Собственный отбор

      Подготовка закончилась, и стражники у входа на королевский балкон проревели, возвещая о начале игр. Мгновенно наступила тишина. Все небесные драконы затаили дыхание, готовясь встречать свою правительницу. Гости тоже примолкли, не решаясь нарушить наступившую тишину, разбившуюся рёвом тысяч глоток, когда королева Пурпур неспешно вышла к краю балкона, явив свой лик перед подданными.       За ней вышла Беда, со скучающим видом вставшая на почтительном расстоянии сбоку от королевы. После неё вышли земляной, песчаный принцы и принц Кармин, вставшие с другой стороны.       А следом вышла Пересмешница, удивив меня и вызвав огромное желание стать невидимой. К сожалению покинуть пост я не имела права, так что оставалось только надеяться, что она не заметит меня. Я крыльями чую — её появление рядом с королевой, после того как её лишили звания командира, и её нападки на меня в течении дня точно связаны.       Однако Пересмешница даже не пыталась высмотреть меня или кого-либо. Она встала сбоку от входа, рядом с одним из королевских стражей, и замерла, смотря перед собой. Неужели её назначили в королевскую стражу? Но тогда бы она заменила бойца, а не встала бы с ним рядом… Что же она задумала?       — Приветствую вас! Мои подданные, — величественно заговорила королева, когда рёв толпы пошёл на спад. — Новый вечер знаменует начало новых игр. И я рада отметить, что сегодняшний день принёс нам новую победу. Я рада, что ваша верность и ваша непреклонность так сильны. И поэтому я знаю, что нас впереди ждёт еще великое множество новых побед!       Драконы взревели, одобрительным рычанием встречая слова королевы. Они смолкли лишь когда королева подняла лапу, призывая к тишине.       — Кроме этого, меня радует, что наши гости в целости и невредимости снова с нами. Мало того, мне даже сообщили, что кто-то из них сошёлся с нашим соплеменником, — последнее она произнесла, даже не пытаясь скрыть презрительную усмешку.       Со всех сторон стали доносится шёпот. Драконы живо взялись за обсуждение этой новости. И в основном в их шепоте явно ощущалось недовольство.       Земляные пусть и выглядели спокойнее, но и они что-то стали обсуждать, осматриваясь по сторонам. На мгновение я выхватила из группы земляных Чистеца. Он же, заметив мой взгляд, только подвёл коготь к губам, явно призывая не реагировать так живо, а следом он указал куда-то на юг.       Всё сразу встало на свои места, ведь на арене по прежнему не было Бегемота и моей сестры. Видимо Пересмешница успела проследить и за ними, сообщив королеве о всём, что видела.       Вот ведь гадюка! Не осталось никаких сомнений, что она готова сдать кого угодно королеве ради продвижения по службе. Сначала Буревестник, потом слежка за мной. Теперь Гарпия и Бегемот. Права сестра. Сейчас и я вижу, что Пересмешница стала совершенно другой.       — С одной стороны хочу сказать, меня радует, что среди моих подчинённых нашлись готовые отбросить прошлые обиды ради новых побед, — немного вальяжно заговорила королева, когда шёпот затих. Но сразу после она оскалилась и с явной угрозой в голосе продолжила. — Но не забывайте, что наша кровь полна огня и сильна именно нашей чистотой! Так что и впредь блюдите эту чистоту и не смейте марать ее даже кровью наших союзников!       Все драконы тут же смолкли и склонили головы, принимая новый приказ.       — Очень хорошо. Также снова напоминаю — послезавтра мой день яйца, и мне уже не терпится увидеть, что вы приготовили для своей любимой королевы! Я знаю, вы меня не разочаруете, — королева, улыбаясь, оскалилась и взглянула на стоящего неподалеку Кармина. — А теперь, да начнутся сегодняшние игры!       — Да, моя королева, — ответил Кармин и сразу взлетел над ареной. А на саму саму арену сразу стали спускать первых бойцов. — И честь начать наши игры достается…       Я отвернулась. Не хочу его слышать. Принц Кармин мне всегда казался приятным драконом. Сильно отличался от королевы. В чем-то казался излишне скользким, но благодаря своему подвешенному языку всегда умудрялся оставить о себе хорошее впечатление. И он уж точно никогда не казался кровожадным. Однако, стоит ему взлететь над ареной в начале игр, как меня передергивает от омерзения. К арене, к нему. К тому безумию, что вот-вот начнется.       Ненавижу это… А теперь я добровольно стала частью этого. Даже если ради благой цели, но всё равно неприятно.       Я вздохнула. Побыстрее бы все это закончилось!       Вдруг ко мне подлетел капитан.       — Свирель. Помоги с пленником. Он сопротивляется, — с этими словами он указал на столб неподалеку и не дожидаясь ответа полетел дальше.       Ясно. Приказ — есть приказ. Нужно его исполнять.       Взмахнув крыльями я устремилась ввысь, быстро поднявшись к вершинам столбов я нашла столб с проблемным пленником. Это был один из морских, которых пленили днём. Крупный морской с темно-зеленой чешуей. Он лежал в центре столба, свернувшись клубком и, похоже, скрыв под собой кольцо оков. Через это кольцо проходит цепь, соединяющая всех пленников единой паутиной. И свернувшись вокруг него, морской не давал отцепить себя от цепей. На нем уже были видны синяки от частых ударов хвостом, которыми стражник безуспешно пытался заставить пленника отпустить кольцо.       Заметив меня, стражник прекратил свое занятие, и, преисполненный злостью, зарычал.       — Этот трус зажал собой замок от цепи. Хватай его за лапы, чтоб не дергался!       — Я не буду биться! — дрожащим голосом крикнул морской. — Я не буду! Не заставляйте меня!       — Заткнись и отпусти замок! — стражник снова зарычал и ударил морского хвостом, вырвав у него новый ряд чешуек, тут из раны потекла кровь. Морской тихо взвыл, но в ответ только сильнее сжался. — И почему мне все время везет на таких недоносков!       Он снова замахнулся, но я не могла безучастно наблюдать за этим избиением.       — Хватит!       Стражник замер. Снова взглянув на меня, он недовольно зарычал.       — В смысле хватит? Ты собираешься помогать или прилетела только посмотреть?       Я… А что мне делать? Как бы мне не было мерзко на душе, но я должна выполнять обязанности стражницы. А значит я должна заставить его биться. Иначе королева разозлится, и от этого всем станет только хуже!       Я подошла поближе к стражнику и зашептала ему на ухо.       — Сила тут не поможет, и ты же не хочешь, чтобы он пострадал перед своим боем?       — А у тебя есть идеи получше? — недовольно спросил он в ответ.       — Да. Позволь я попробую его уговорить.       Стражник задумался, но вскоре недовольно фыркнул, обдав облаком дыма морского, отдал мне свой ключ и подошел к краю столба, уставившись на арену.       — Его очередь настанет через два боя. Если не успеешь к концу первого — будем резать ему лапы, пока не отпустит замок.       От последних слов стражника, морской еще сильнее сжался. Я же, смотря на это, тяжело вздохнула и подошла к нему.       — Морской, я знаю что ты меня слышишь. Я хочу с тобой поговорить, и я обещаю, что не наврежу тебе.       Морской приподнял голову из-под своего крыла и взглянул на меня, но после снова спрятался.       — Нет. Я уже сказал, я не буду биться, — пробурчал он из-под крыла.       — Но ты должен биться. Только сражаясь, ты получишь шанс спастись с этой арены.       — Не надо мне врать. Или же ты и правда веришь в это? Если да, то твоя наивность просто поражает. Эта арена… Нам про нее много рассказывали. Но эти рассказы оказались лишь гребнем цунами. Посмотри, — морской снова приподнял голову и огляделся, проведя взглядом по столбам. — Так много столбов! Так много пленников! Все из разных племен. Почти все из них воины, злой рок или неудача которых позволила выжить, проиграв в своем последнем бою. И каждый день десятки из них умирают. А на смену им приходят новые! День ото дня. Месяц за месяцем. Год за годом. Сколько пленников прошли через арену за все эти годы?       Морской замолчал, ожидая от меня ответа. Но я не могла ответить. Ведь понимала, что их было очень много. Слишком много. И от этого на моей душе становилось только тяжелее.       Я ненавижу эту арену. Ведь я отлично понимаю ту истину, о которой спрашивает морской. Но и произнести я её не могу…       Не дождавшись ответа, морской продолжил.       — Тысячи. Через эту арену прошло просто огромное войско. Но не это самое главное. Ведь смотря на то, сколько драконов здесь погибло, я не слышал ни об одном, что сумел бы выжить. А ты? Ты небесная. Ты живешь здесь. Скажи, ты слышала хотя бы об одном таком?       — Нет. Но этому есть причина. И имя ей Беда. Пленники, что показывали себя хорошими бойцами, должны были сразиться с ней за право на свободу. И я отлично понимаю, что шансов у них нет. Но может быть такие были до ее появления.       — Не было, — категорично заявил морской. — Беда. Паладин королевы. Небесная с огненной чешуей, касание которой равносильно попытке опустить лапу в текущую магму. Про нее у нас тоже ходит много слухов, и даже отсюда я вижу, что они нисколько не преувеличены. Победить ее одними когтями и зубами невозможно. Тут ты права. Но и до ее появления не было ни одного пленника, заслужившего свободу.       — Почему ты так в этом уверен?       — Ваша королева. Ты же видела ее взгляд. На вас. На пленников. На бойцов. Она не видит драконов. Она видит лишь свои игрушки. Свою собственность. И она ни за что не отпустит что-либо, понравившееся ей, пока оно не сломается или не надоест. И это значит, что любой, на кого она положила глаз, обречен.       От его последних слов у меня резко кольнуло болью в шраме под глазом.       — Ты прав, — я прикоснулась к шраму, надеясь приглушить боль и успокоить себя. — Все что ты говорил про арену. Про королеву. Ты абсолютно прав во всем. Но ты не понял еще одной вещи о королеве Пурпур. Если она чем-то недовольна, она с легкостью найдет способ, чтобы пошедший против ее воли дракон мечтал о смерти. Если ты будешь биться, то тебя ждет смерть. Но если откажешься, если пойдешь против воли королевы, то ты будешь о ней молить.       Всполох… Прости меня. В груди заныло, когда я снова вспомнила его смерть. Все эти бесконечные мучения до последней детали. Алмазной прочности чешуя не защитила от инфернального жара когтей Беды. Огромные могучие крылья, зажатые в зажимах, не могли унести его от своего палача. Скованные лапы с бритвенно острыми когтями не могли защитить от долгой, полной мучений смерти. Могучий воин, что был рождён летать, медленно проходил через вселенную боли и агонии к своей смерти. Вся его сила, вся его гордость и всё его естество не смогли спасти от жестокости своей королевы. И он прошёл через всё эти муки только из-за того, что я не смогла найти в себе силы исполнить ее приказ! Не смогла подарить ему быструю, безболезненную смерть!       Непрошенные слезы потекли из моих глаз. И морской их заметил.       — Ты плачешь? — он отвернулся, взглянув на королевский балкон. — Что же она делает со всеми…       Я поспешно вытерла слезы. К счастью их видел только морской и сейчас замолчал, крепко задумавшись.       Вдруг с арены раздался громкий торжественный рев тысяч драконьих глоток. Значит закончился еще один бой, и еще один пленник нашел свой покой. Когда рев пошел на спад, ко мне сзади подошел стражник.       — Время. Остался один бой. Он будет биться?       Времени не хватило. И почему я только думала, что смогу уговорить его пойти на смерть? Я и правда, всего лишь болтливая пародия на дракона.       — Он… Я пыталась но…       — Я буду биться, — прервал меня морской и сел ровно, отпустив замок.       — Наконец-то! — стражник сразу выхватил у меня ключ и подошел к морскому, отпирая замки.       Отцепив морского от общих цепей, стражник стал закреплять их к кольцу. Морской в это время подошел ко мне.       — Я не хочу умирать, — совсем поникнув признался он. — Но я еще в утреннем сражении понял, что мне не суждено выжить. Получается, это всего-лишь краткая отсрочка перед неизбежным.       — Но ты ведь еще можешь победить!       На мои слова морской только покачал головой.       — Нет. Не могу. На этой арене нельзя победить, — вдруг он усмехнулся. — Точнее есть один путь для победы. Но он совсем не похож на тот, что предлагаешь ты.       К морскому подошел стражник.       — Достаточно. Дальше я справлюсь. Возвращайся к Шраму. Его бой начнется через пару боев после этого.       — Хорошо.       Я расправила крылья, когда меня остановил оклик морского.       — Постой! Как тебя звать?       — Свирель… — слегка дрогнувшим голосом ответила я.       — Свирель. Красивое имя. Меня зовут Арлекин. Спасибо, что поговорила со мной. Я рад узнать, что и среди небесных есть хорошие драконы.       — Если бы не сопротивлялся, я бы тебя и когтем не тронул, — нехотя фыркнул стражник за спиной Арлекина.       — Не за что, Арлекин.       Я спрыгнула со столба и полетела к Луню. Скоро должен будет начаться его бой, а значит пора отдать ему подарок сестры и подготовить к бою.       Долго лететь не пришлось. К моему огромному облегчению Лунь сидел в центре столба. Значит он еще не проиграл свою схватку с ядом.       Сев на столб, я сразу же подошла к неподвижно сидящему Луню. Он тяжело дышал и, пусть и пытался сохранять гордую позу, но даже мне было заметно, что это стоит ему огромных усилий.       — Лунь? Ты как? — спросила я, подойдя поближе.       Лунь открыл глаза и поднял свой взгляд на меня. Сперва он слегка слеповато щурился, но потом наконец в его взгляд вернулась острота, и он ухмыльнулся, смотря на меня.       — Ты тут, — тихо заговорил он. — А значит хотя бы это обещание я сдержал.       После чего обмяк и завалился на бок.       — Лунь!       Я бросилась к нему. Лунь лежал на земле и тяжело хрипел, силясь вдохнуть. Он схватился лапами за свою шею в безуспешных попытках протолкнуть в легкие хоть немного воздуха.       Неужели я опоздала? Нужно срочно дать ему лекарство!       Выхватив из-под брони мешочек сестры, я высыпала его содержимое себе на лапу.       Три маленьких тонких пластинки. Что с ними делать?       — Лунь! Посмотри, это лекарство! Что мне с ним делать?       Но Лунь не мог мне помочь. Он уже из последних сил цеплялся за жизнь и совершенно не реагировал на мои слова. Значит все зависит только от меня. Буду надеяться, что их всё же надо принимать внутрь.       Я сжала лапу, чувствуя, как пластинки неохотно рассыпаются, царапая мою кожу, и схватив Луня за голову, засыпала порошок в его приоткрытую пасть.       — Глотай! Лунь, ну-же глотай!       В почти угаснувшем взгляде Луня на мгновение проскочила искра. И он тяжело сглотнул. После чего затих.       Он замер… не шевелился… не дышал… Лунь… нет… Пожалуйста! Нет!       Ужас сковал меня. Только не это! Только не снова!       Я прижалась к его груди. Лишь бы только его сердце билось! Тогда он еще может выжить тогда…       Я услышала… почувствовала, как его сердце бьётся. А потом услышала, как Лунь едва ощутимо вдохнул, чем сорвал с моей души целую скалу.       Подняв голову, я смотрела как Лунь медленно приходит в себя. Постепенно он задышал ровнее. Медленно вдыхая и выдыхая он лежал на моих лапах. А потом в его взгляд стала возвращаться жизнь.       — Лунь? Тебе лучше?       Лунь достаточно долго молчал, после чего наконец поднял взгляд на меня.       — Да. Уже лучше. А теперь отпусти меня.       — Ой… Прости.       Я помогла Луню сесть ровно, после чего отпустила его. Лунь с каждой секундой выглядел все лучше. Спустя всего десяток глубоких вдохов он уже совершенно не походил на того, кто всего минуту назад почти умер.       Мало того, он выглядел намного свежее, чем когда-либо. Мне даже стало казаться, что его чешуя стала блестеть своим серебром под солнечными лучами.       И… холод… От него стало веять каким-то непривычным и жестоким холодом… Как-будто сам этот холод желал поглотить весь мир, и меня в том числе. И от пульсации этого холода мне начало колоть в лапе. Даже не колоть… жечь…       Я вскрикнула и замахала лапой, из которой на землю посыпались остатки от пластинок. Взглянув на лапу я удивилась. Вся ладонь была покрыта трещинками и из них медленно сочилась загустевшая кровь. Выглядело будто я пыталась прикрыться лапой от ледяного выдоха.       Это из-за этих пластинок?       — Что это?       — Меня больше интересует, откуда у тебя они, — Лунь поднял мешочек и упавшие на землю осколки от пластинок. — Это очень редкое лекарство. Его невозможно приготовить нигде, кроме ледяного дворца. И оно не выдается по пустякам. Откуда оно у тебя?       Лунь поднял свой холодный взгляд на меня, от которого мне стало совершенно неудобно. Стало казаться, что пленник здесь не он, а я.       — Я не знаю. Мне их передала сестра. Но я не знаю откуда они у нее.       — Сестра, значит. Мне нужно будет с ней поговорить. Ладно. А теперь сними с меня эти проклятые цепи.       — Хорошо…       Встряхнувшись, я сбросила с себя оцепенение и стала расстегивать замки на оковах Луня. Вскоре на нем остались только кандалы на передних лапах, что разрешено снимать только на самой арене, и зажимы на крыльях, что никогда нельзя снимать.       И всё же хорошо, что он дотянул до момента, когда я смогла дать ему лекарство. Правда я всё никак не могла отделаться от неприятной мысли, что Лунь даже не поблагодарил меня. Мало того, он сразу ринулся допрашивать меня!       — Хорошо, — сказал Лунь, слегка разминаясь. После чего протянул мне мешочек с остатками лекарства. — Держи. Лучше пока спрячь их.       — Ладно, но ведь там же почти ничего не осталось.       — Там вполне достаточно еще на один раз.       — Несколько крупиц на один раз? — удивилась я. Выходит, что это действительно сильное лекарство. И учитывая реакцию Луня, у меня становится всё больше вопросов к сестре.       — Да. Там достаточно… — вдруг Лунь прервался на полуслове и звенящим от холода и ярости голосом спросил. — Сколько ты мне дала?       От его взгляда меня сковал страх. Пробирающий до костей холод волной прошелся по мне и никуда не уходил, становясь только сильней.       Я не могла пошевелиться. Я чувствовала как всё вокруг меня обращается в лёд и как ледяная корка под треск заиндевевшего воздуха начала покрывать меня, лишая любого шанса вырваться. Я не могла даже вдохнуть, ведь этот безграничный холод проник внутрь меня с моим последним вдохом и обратил мои лёгкие в лёд.       И холод продолжал проникать внутрь меня, стремясь погасить всё крупицы моего тепла. Холод сцепился с моим пламенем и стал нещадно его душить. Ведь в этом мире не должно существовать ничего, кроме бесконечного льда.       Вдруг наваждение исчезло. Я тяжело осела на землю, чувствуя, как разрываются мои лёгкие от недостатка кислорода. Тяжело вдохнув я наконец пришла в себя и подняла взгляд на Луня.       Он сидел, отвернувшись и зажмурив глаза.       — Извини. Я не знал, что оно может так подействовать. Это лекарство… Оно пробуждает нашу кровь, нашу суть.       — Бесконечный холод?       — Да. Он самый. Нескольких крупиц хватит, чтобы ледяной дракон смог выдыхать лёд даже после многочисленных ожогов. Но такого эффекта, как был с тобой не должно было быть. Поэтому я и хочу узнать, сколько ты мне дала.       Из слов Луня выходит, что я должна была дать ему всего несколько крупиц. А я дала ему… ой…       — Три, — едва промямлила я.       — Ну, три осколка не так много, — успокоившись фыркнул Лунь.       — Не осколка… Пластинки.       — Три… пластинки?       Лунь медленно повернулся ко мне. И на его морде явно читался шок.       — Это много?       — Это очень много! Одной пластинки должно хватить, чтобы мы могли выдыхать лед даже на вершине извергающегося вулкана. Несколько… Нам не говорили, что может произойти если проглотить больше одной, однако точно ничего хорошего, — Лунь стал осматривать себя. Подняв лапу он уставился на неё, будто впервые видит. И я заметила, как едва мерцают серебром его когти. Несколько раз сжав и разжав лапу, Лунь снова поднял взгляд на меня. — Но сейчас я чувствую себя… невероятно… И яд отступает. Я легко дышу, чувствую и контролирую лапы и хвост.       — Рада за тебя, — пробурчала я в итоге, совершенно не испытывая никакой радости. И вот за этот бесчувственный кусок льда я переживала?       Ладно. Потом с ним разберусь. Сейчас действительно стоит спрятать остатки лекарства, раз оно такое ценное. Но стоило мне протянуть лапу к мешочку, как Лунь сразу схватился за нее.       — Позволь, — произнес он и повернул мою лапу раненой ладонью к себе. Быстро осмотрев рану он едва заметно кивнул. — Рана не страшная, но её всё равно следует обработать. У тебя есть бинты?       — Да, — я достала из-под брони небольшой скрученный бинт.       — А мазь от ожогов?       — С собой нет.       — Зря, — недовольно цыкнул Лунь. — Я тебе уже говорил — медпакет пару раз спасал мне жизнь. И он точно никогда не бывает лишним.       Скомкав из куска бинта небольшой тампон, он приложил его к наиболее пострадавшему участку ладони, после чего обмотал остатками бинта. Стоило ему закончить перевязку, как он вложил в лапу мешочек с лекарством.       — И всё же. Откуда твоя сестра могла его получить? И видимо не только получить, но и понять для чего оно.       — Я, если честно, не знаю. Мне всегда казалось, что у нас с сестрой нет тайн друг от друга. Что мы всегда можем доверить друг другу что угодно! Но, как оказывается, у неё были тайны от меня. Она знает о некоторых ваших особенностях, знает о ваших играх. Может, у неё есть друг среди ледяных?       — Навряд ли. У нас не принято дружить с врагами, — вдруг Лунь отвернулся и заговорил заметно тише. — У нас-то и дружба с соплеменниками считается слабостью.       — Но тогда откуда она знает? Хотя бы про эту вашу забаву — швыряться друг в друга кучей снега?       — Не забивай голову глупостями, — фыркнул в ответ Лунь.       — Арргх! — я не смогла сдержать недовольного рыка. — И ты туда же! Не спрашивай глупостей! Нет времени на глупые истории! Если я спрашиваю, то хочу знать и имею право на это!       Не скрывая своего раздражения я отвернулась и подошла к краю столба. И сразу заметила, что на арену уже спустили Арлекина и какого-то песчаного.       — Извини, но я бы хотела посмотреть этот бой.       — Любишь наблюдать за боями?       И Лунь о том же. Почему все говорят так, когда точно видят как я ненавижу эту арену!       — Нет! Просто этот морской, Арлекин, он не хотел драться, но после разговора со мной согласился на бой, сказав при этом, что нашел свой путь победить. Вот и интересно — о чем он говорил?       — Хорошо. Посмотрим.       Лунь сел рядом и мы сконцентрировали наше внимание на арене. Принц Кармин уже закончил представлять бойцов, а сами бойцы уже были готовы к бою. Но прежде чем начался бой, Арлекин поднял лапу и повернулся к королеве. После чего, перекрикивая гул толпы, обратился к Пурпур.       — Ваше величество, перед началом боя я бы хотел кое-что сказать.       Драконы сразу стали роптать, но мигом угомонились, когда королева Пурпур поднялась с своего ложе и облокотилась на балюстраду.       — Знаешь, обычно право обратиться ко мне следует заслужить. Но так уж и быть, я выслушаю тебя.       — Благодарю вас, — Арлекин заметно поклонился, перед тем как начать речь. — Я меньше дня на этой арене, но успел заметить, что не всем драконам нравится эта арена и бои невольников, проводящиеся на ней.       — А это и не обязательно, — усмехнулась королева. — Важно, что приходя сюда все они проявляют своё почтение ко мне. К тому же куда больше драконов с таким же удовольствием следят за смертями своих врагов.       — Я понимаю это. Но сейчас речь даже не о них. Я вижу, что ты привыкла получать всё, что хочешь. И на этой арене ты получаешь своё развлечение — кровавые бои. А что если это у тебя отберут? Я буду биться. Но не так как ты ожидаешь. И я обещаю — моя смерть не принесет тебе удовольствия!       — Нахальный морской. Но не ты первый, не ты последний. Любой пленник на моей арене имеет всего одно право — сражаться за свою жизнь. И одно уже это приносит мне удовольствие. А теперь, приступайте.       Пурпур дала отмашку и принц Кармин сразу объявил о начале боя.       — Когти вперед, зубы готовь! К бою!       Песчаный сразу же бросился в атаку. Арлекин же поднялся на задние лапы и… замер.       Что он делает? Он же совершенно открыт!       Песчаный всего за пару мгновений настиг Арлекина и сразу ударил хвостом, метя в сердце. И попал. Морской даже не пытался сопротивляться, пропустив смертельный удар сразу обмяк и только проткнувший его грудь хвост песчаного, не давал тому упасть.       Попадание жалом в сердце. Мгновенная смерть.       Арену охватила тишина. Все драконы молчали, с непониманием смотря на мертвого морского. Они продолжали молчать, когда песчаный, поведя хвостом, скинул мертвый груз со своего жала. Молчал даже Кармин, впервые за долгие годы он не мог подобрать слов увиденному.       От того в этой тишине громоподобным показалось яростное рычание королевы, до треска камня вцепившейся в балистраду балкона.       — Казнить его! — стражники вздрогнули от крика королевы, но не могли понять, кто заслужил ярость королевы. Заметив их заминку, королева с еще большей яростью закричала: — Казнить песчаного!!!       — Но… Но я же победил! — испуганно воскликнул тот, отступая от подлетающих стражников.       — Не сметь мне перечить!!! — ярости королевы казалось просто не было предела. — Никто из вас не имеет права мне перечить! Вы все! Каждый из вас будете жить только так, как того хочу я! Вы будете служить мне, как того хочу я! Но самое главное! Умирать вы будете тоже только, как того хочу я!!!       — Какие знакомые слова… — едва слышно протянул Лунь.       Стражники мигом повалили не успевшего даже дернуться песчаного на песок. Спустя еще мгновения его чешую пробили с десяток копий, исполнив приговор королевы. Но песчаный умирал медленнее. На его морде навсегда застыла маска страха и непонимания.       — Унесите этих двоих. И выводите следующих.       Похоже, смерть песчаного смогла немного утихомирить королеву Пурпур, и она снова заняла свое ложе. Но даже так смотреть на нее было безумно страшно, ведь в ее глазах по-прежнему бушевал огонь ярости.       Кармин мигом подхватил новый приказ королевы и начал комментировать, одновременно поторапливая стражников с доставкой бойцов.       — Он… проиграл с позором. Именно! Отказавшись сражаться, отказался от своей жизни! Но кому здесь есть дело до проигравших? — услышав яростное рычание с ложе королевы, он едва слышно взвизгнул и торопливо сменил тему. — А теперь нас ждет новый поединок! И наши бойцы уже спускаются на арену!       — Почему… — я не могла поверить в то что видела. Он же говорил, что нашел способ победить! — Почему он не стал биться?       Лунь молчал. Впрочем, вряд ли он смог бы ответить мне. Наверное никто бы не смог ответить, кроме Арлекина.       Это безумие… Вся эта арена сплошное безумие.       Раздались хлопки крыльев. Перед площадкой появился капитан стражи.       — Шрам готов? — спросил он, взглянув на Луня и не дождавшись ответа сам себе же кивнул. — Хорошо. Он следующий. И Свирель, лучше выброси из головы то, что видела. Так будет проще.       Капитан развернулся и полетел дальше.       Выбросить все из головы. Как будто это так легко! И как много мне нужно выбросить из головы? Смерть Арлекина? Смерть песчаного, имя которого я даже не слышала? Смерти каждого бойца на этой арене? И вместе с ними имена всех казненных?!       И ведь Арлекин решил пойти на смерть после разговора со мной. Значит я виновна и в его смерти тоже.       Ненавижу! Как же я все это ненавижу!!!       — Снежки, — вдруг сказал Лунь.       — Что?       — Эта игра, про которую ты спрашивала, у нас называется снежки, — Лунь неподвижно сидел рядом и неотрывно смотрел на арену, изображая ставшую уже привычную для меня ледяную статую. — Самое главное в них — найти участок снега, что будет достаточно рыхлым, чтобы его можно было сгребать лапами, и при этом достаточно влажным, чтобы снег слипался в снежные комки — снежки. А дальше…       Лунь улыбнулся и усмехнулся, чем сильно удивил меня. Я уже успела привыкнуть, что он почти не проявляет никаких эмоций кроме гнева. Постоянно носит эту маску безразличия. А сейчас он впервые при мне улыбнулся.       — Дальше начиналась непрекращающаяся игровая баталия. Правила существовали только первую пару минут. А потом снежки летели во все стороны и со всех сторон. Но всегда было весело. И было почти невозможно понять, когда пришла пора возвращаться домой.       — Почему ты сейчас мне это рассказываешь?       — Потому, что тебе это нужно. Узнать больше о ледяных. Ты также хочешь больше знать про морских, земляных. Про все племена. Может после этого, мы сможем понять друг друга. И тогда ты, может, сумеешь понять, о чем думал Арлекин.       — Наверное… ты прав.       Взглянув на меня, Лунь положил свою лапу поверх моей. Холод от его прикосновения немного пугал, но неожиданная нежность его прикосновения обратили этот холод в успокаивающий и умиротворяющий. Медленно сжав пальцы между моими, он замер и… улыбнулся мне.       — Ты необычная драконесса. Если бы не война, я был бы рад называть тебя своим другом. И на случай, если мы больше не увидимся, просто знай, я рад, что встретил тебя. Даже несмотря на все произошедшее.       Его слова совершенно удивили меня. Но вместе с тем успокоили. Тихо про себя я даже улыбнулась. Вот значит, какая поддержка ледяного дракона!       — Спасибо, — в итоге все же произнесла я, стараясь спрятать проступающую улыбку.       Лунь кивнул мне и продолжил свой рассказ:       — Эту игру можно назвать самым светлым пятном в моем детстве. Знаешь, у нас принято драконятам расти в строгих правилах и непрерывном соревновании с другими драконятами. И времени на игры остается мало. Да и из нас достаточно быстро выбивали всякое баловство. Но… Нашим играм в снежки обычно никогда не мешали. Наверное потому, что эта игра развивала нашу ловкость, точность, реакцию, навыки ориентирования на поле боя и быстроту мышления.       — А может, не мешали потому, что сами были драконятами и помнили, насколько ценной для них была эта игра.       Лунь, немного подумав, кивнул.       — Может и так. А во что играют в детстве небесные?       — Во что… — я задумалась. Не так-то просто, оказывается, ответить на этот вопрос. Слишком много вспоминается! — Знаешь, у нас достаточно много игр. Но среди них, моя самая любимая — салочки.       — Салочки? И в чем смысл?       — Правила еще проще. Есть охотник, и он должен догнать и поймать другого игрока, который сам становится охотником. И так до тех пор, пока от постоянных догонялок не начинали болеть крылья и лапы.       — Как понимаю, для вас эта игра тоже была полезна в плане тренировок, — усмехнулся Лунь.       — Совершенно верно, — усмехнулась я в ответ и слегка взмахнула крыльями. — Ведь чем лучше летаешь, тем веселее играть.       Вдруг наш разговор был прерван торжественным ревом тысяч драконьих глоток. Значит кто-то опять погиб. От разговора с Лунем я даже на пару секунд успела забыть, что нахожусь на арене.       — Мой черед, — тихо сказал Лунь и отпустил мою лапу.       — Да. Пора.       Оглядевшись, я заметила, как капитан стражи дает мне отмашку. Сразу после этого я обхватила Луня сзади и за пару взмахов поднялась в воздух, после чего медленно планируя, спускалась к арене.       Чешуя Луня просто жгла холодом! Приходилось собрать все силы и всю волю, чтобы продолжать удерживать его. Хорошо еще, что кольчуга хоть немного защищала от холода.       — Наш вечер близится к завершению, но самое интересное мы оставили напоследок! — услышала я Кармина, пока мы спускались вниз. — Один из бойцов уже успел проявить свои качества. Свою силу, ловкость и хладнокровие. Встречайте — Шрам!       Толпа ответила торжественным ревом, как только мы опустились на песок арены. А тем временем Кармин полетел ко второму бойцу. Крупная темно-синяя морская драконесса, которую спускали на арену, яростно пыталась достать хотя бы до одного из несущих ее четырех стражников. Стражникам приходилось прилагать заметные усилия, чтобы не попасть под ее удары.       — А противником ему станет… представительница морского племени — Медуза. Ей дико не повезло в своем последнем бою. Она не успела даже начать его! И сейчас ей предстоит доказать, что она умеет сражаться.       — Она не выглядит слабой, — сказал Лунь, пока я снимала с него кандалы. — Им сильно повезло пленить ее. Наверно ее просто застали врасплох. Легкого поединка не будет.       — Она в полном праве сражаться за свою жизнь, — я сняла с Луня кандалы и отошла назад. Лунь был готов к бою, и мне стоило бы подбодрить его но… подбодрить одного дракона на убийство другого? Такого я себе никогда не позволю. Но и не сказать ничего я тоже не могу. — Лунь… Прости меня.       Лунь взглянул на меня и поднялся, готовясь к бою.       — Я более не держу на тебя зла.       — Спасибо.       Я взмахнула крыльями и отлетела к краю арены. Морская, разочаровано зарычав, повернулась к Луню и замерла. Он же стоял, не шевелясь, внимательно смотря на свою соперницу. Бойцы были готовы. И заметив это Кармин объявил начало боя.       — Когти вперед, зубы готовь! К бою!       Морская сразу бросилась в атаку. И с первых же мгновений стало понятно, что она действительно сильна. Лунь, показывая невероятную скорость реакции, умудрялся опережать ее удары буквально на считанные мгновения.       Я уже видела, как сражаются морские. Оказавшись на суше, они всегда сильно переусердствовали в своих движениях. Как объяснила сестра, двигаться в толще воды намного сложнее. Это их сила и их же слабость. Все время преодолевая сопротивление воды они постоянно тренируют свои мышцы. А оказавшись на воздухе они вынуждены перестраиваться под окружающую среду. В это время они слабее, чем обычно.       Но стоит им привыкнуть и их смертоносность вырастает в разы. И по всему, Медуза уже привыкла. Двигаясь резко и быстро, она наносила своими когтями точные и смертоносные удары.       — Какой превосходный поединок! — не скрывал своего восхищения Кармин. — Какая скорость! Какая ярость! Медуза показывает нам великолепный бой! И главное, Шрам не уступает ей! И правда, отдыхать можно было в прошлом бою, а теперь нужно сражаться изо всех сил!       Луню и правда было тяжело. Без лекарства у него не было бы и шанса. Даже так на нем уже были заметны кровоточащие раны от пропущенных ударов. И кроме того, он все же по-прежнему немного дергал задними лапами во время движения. Видимо лекарство не смогло полностью подавить воздействие яда.       Пожалуйста… не проиграй.       Бой длился уже достаточно долго, но, несмотря на это, накал нисколько не стих. Наоборот. Болящие раны и зашкаливающие в адреналиновом припадке сердца только разжигали ярость поединка. Быстрая атака, и сразу увернуться от ответного удара. Не давая передышки атаковать снова и так по кругу. И результатами атаки становились только царапины на чешуе.       Лунь резко отпрыгнул назад, но споткнулся! Уворачиваясь от удара, он не переставил одну из задних лап и на секунду потерял равновесие. Медуза мгновенно распознала ошибку противника и решила ударить самым мощным оружием, что даровала природа морскому племени. Своим хвостом.       Случившееся после произошло всего за один удар моего замершего сердца.       Морская крутанулась на месте размахнувшись своим широким мощным хвостом, метя в шею Луню.       А сам Лунь оттолкнулся передними лапами и рванул на морскую, одновременно выдыхая свой смертоносный лед.       И они оба попали. Хвост морской угодил в левое плечо Луня, просто сметя и отправив его в короткий полет. Несколько раз перекувернувшись через себя, Лунь замер, лежа на песке у самого края арены.       Ледяной выдох попал в шею морской, прямо в жабры, чем вызвал у нее полный боли крик. Упав на песок, она внезапно стала кромсать свои жабры когтями, не переставая при этом кричать. А из-под ее когтей всплесками вырывалась кровь и… кровавый снег?       Морская билась в агонии, и я не могла точно увидеть, что с ней происходит. Но это точно не то же, что произошло со мной когда Лунь попал по мне своим ледяным выдохом. Тогда мне на миг показалось, что моя левая задняя лапа, а также почти весь хвост и бок до самого крыла, промерзли насквозь, а после онемели. У морской же сама кровь в жабрах обращалась в лед, вызывая безумную боль, вынуждающую ее рвать собственную плоть, только чтобы хоть немного избавится от ее источника.       Наконец она умолкла и замерла. Но она еще была жива. Лежа на песке, она зажимала лапами ту кровоточащую груду мяса, что у нее осталась от жабр.       Лунь же не двигался. Невозможно было понять, как сильно он пострадал от удара морской, но он тоже еще дышал. Наконец он медленно перевернулся и попробовал подняться на лапы, но сразу же упал обратно, болезненно закричав и схватившись за левую лапу, изогнувшуюся под острыми углами. Неужели ее сломали? Нет. Вывихи в локте и плече. Но от этого не легче, ведь сейчас его лапу должна разрывать боль, что просто не даст ему сражаться.       — Что я вижу? — вдохновенно воскликнул Кармин. — Оба бойца получили очень тяжелые раны! Но правила нашей арены просты. Должен остаться только один!       Безумие! Какое же это безумие! Как же больно на это смотреть.       Морская перевернулась и медленно поднялась на лапы. Кровь по прежнему обильно текла из ее уничтоженных жабр. Она подняла голову и… холод ужаса прошелся по моей чешуе, ведь взгляд морской был совершенно безумен. Медленно переставляя лапы, совершенно потеряв рассудок от боли, она брела к Луню.       Лунь заметил это, но каждая его попытка подняться на лапы заканчивалась новым криком полным боли и падением обратно. Через несколько таких попыток он замер и повернулся ко мне.       А потом он вцепился зубами в поврежденную лапу, зажмурился и коротко выдохнул лед. Вся его лапа быстро покрылась инеем, а после постоянно нарастающим слоем льда, пока оба вывиха не оказались покрыты им полностью.       Едва выдавив из себя новый крик, он упал на песок и замер. С трудом дыша, он смотрел, как морская приближается к нему.       По-настоящему отчаянная мера. Может, так зафиксированная лапа и будет меньше болеть, но можно ли будет спасти ее в будущем? Хотя вряд ли его это интересовало. Ведь по одному лишь его взгляду, что он бросил на меня недавно, мне стало ясно. Он будет биться до конца, и пойдет на все жертвы, чтобы выжить.       Оперевшись на целую лапу, Лунь, яростно рыча, медленно поднялся и приготовился к бою. Морская к этому времени уже подошла вплотную.       Начался второй раунд. И начался он с мощных ударов морской, которые Лунь даже не пытался заблокировать. Он сам также рванул в атаку, разрывая чешую и плоть своего соперника, и от полученных ран только яростнее взмахивал лапой.       Эта была уже не битва. Никто из них уже не пытался как-то заблокировать удары противника или уклониться от них. Не пытался предугадать атаку или продумать ход боя.       Они просто рвали друг друга, не обращая внимания на собственные раны.       Настоящее кровавое безумие. Мое сердце дрожало от ужаса от одного только вида происходящего на арене. И не одна я это заметила. Вся арена затихла, завороженно наблюдая за самой низкой, но самой исконной чертой всех драконов. Безумной всепожирающей кровавой яростью.       Но вечно это продолжаться не могло. И первым без сил упала морская.       Лунь замер, опершись на израненного противника. На них обоих не было живого места! Вся чешуя была сломана, из бесчисленных ран текла кровь, смешиваясь с кровью противника. Синяя кровь ледяных и красная морских.       Медуза больше не шевелилась. Было сложно понять, но похоже она уже умерла.       Лунь, громко рыча, приблизил голову к ее груди, а потом вцепился зубами в плоть, разрывая мышцы. Продолжая рычать, он раз за разом вырывал из бездыханной морской новые куски мяса.       Нет! Морская была еще жива! Она даже пыталась оттолкнуть Луня, но она уже с трудом могла поднять лапы.       Хватит. Лунь! Хватит! Пожалуйста, остановись!       Лунь не слышал моего безмолвного крика. Он продолжал рвать морскую, дорываясь до одной ему известной цели. И наконец достиг ее.       Замерев, он медленно извлек из разорванной грудины морской ее медленно бьющееся сердце. А после вцепился в него зубами, разрывая на части. Морская перестала дергаться. Она наконец прошла свой путь агонии и боли к своей смерти.       Стоило морской замереть, как Лунь резко вздел голову к небу и полным безумной ярости криком, зарычал. И ему вторила вся арена, в один миг ощутившая и впитавшая все неистовство его безумия.       И только я, с замершим от ужаса сердцем, смотрела на покрытого кровью и с особой жестокостью убившего такого же невольника, как он сам, ледяного и как наяву слышала слова, которые мне совсем недавно произнес совершенно другой Лунь:

Закроет собою горы мгла, Что несут два белых крыла Бойся и плачь. Молись и беги. От его гнева тебе не уйти.