, что Вьюга слишком остро отреагировала на мою фразу. В ней не было ни намека на её причастность к действиям того ледяного, а она разъярилась с одного вздоха.       Хотя это также может значить, что она уже к этому моменту была на взводе из-за Снежны. В таком случае любая моя фраза вызвала бы подобную вспышку.       Я уже собирался отправиться следом за Вьюгой, когда почувствовал как встал лапой на что-то влажное. Оглянувшись я сразу заметил источник влаги. Чаша из под масла, в которой до этого лежали метательные клинки, теперь лежала перевернутой на полу, а масло расплескалось, оставив влажные и жирные пятна на полу, в одно из которых я и наступил.       Похоже я зацепил чашу хвостом, пока летел от броска Вьюги.       Ничего интересного. Служанка уберёт. Однако всё же что-то неправильное в увиденном заставило меня еще раз осмотреть эти лужицы. И моя внимательность вознаградила меня… одной странной деталью.       Некоторые лужицы, несмотря на размер, уже впитались в дерево, а некоторые лежали на поверхности, впитываясь очень медленно. К тому же уже впитавшиеся лужи пахли чем то крайне неприятным, но точно не маслом.       Похоже в чаше под маслом была еще одна жидкость. Но что это за жидкость понять не удалось. Она уже впиталась в дерево, а в перевернутой чаше не осталось ни капли.       Жаль, что у меня нет времени осмотреться. Навряд ли Вьюга оставит без внимания мою задержку. А если увидит как я шарюсь по её комнате, то точно воплотит в жизнь свою угрозу.       Так что пришлось срочно покинуть палатку.       И уж точно не стоит задавать Вьюге вопрос про то, чем у неё смазаны клинки.