Собственный отбор

      Я направился обратно. В своё логово. Нужно было немного отдохнуть перед возвращением… куда?       Домой.       Странно. Но у меня же теперь нет дома. Точнее теперь логово — мой дом.       Я должен вернуться к Льдинке.       Льдинка? Кто такая Льдинка? Я не помню её среди своих друзей. Да и не важно. У меня ведь больше нет друзей.       Я должен проснуться.       Но я ведь не сплю…       Как тяжело. Не могу вдохнуть.       Что со мной?       Я… как же мне больно. Болела каждая клетка тела. Спина. Грудь. Лапы. Безумно болело левое крыло.       Но ведь сейчас у меня ничего не болит. Я просто направляюсь в логово…       И снова боль. Что происходит?       — Ледяной. Не смей умирать!       Кто это? Кто здесь? Где я?       Всё вокруг покрыла пустота. Сквозь эту тьму не было ничего видно, оставался только чей-то едва слышный голос.       — Ну же, дыши!       Кто это говорит? Не понимаю… Больно. Не могу вдохнуть!       Как же хочется спать… Как же хочется уйти от этой боли! Окружающая меня тьма звала, проникала в каждую клетку тела, даруя успокоение и заглушая боль. Тихая колыбельная пустоты. Она обещала покой. Обещала, что больше никогда не будет боли.       — Пожалуйста! Я не хочу оставаться тут одна.       Да кто же это говорит… это… Небесная?       Вдруг моих губ коснулось что-то тёплое и я почувствовал, как горячий воздух наполнил мои лёгкие.       Вместе с этим боль новой волной прокатилась по моему телу, заставив меня судорожно закашляться. Когда же я сумел, пусть хрипя, но полноценно вдохнуть, тьма меня окончательно отпустила, и я наконец открыл глаза.       Я лежал на спине в пещере. Взгляд с трудом удалось сфокусировать, но в итоге я сумел полноценно увидеть встревоженную мордочку небесной на фоне каменного свода. Я лежал на уступе перед входом во второй туннель.       Да. Я наконец очнулся! Помня своё падение с небесной и тот удар об землю, я даже не верил что сумею выжить. Но…       Неужели эта небесная пыталась меня спасти? Но почему? Я же её враг.       Подняв голову, я попытался перевернуться на бок. Боль отбитых рёбер, новой волной прошедшая по нервам, попыталась меня остановить, но я, зарычав, всё-таки её пересилил и успешно перевернулся. Мне даже удалось подняться, хотя первую пару секунд закружившаяся голова сильно протестовала против такого издевательства над собой.       Надо выбираться, но я не собираюсь повторять своей ошибки. Сперва мне нужно хотя бы немного восстановить силы.       — Ледяной…       Я поднял взгляд на небесную. Она отодвинулась, когда я переворачивался, и теперь взволнованно смотрела на меня. Но вместе с этим её лицо было искривлено от боли.       А также в её глазах оставался страх.       Моя вспышка гнева дорого обошлась не только мне, но и ей. Недавно вправленная нога точно болит. Как и вывихнутое крыло. Но наверняка сильнее всего болела по прежнему кровоточащая рана от моих когтей на её брюхе, которую небесная безуспешно пыталась зажать лапой, где также были видны раны от моих когтей.       Несмотря на все те раны, что я ей нанёс, небесная всё же спасла меня. Почему?       — Почему ты меня не прикончила?       Небесная промолчала. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, будто пыталась успокоиться.       — Я твой враг. Я дважды пытался тебя убить. Я тебя презирал. Пытал. Почему ты меня спасла?       — А ты бы предпочёл сдохнуть? — С неожиданной яростью ответила она. — Может я и не из ледяных, но я тоже умею держать слово.       Она прервалась, зашипев от боли. Наконец открыв глаза, она опустила взгляд на рану на своем брюхе.       — И нет бы хотя бы спасибо сказать, так нет. Почему не прикончила? Почему спасла? Не все такие кровожадные твари, как ты.       Немного помолчав и тяжело вздохнув, она подняла взгляд на меня.       Меня начал раздирать смех. Правда это было больше похоже на хрип… Отдышавшись, я снова пересекся взглядом с небесной. Она же смотрела на меня с недоумением.       — Не все такие кровожадные? Мы драконы. Мы рождены, чтобы убивать.       Медленно ступая, я приблизился к небесной. Та на миг дернулась, будто хотела отползти от меня, но еще раз глубоко вздохнув, пересилила себя и осталась на месте, внимательно смотря на меня.       — Значит, по-твоему, настоящие драконы только так и поступают? — пусть ярость в голосе небесной немного и поутихла, но уверенности её это не убавило. — Нарушают слово, ранят беззащитных. Угрожают смертью в каждой фразе и убивают просто потому, что имеют острые когти и зубы? По-твоему, это главные качества настоящего дракона?       — А по-твоему настоящий дракон бросает своих боевых товарищей и склоняется перед любым врагом чтобы вымолить себе еще пару дней жизни? — не остался я в долгу.       — Тогда выходит, что мы оба хороши.       Небесная отвернулась и замолчала. Но ее слова, как бы мне не хотелось этого признавать, зацепили меня за живое.       Я сильнее её. Теперь её жизнь полностью зависит от меня. Я могу в любой момент её убить, так как она мне больше не нужна. И поэтому она находится в моей полной власти.       Но при этом каждый раз, когда взгляд опускается на её рану, мне становиться… мерзко. Не от самой раны, а от того, что это я нанёс её. На мгновение я начинаю ненавидеть самого себя за то, что поддался гневу и чуть не предал собственное слово.       Гнев всегда спасал меня, дарил силы и забирал сомнения. Именно мой гнев в моем уже далеком детстве спас мне жизнь, вынув из омута отчаяния и показав мой новый путь, которым я достигну величия.       Но теперь… Поддавшись гневу, я совершил ошибку. И жалею об этом.       — Я жалею о совершенном.       Небесная фыркнула и не поворачиваясь ко мне спросила:       — Тогда может скажешь, почему ты это творил?       Я не смог бы ответить на этот вопрос даже если бы хотел. Я не мог признать свою слабость, не мог ответить, что полностью отдался эмоциям.       Ведь это сделает меня в чём-то схожим с ней. Только если она не может контролировать свой страх, то я не могу контролировать свою ярость.       Я склонил голову.       — Я… — слова давались мне с огромным трудом. — Прошу прощения. И в дальнейшем клянусь, что не буду нарушать условий нашего договора.       Я посмотрел на небесную, и во взгляде моём почти не осталось злости. Можно подумать, что я её удивил. В итоге небесная, закатив глаза и тяжело выдохнув, всё же ответила:       — Угрожаешь, помогаешь, мучаешь, чуть не убиваешь, снова угрожаешь, а потом извиняешься. Я определённо никогда тебя не пойму. И всё-таки надеюсь, что это слово ты не нарушишь. Ладно! Я готова тебя простить.       Я не ожидал прощения, но ответ её меня немного успокоил.       Интересно… Боится она меня также, как раньше, или нет?       Или… может, она решила мне довериться?       Бред. Мы враги. А доверять своему врагу… это просто безумие. Даже если это требуется чтобы выжить… Точно!       Из-за ран она бы не выбралась отсюда в одиночку. И единственный для неё возможный выход — спасти меня, чтобы я спас её.       — Я понял. Ты просто быстро осознала, что без моей помощи ты не сумеешь выбраться отсюда и вскоре умрёшь.       Следя за её взглядом я пытался понять, о чем та думает, понять, что ей двигало, и, кажется, мне это удалось.       После моих слов она с трудом выдерживала мой взгляд. Её глаза постоянно бегали, а дрожащие ноздри почти кричали, как вся её ярость, что недавно была в её голосе, была лишь игрой.       Все это выдавало её слепую надежду меня обмануть. Она пытается играть моими чувствами! А я ведь почти повёлся.       — И в итоге, заботясь о своей шкуре, ты решила спасти мою. Можешь не отвечать. Я по глазам вижу, что прав.       Небесная отвернулась. Я же лишь ухмыльнулся. Значит точно прав!       — А что если и так?       Хм… а правда. Пусть и ради себя, но она спасла мне жизнь.       — А ничего. Я не собираюсь отказываться от своего слова. Мы вместе выберемся из этой западни. Целыми и… ну… — взгляд снова предательски спустился к её ране. — Почти невредимыми. Но больше даже не пытайся играть со мной! Ты и раньше отлично показала кем являешься, а теперь ещё и подтвердила!       — Ты знаешь меня меньше одного дня. И что же ты обо мне решил?       — Ты трусливая, ценящая только себя и легко поддающаяся страху пародия на дракона с самомнением, как у центра вселенной!       Её уши поникли. Неприятно слышать такую правду о себе. Но это меня волновать не должно.       — Значит, вот как низко ты обо мне думаешь.       — Верно. Впрочем, в одном положительном моменте ты делаешь просто огромные успехи.       — Правда? И в каком же?       — Твоему инстинкту самосохранения позавидует любое живое существо в Пиррии.       Небесная фыркнула, услышав мой ответ.       — И это ты называешь плюсом?       — Именно. Многим этого не хватает. Может даже и мне.       Небесная снова повернулась ко мне.       — Ого, что я слышу? У меня есть качество, которого недостаёт великому и могучему ледяному.       Я лишь раздраженно цыкнул на это. Ну вот и зачем я вообще её похвалил?! Всего пару мгновений назад она даже начала казаться мне обычным драконом, а теперь… Она снова начала меня раздражать!       — К тому же ты теперь мне обязан жизнью, — её слова сильно меня удивили.       — Что? Ты забыла, как я вытащил тебя из-под завала?       — Из-за тебя я под него попала!       — А то, что совсем недавно я не бросил тебя в бурный поток, хоть это и стоило мне возможности выбраться?       — То есть спас от самого себя? Это не считается. Смирись, ледяной. Ты мой должник.       Мне пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы не дать ярости вырваться наружу.       Быть обязанным ей жизнью!       Ей!       Своей жизнью!       — Вижу, тебе это не нравится, — ухмыляясь заговорила небесная. — Считаешь позором быть обязанным жизнью пародии на дракона. Можешь не отвечать. Я по глазам вижу, что права.       Она еще и передразнивает меня.       Да я её сейчас придушу!       Так… спокойствие. Нужно сохранять спокойствие.       Вдох… Выдох…       Впрочем, думаю, я сумею пережить её насмешки. К тому же я знаю, как можно отплатить за них.       Я наконец взял себя в лапы. Смотря прямо в глаза небесной, я усмехнулся и перевернул её на спину.       — Ты чего удумал? — возмутилась небесная, безуспешно пытаясь снова повернуться на бок. — Сейчас же отпусти меня!       Пришло время маленькой мести.       — Не дергайся, — ответил я и потянулся к её лапе, до сих пор зажимающей рану на животе. —Я всего лишь возвращаю должок.       Небесная переводила свой испуганный взгляд то на меня, то на мою лапу.       — Это в-ведь будет больно?       — Определенно.       — А может не надо? Она вроде бы уже почти не кровит.       Разжав и убрав её лапу, я присмотрелся к ране. Три длинные и глубокие рытвины от моих когтей. Я тогда даже не пытался как-то рассчитывать свою силу. Рана по-прежнему обильно кровоточила.       — Рана слишком глубокая. А ещё раны от наших когтей намного опаснее и заживают значительно хуже. Если их не обработать, то ты точно умрешь от кровопотери.       — Но… Но ведь…       Небесная со страхом смотрела на меня. Какая же она трусливая! И ведь мне нужно, чтобы она хотя бы не дергалась, мешая обрабатывать рану. Это совершенно не одно и то же, что и вывихнутая лапа. И из-за этого мне приходится её уговаривать!       — Знаешь, когда я обещал что мы выберемся отсюда вместе, я имел в виду, что вытащу тебя отсюда живой. Но если ты настаиваешь… то я вполне могу ограничиться и твоим трупом.       — Скажи, что ты хотя бы не впервые это делаешь! — в её голосе снова стали проявляться нотки паники. — Не впервые обрабатываешь раны.       — Не волнуйся. У меня есть некоторый опыт в этом деле.       Небесная снова взглянула на меня, но в итоге, похоже, смирилась, легла ровнее и закрыла свои глаза лапами.       — Хорошо… только побыстрее!       Как же быстро она сдалась! Неужели и правда решила мне довериться? А может она вспомнила ситуацию с завалом, когда, не доверившись мне, она только усугубила ситуацию?       Нет. Вряд ли. Она не похожа на дракона, что умеет извлекать выводы из своих ошибок. Вероятнее всего она просто понимает, что у неё нет выбора. Хотя и в тот раз всё было также.       Ладно. Сейчас это не так важно, ведь уже вечереет. Это становится понятно по тому, как столб света из светового колодца стал тоньше и сильно отклонился в сторону. Постепенно в пещере становилось все темнее и темнее. Желательно обработать раны до того, как свет окончательно пропадёт.       Пора приступать!       — Побыстрее не получится. Постарайся не дергаться.       Я снял с шеи и разложил рядом медпакет. Для начала нужно остановить кровь. Лечебная мазь должна помочь. Жаль осталось не так много и, похоже, всю придётся потратить на небесную.       Набрав мази в лапу, я аккуратно стал наносить её на края раны. Но стоило мне к ней прикоснуться, как небесная тут же дернулась и вскрикнула.       — Холодно! Что это?! Жжется холодом! Хватит!       Пришлось придержать её свободной лапой, продолжая обрабатывать раны. Сколько же с ней мороки! Теперь еще оказывается, что она совершенно не умеет терпеть!       Да. Мазь холодит, но не так же, чтобы кричать и пытаться убежать от лечения…       Так… Минутку…       Мазь холодит, это мои ощущения от неё. А так как ледяные не чувствительны к холоду, а небесные нет, то…       Упс! Неудобно-то как! Наверно, стоило подумать об этом заранее. Но ведь я раньше никогда не лечил небесных! Я их только убивал. Вот поэтому даже и не задумался, как эта мазь повлияет на небесную. Она хоть кровь-то остановила?       Когда небесная перестала дергаться и пытаться вырваться, я приподнял лапу с её раны. Кровь больше не текла. Хоть в этом эффект оказался ожидаемым. Значит мазь все же работает на небесных.       — Мог бы хотя бы предупредить! — успокоившись, небесная подняла голову и с недовольством уставилась на меня.       — И что бы это изменило? Ложись обратно и не мешайся! Сейчас начнётся самое неприятное для тебя.       Я показал небесной костяную иглу с нитями из жил. И стоило небесной её увидеть, как она сразу заскулила и легла обратно, посильнее зажав глаза лапами.       Так даже лучше.       Стянув когтями края раны, я примерился к ней иглой. Рытвины длинные, потребуется по несколько стежков на каждую.       — Предупреждаю. Сейчас будет больно.       На всякий случай сказал я и проколол край раны. Первый стежок прошёл без проблем. Благо опыта в этом моменте у меня было в достатке. Даже слишком много. Так как обращаться к целителям я не любил, то мне часто приходилось залечивать свои раны самостоятельно.       Небесная даже не дёрнулась. Удивительно!       Стянув и связав жилу, я сразу продолжил.       — Ну же! — Внезапно сказала небесная. — Чего ты тянешь?       — Не мешай. Я так-то уже начал.       — Что? Ты же еще и первого укола не сделал.       Не понял. О чём она говорит? Неужели она ничего не почувствовала?       Ненадолго прервавшись, я поднял взгляд на небесную. Та тоже подняла голову и удивленно смотрела на свою рану. Точнее на уже завершенный стежок.       — К… как? Что? Почему?       — Ты вообще ничего не чувствуешь?       — Нет… от раны только холод. Как это?       Даже мне стало это интересно.       — Может это из-за твоей мази? — задумалась небесная. — Я после неё ничего кроме холода не чувствую.       — Может быть.       Подогреваемый любопытством, я поднял лапу с иглой немного выше раны, почти под самый край кольчуги небесной, и уколол её.       — Ай! — вскрикнула небесная. — Не делай этого!       Значит здесь боль чувствует. А если ниже раны?       Снова переместив лапу я уколол небесную в ногу.       — Р-р! Хватит! Экспериментируй на себе! Живодёр недобитый!       Да уж. Весьма интересный эффект.       — Ладно. Надо закончить пока ты не чувствуешь боли.       Сразу после этого я продолжил обрабатывать рану. Небесная же, стоило иголке проткнуть кожу, снова закрыла глаза и легла обратно.       — Бр-р… Пусть боли и нет, но всё же смотреть я на это не могу! Кажется, будто ты зашиваешь мой труп. Кошмар!       — Не нравится — не смотри.       — А ты умеешь успокоить.       — Я и не пытаюсь. Но советую меня не отвлекать, а то шрам получится уродливым.       — Заботишься о моей внешности?       — Просто не люблю делать что-либо некачественно.       — Подумать только! Ледяной перфекционист, — усмехнулась небесная. — Хорошо. Пусть будет, как ты хочешь. По крайней мере я еще жива.       Напоследок пробубнила небесная и замолчала. Наконец-то тишина, под которую я закончил с первой рытвиной. Получилось аккуратно и ровно. Весьма неплохо. Не зря несколько лет подряд свои раны зашивал. Переходим ко второй.       — Ледяной.       Недолго идиллия продолжалась.       — Чего тебе?       — А как тебя зовут?       — Зачем тебе это знать?       — Ну не обращаться же к тебе постоянно — ледяной? Как-то неуважительно получается по отношению к тому, кто тебе помогает.       Говорить или не говорить… А, впрочем, неважно. Это мне ничего не стоит.       — Лунь.       — Лунь? Достаточно милое имя для ледяного.       От удивления я едва не уронил иглу.       — Ты это сейчас серьёзно? Милое?       — Ну да. Если честно, я ожидала, что тебя зовут как-нибудь покровожаднее. Вроде там… Брюхореза… Или Хладнояра.       Я вновь цыкнул.       — Я же уже извинился за то, что творил.       — И ты думаешь, извинений достаточно? Или для вас это обычное дело? Извини, я немного разозлился и вскрыл тебе горло. Да ничего. Не беда. Бывае… кхекхе… — закончила небесная представление наигранными предсмертными кашлем и хрипом.       У меня же опять задергалось веко. У неё определенно талант бесить других!       — Имя не предопределяет характер.       — В этом с тобой соглашусь. Ведь с этой иглой ты не выглядишь милым. Да и раньше тоже не выглядел. Тебе бы больше подошло имя Палач.       Как же она надоела!       — Небесная! Ты нарываешься.       — Правда? Ай! — взревела небесная, когда я на секунду прервался, чтобы уколоть ее в ногу. — Всё! Поняла! Больше не буду.       Перед тем, как продолжить, я решил все же ответить ей.       — Я правда жалею о том, что творил. И сейчас я мало чем могу искупить свою вину. Все, что я могу, это извиниться и пообещать, что больше не причиню тебе вреда.       Я замолчал и продолжил работу. Небесная немного подумала над сказанным мной, но в итоге ответила.       — Хорошо. Возможно, этого достаточно.       Вторая рытвина закончена. Ровно и красиво. Отлично видно, что мой навык в этом деле высок. Впрочем зашивать кого-то намного проще, чем себя.       — А сам? — внезапно спросила небесная.       — Что "а сам"?       — Спросить не хочешь?       — О чем?       — Ты правда не понимаешь?! Или это такой тонкий и трудно постижимый юмор ледяных?       Наверно, она ждет, когда я спрошу её имя. Жаль ее разочаровывать, но вот это меня совершенно не интересует.       — Ну же, Лунь, это как минимум некультурно, если один обращается к другому по имени, а второй к первому по расе.       Я раздраженно фыркнул. И опять она права!       — Хорошо. Уговорила, - я оторвался от работы и перевел взгляд на небесную. — Как тебя зовут?       — Рада, что спросил, — небесная просто лучилась самодовольством. — Меня зовут Свирель.       Я не сумел удержаться от усмешки.       — Свирель, значит. А тебе подходит.       — Правда? И чем же? А, стой. Дай угадаю. Настолько же сладкоголосая.       — Настолько же надоедливая.       Небесная нахмурилась.       — Ну это мне тоже говорили. Так, подожди! Ты же говорил что имя не предопределяет характер!       — Бывают исключения.       — Ха. Ха. Ха, — саркастично посмеялась Свирель. — Это ты про меня. Да?       — Именно, — я вернулся к ране. — И напоследок, постарайся понять. Я помогаю тебе только до тех пор, пока мы не выберемся из этой западни. После этого же я не собираюсь относиться к тебе как-то по-особенному. При следующей нашей встрече, я тебя просто убью. Как и любого другого небесного.       — Я понимаю. Но все же здесь и сейчас мы не враги.       — Да. Сейчас так.       Последний стежок и все. С раной я закончил. А отлично получилось. Ровно. Красиво. Даже гордость берет.       — Я закончил.       Свирель подняла голову и придирчиво присмотрелась к ране. Через некоторое время она кивнула и вынесла свой вердикт.       — Паршивенько, но сойдет.       Что? Паршивенько?! Да тут все идеально ровно!       — Если тебе не нравится, — я примерился когтями к ране. — То можешь переделать сама, как тебе хочется.       Глаза Свирели мгновенно расширились от страха. Бросив взгляд на мои когти, зависшие прямо над раной, она вернула взгляд на меня и часто завертела головой.       — Нет-нет! Все отлично! — зачастила она. — Великолепная работа, и я очень тебе благодарна! Да. Точно. Пожалуйста, убери свои когти!       Последнее она едва ли не пропищала. Вот так-то лучше! Приятно, когда твою работу ценят. Правда, мне часто приходится в этом помогать.       — Как скажешь. Теперь твои лапы. Сядь и подними их.       Свирель выдохнула — явно облегченно — когда я убрал от неё свои когти. После чего быстро села и протянула мне свои лапы.       Повнимательнее осмотрев их, я удовлетворённо кивнул. Ранки неглубокие. Хоть тут всё не так плохо, как я думал. Немного мази, и они сами заживут.       — Не дёргайся.       Собрав остатки мази, я аккуратно, совсем по чуть-чуть, нанёс её на ранки. Свирель едва слышно шипела, когда я касался ран, но в целом перенесла всё стойко.       — Так-то лучше.       — Да… Лучше. Спасибо.       Я усмехнулся. Какая глупость! Благодарить своего мучителя.       — За что ты благодаришь меня? За то, что я вылечил раны, которые сам тебе и нанес?       — Если тебе так удобнее, то считай это актом вежливости.       — Хорошо. Соглашусь с этим.       Я отпустил лапы Свирель и уже собирался отойти, но она придержала мои лапы, внимательно рассматривая их.       — Что-то не так?       — А? — Свирель оторвалась от моих лап и взглянула на меня. — Нет, всё нормально просто… Я никогда раньше не видела ледяных так близко.       Свирель снова стала рассматривать мои лапы, особенно внимательно разглядывая когти, и периодически сравнивая их со своими. Они и правда сильно отличались.       Когти небесной были тонки. Даже в чём-то изящны. Длинные, немного загнутые к концу. Правда они явно туповаты. По крайней мере острая кромка была только на самом кончике.       — Такие грубые… но при этом острые. Впечатляет. Не удивительно, что вы так легко пробиваетесь сквозь чешую, — наконец сказала небесная, окончательно отпустив мои лапы.       — Да, всё так. Но всё же наши когти предназначены для другого.       — И для чего же?       — Прочно цепляться за лёд. А теперь сиди смирно. Осталась последняя рана.       Я обошёл Свирель и встал сзади. Но стоило мне прикоснулся к её правому крылу, как небесная тут же отскочила от меня.       — Нет! Нет-нет-нет! Не надо.       — Что значит не надо? Крыло необходимо вправить.       — Да… верно… — как-то неуверенно стала отнекиваться Свирель. — Но…       — Но?       — Оно ведь уже почти не болит…       Мне пришлось закрыть глаза, чтобы не дать ярости вырваться наружу.       — И ты предпочитаешь ходить с вывихнутым крылом, нежели перетерпеть пару мгновений лечения?       — Я… Ну… Пойми! У нас очень чувствительные крылья!       Если бы она только знала, как у меня болит левое крыло. Может у неё и чувствительные крылья, но основная проблема в том, что она боится боли. Даже если боль во благо. Бесит!       Стоило мне открыть глаза и раскрыть левое крыло, как Свирель тут же замолчала, уставившись на порванную перепонку и торчащую кость. Больно. Но благодаря этому у меня сейчас наверняка просто ужасающий вид.       — А у меня, думаешь, нет? Иди сюда!       — Но ведь… — Свирель, похоже, из последних сил пыталась избежать лечения, но я её прервал.       — Иди. Сюда.       Свирель окончательно сникла и подошла обратно. Повернувшись ко мне правым боком, она легла на землю и закрыла голову лапами.       — Хорошо… — почти пропищала она. — Давай.       Сложив обратно своё крыло, я наконец сумел полноценно вдохнуть. Я определенно никогда не привыкну к этой боли. Впрочем лучше не привыкать. Надеюсь, всё же в столице его сумеют залатать.       Стоило мне взяться за крыло Свирели и слегка его расправить, как она тут же дёрнулась и замычала от боли. Видимо крылья у небесных и правда слишком чувствительные.       У меня определённо нет желания пытать её. И к тому же появилась идея, как ей можно немного помочь.       Неглубоко вдохнув, я собрал совсем чуть чуть своего холода в груди и сразу начал по чуть-чуть выдыхать холод на изгиб её крыла.       — Х… Холодно! Лунь! Что ты делаешь?       Закончив выдох, я снова аккуратно провёл лапой по её крылу. Теперь Свирель лишь слегка дрожала.       — Появилась у меня тут одна идея. Тебе легче?       — Я… не знаю. Но холод и правда перебивает боль.       Может и правда стало легче. Ладно. Тянуть больше не стоит. Нужно заканчивать.       Крепко взявшись за её крыло, я резко вправил кость на место. Свирель же едва слышно взвизгнула. Придерживая крыло в локте, я помог сложить его обратно.       — Вот и всё. А ты боялась.       — Тебе достаточно сложно доверять. Особенно когда ты злишься.       — Значит, просто не стоит меня злить.       Стемнело. Обернувшись на световое окно в потолке пещеры, я увидел, как последние лучи света истончились и полностью исчезли. Похоже, солнце уже заходит. С лечением закончили. Нужно отдохнуть перед дальнейшим походом по пещере.       Буду надеяться, что эта пещера всё же выведет меня… нас наружу. И что яд не успеет убить меня за одну ночь.       — Всё. С лечением закончили. Ложись спать. Отправимся дальше, как только проснёмся.       — А ты?       А вот мне в полевых условиях ничего не вылечить. Отбитые лёгкие уже вроде не беспокоят. Если бы ребра были сломаны, я бы навряд ли смог бы так легко двигаться. Порванное крыло она мне точно не зашьет. И навряд ли у неё под кольчугой найдутся запасы противоядия от всех возможных ядов.       — Мои раны так легко не залечить. Или ты профессиональный целитель?       — Нет, — ответила Свирель. — Медицина не мой конёк.       — Тогда не спорь и ложись спать.       Собрав остатки медпакета, я отвернулся от небесной и направился к краю уступа. Почти ничего не осталось. Неудивительно. Медпакет предназначен для того, чтобы боец не погиб после боя от мелких ран. А я, не считая нескольких царапин от Снежны, в итоге всё потратил на Свирель, залечивая раны, которые сам и нанёс.       Откинув пару мешавшихся камней, я лёг на землю так, чтобы держать в поле зрения Свирель. Пусть мы временно не совсем враги, но полностью доверять ей не следует.       Свирель свернулась на земле и положила голову на крыло. На секунду темнота блеснула огнём её рубиновых глаз, когда она посмотрела на меня. Но вскоре она закрыла глаза и, устроившись поудобнее, затихла.       Я следом тоже закрыл глаза и попытался заснуть, но события сегодняшнего дня не давали мне этого сделать. Сегодня определённо был насыщенный день. И несмотря на ощутимую необходимость в отдыхе, сон всё не шёл.       Мысли раз за разом метались между тремя драконами.       Как там Льдинка? Выжила ли она? Ищет ли она меня? Я перед ней сильно виноват. Пусть это её отец напал на меня, но именно его убийство лишило Льдинку единственной опоры в её и так нелёгкой жизни. Я надеюсь, что она все же действительно простила меня. И что она примет мою помощь.       Вьюга. Почему она решила меня убить? Она была единственным драконом, кто видел во мне не только сына предателя. И я не идиот. Я прекрасно понимаю, почему она так ко мне относилась и что от меня хотела. Я должен был стать её когтем, что безмолвно убивал бы любого, на кого она укажет!       И я был готов принять эту роль! До самой смерти покорно следовать её приказам как приказам королевы! Но почему Вьюга передумала? И почему не просто отказалась от меня, а решила убить?       Может из-за Льдинки? Глупость. Она всего-лишь пятого круга. Слишком мелкая фигура, чтобы Вьюга хотя бы обратила на неё даже толику своего внимания. Тогда может Снежна? Уже ближе. Но если убивать каждого, кто заинтересует особей королевского рода, то в итоге можно вырезать половину племени.       Не понимаю.       Также, как и не понимаю, что теперь мне делать со Свирелью. Нет. То, что выбираться отсюда мы будем вместе, это решенный вопрос. Проблема в том, чтобы не прибить её в процессе. Для этого мне придётся собрать, наверное, годовой запас терпения.       Да уж. Мне определённо повезло наткнуться на самую самовлюбленную и при этом самую трусливую дракониху из всего племени небесных.       Ладно. Нужно просто не забывать почаще ставить её на место, и тогда она не будет так сильно наглеть. Надеюсь…       — Нет… — вдруг едва слышно пробормотала Свирель. — Нет, прошу, не надо.       Открыв глаза я вгляделся в полутьму, где бормотала Свирель. Она же спит. Её глаза точно закрыты.       Класс. Теперь, оказывается, она еще и во сне разговаривает! Она вообще хоть когда-нибудь затыкается?       — Прошу… - Продолжала бормотать Свирель. — Пощадите… прошу…       Я презрительно фыркнул. Ничтожество. Даже во сне она молит о пощаде!       Интересно, насколько далеко мне надо отойти, чтобы не слышать этот бред. Я поднялся на лапы и пошёл вглубь туннеля, но когда я проходил мимо Свирели, она слегка вздрогнула и снова заговорила.       — Королева… Я не виновата… Я не убивала…       Ого. А вот это уже интересно! Кого именно она не убивала, если она молит пощады у самой королевы? Хотя, может это убийство ей просто приснилось.       Вдруг Свирель начала дергаться и наперебой махать лапами и ногами. Вместе с этим она уже не бормотала. Она кричала.       — Нет! Прошу! Не хватай меня!       Под конец она закричала и сжала лапы, впившись когтями в свои же плечи.       Проклятье. Это уже не мелочь! Она так может себе сильно навредить. Если она продолжит, то у неё могут открыться раны!       — Свирель, очнись!       Подскочив и схватив её за лапы, я попытался разжать их, но хватка Свирели в ответ, казалось, становилась только сильнее.       Мало того. Продолжая махать ногами, она зацепила меня когтями. Несильно, но моё бедро как огнём обожгло от её удара.       — Нет! Отпусти! Я не виновна! — продолжала повторять Свирель. — Я не виновна! А-а-а!!!       Её голос прервался ещё одним протяжным криком.       — Да проснись ты уже!       Бросив попытки разжать её лапы, я замахнулся и отвесил Свирели затрещину.       Крик прервался. Свирель открыла глаза и, уставившись на меня, замерла.       В её взгляде читался такой страх, какой я не видел ни у одного дракона когда-либо. Суженный до тонкой полоски зрачок непрерывно дрожал. Её грудь ходила ходуном от тяжелого, дерганного дыхания.       Свирель резко оттолкнула меня и стала себя ощупывать. Крылья, плечи, лапы. Остановившись на шее, она наконец стала успокаиваться. Её дыхание восстановилось, а взгляд наконец стал осознанным.       —Я… — в голосе Свирели всё ещё ощущался её недавний страх. — Я ведь…       — Чуть не убила себя, испугавшись своего кошмара. Я правильно полагаю?       — Я… я…       Да чтоб её! Небо, как же хочется от неё избавиться! Похоже, даже если мы выберемся отсюда, то она точно прикончит себя сама! Или её убьет кто-нибудь из её племени.       — Я… Извини меня. Я кажусь сейчас такой ничтожной… да?       Абсолютная правда. Даже хочется из простого милосердия её убить!       — Ниже пасть в моих глазах ты уже точно не сможешь.       Свирель замолчала и, свернувшись, закрыла глаза лапами.       — За что мне всё это…       — Я задаю себе такой же вопрос.       Фыркнув напоследок, я вернулся на своё место и лёг на землю. Проведя по своему бедру, я не почувствовал ни влаги, ни боли. Значит просто царапина.       Но стоило мне закрыть глаза, я услышал как Свирель снова завозилась.       — Лунь.       — Чего тебе? — спросил я, не открывая глаз.       — Можешь ответить мне на один вопрос? Только честно и без издёвок.       Еще и условия ставит!       — И тогда ты отстанешь и дашь нормально поспать?       — Зависит от ответа.       Еще условие! Может сказать "нет" и отправить её спать? Ай, ладно! По крайней мере мне даже немного любопытно стало, о чём таком серьёзном она хочет спросить.       — Спрашивай.       Но Свирель не спешила задавать свой вопрос.       Я открыл глаза и вгляделся в темноту, где была Свирель. Глаза уже немного привыкли к слабому освещению, к тому же похоже луны уже поднялись над горизонтом, так что немного света серебром стало освещать пещеру.       Свирель рассматривала свою лапу… Свои когти. Удивительно, но в этот момент мне даже показалось, что я уже когда-то видел подобный взгляд, полный тоски и печали.       — Лунь… — неуверенно начала она. — Скажи, что ты чувствуешь, когда убиваешь? Что чувствовал, когда впервые убил?       Вот, значит, что она хотела спросить. Значит, она всё же действительно кого-то убила. И, похоже, не гордится совершённым.       Впрочем…       Я тоже не горжусь. Ни одним убийством. Особенно самым первым.       Наверно, можно рассказать, что произошло тогда, полгода назад, когда я только вступил в армию.       — Нас было двое. Мы возвращались в лагерь. Уже наступила ночь. Было темно. К тому же луны были почти полностью закрыты облаками, но мы уже подлетали к восточному берегу нашего королевства. Чтобы нас было хуже видно с небес, мы летели немногим выше гребней волн. Но мы ожидали врагов совсем не оттуда, откуда они пришли.       Свирель не перебивала меня. Даже не шевелилась. Она полностью превратилась в слух.       — В один миг сквозь шелест волн пробился тихий всплеск. Сразу после него, мой соратник издал пронзительный крик, мигом перешедший в хрип. Раздался еще один всплеск и мою шею обожгло огнём. Но мне повезло. Гарпун лишь едва зацепил меня. Я тогда сразу понял, что мы нарвались на морских. Что они делали так далеко от своего королевства? Но это было неважно. Поняв, что это морские, я усиленно заработал крыльями, стараясь взлететь повыше и быстрее добраться до берега.       Я работал крыльями как проклятый. Сражаться с морскими над поверхностью воды равносильно самоубийству. Раздались два громких всплеска. Первый, это труп моего соратника, свалившийся в воду. А второй — мой враг, помчавшийся в погоню.       Я сумел долететь до берега, но в этот момент меня догнал морской. От его удара у меня отсохло правое крыло и я, кувыркаясь, полетел вниз. Песок на берегу смягчил удар, но я всё равно не сразу пришёл в себя.       Морской приземлился следом. Он уже собирался добить меня, но замешкался. Облака на миг расступились, и луны осветили нас.       — Дракончик? — удивился морской. Он явно не ожидал увидеть шестилетнего дракончика в качестве своего врага.       А во мне взыграла злость. Из-за моего возраста, меня не восприняли всерьез. Этого хватило, чтобы я наконец пришёл в себя, и схватил лежащее рядом копьё. Я ударил замершего морского. Из-за кольчуги, надетой на него, копьё проникло не глубоко и морской ударом отбросил меня от себя. Но он почему-то уже даже не пытался меня убить. Он старался выдернуть из себя моё копьё и отступал к морю.       Я не позволил ему сбежать. Ударом хвоста я повалил его на бок, а потом схватился за древко копья и начал давить. Я рычал, с каждой секундой вдавливая копьё все глубже, чувствуя, как оно рвёт ему мышцы и легкие. Морской пытался просто оттолкнуть меня, но он слабел с каждой секундой. А я становился только сильнее.       Вскоре он затих. И больше не шевелился. Луны хорошо освещали его. И я навсегда запомнил удивление и страх, застывшие на его лице.       А я… Сперва я почувствовал настоящую эйфорию. Смерть противника как будто освободила меня от какого-то непонятного плена, даровав чувство истинной свободы. Отнятая жизнь как будто показала мне мою истинную природу. Это знание заставляло моё сердце биться чаще. Но потом… оно же ужаснуло меня. И пришло чувство совершенной ошибки. С тех пор все эти чувства заглушает безразличие. Я просто убиваю. Совершенно без чувств.       Я закончил свой рассказ. Свирель молчала.       Не думаю, что она ждала такого ответа от меня, но всё же лучше ответить честно. Я не чувствую себя героем или победителем, когда убиваю. Просто убиваю.       Небесный, песчаный, морской или земляной. Самец или самка. Взрослый или старик. Ничего. Совершенно ничего.       Только отвращение.       Даже когда я убил соплеменника, я совершенно ничего не чувствовал. И только из-за Льдинки… во мне проснулась совесть.       — Значит вот как… — едва слышно пробормотала Свирель. — Выходит, я действительно неправильный дракон.       — Потому, что не любишь убивать? Никто не любит. Если появится дракон, что будет получать удовольствие от убийств, то этот дракон точно будет безумен!       Свирель надолго задумалась.       — Спасибо, — наконец сказала она, видимо сделав какие-то свои выводы.       Да уж. Она точно не обычная небесная.       — Не за что. Если вопросов больше нет, то лучше спи.       Свирель закрыла глаза и положила голову на крыло.       Я тоже устроился поудобнее, и уже вскоре усталость взяла своё, и я наконец заснул.