Собственный отбор

      После слов Луня в пещере наступила полная тишина. Сестра не спешила расспрашивать дальше, оценив реакцию Луня, который смотрел на нее с явным желанием разорвать на месте.       — Иней… — начала я, стараясь хоть немного разрядить ситуацию. — Это записки от него хранятся в твоих наручах?       — Да. Именно так, — ответил Лунь, не сводя своего убийственного взгляда с сестры. — Мне было меньше двух лет, когда он умер и был объявлен предателем. Мне ничего не рассказали о произошедшем. А теперь его имя всплывает из уст небесной. Откуда ты его знаешь?       — Надо же. Впечатляет. Иней не говорил, что у него есть сын. Интересно, а чье сердце он покорил?       — Откуда ты его знаешь?! — яростно повторил Лунь, едва сдерживая полный гнева рык.       — Не кипятись, Лунь. Мне правда интересно — кто твоя мама? Скажи, и я расскажу откуда знала Инея.       Лунь не торопился с ответом. И с каждой секундой в его взгляде появлялось все больше недовольства.       Похоже, сейчас он куда больше желал просто убить Гарпию, нежели услышать ответ на свой вопрос.       — Мою мать звали Тишь.       — Тишь?! — Гарпия не смогла скрыть шок и удивление. — Так твоя мать — та самая великая Тишь? Вау! Так… Подожди, то есть… выходит, что Иней… — Гарпия показала лапами характерные жесты. — …саму Тишь? Просто не верится! Я только что зауважала его куда сильнее. И даже немного стала завидовать.       — Не смей оскорблять моих родителей!       — Я и не оскорбляю! Я правда впечатлена.       — Тогда отвечай уже. Откуда ты знаешь моего отца?!       — Откуда я его знаю… Скажем так. Он был для меня хорошим другом.       — Ты лжешь! — прорычал Лунь. — Он был верен ледяному племени! И он убил бы тебя при встрече, поскольку это его долг!       — Ха! — рассмеялась Гарпия от услышанного. — Не смог бы! Рядом со мной он был хиловат, даже несмотря на разницу в возрасте.       — Я рад, что тебе смешно. А теперь, будь так любезна, прислони шею к проему. Хочу за нее немного подержаться!       — О! А вот чувство юмора тебе точно досталось от матери. Но мы отвлеклись. Ты прав. Долг есть долг. Но ты же почему-то не убил мою сестру.       — Это другое. У меня не было другого выбора. А ты…       — Просто по своему желанию не убила дракона из враждебного племени, — перебила Луня сестра. — Согласна. Так не бывает.       — Это… Другое…       Ответ сестры заставил Луня сбиться и немного утратить пыл.       — Как скажешь. Но и у нас с Инеем тоже было «это другое». Нас просто однажды свела судьба, и в тот день мы друг друга не убили.       Это случилось довольно давно. Я, тогда еще совсем недавно вступившая в войска, летела в одиночном патруле вдоль северных хребтов, когда разбушевалась буря. Непогода усиливалась, и вскоре я уже не могла продолжать патрулирование. Я решила переждать непогоду в одной замеченной пещере. Залетела внутрь, стряхнула с себя капли дождя и расположилась недалеко от входа. Достав из сумки огненный камень, собралась уже разжечь его, чтобы согреться, когда в пещеру, чуть не свернув себе шею от неудачной посадки, залетел ледяной дракон.       Посадка была слишком жесткой, так что он даже не сразу оклемался. Когда же он наконец поднял голову, его взгляд пересекся с моим. Похоже он не был воином, и его последующая реакция подтвердила это.       — Оу-у… — испуганно протянул он и обернулся на выход.       Не нужно было уметь читать мысли, чтобы понять, что сейчас он усиленно выбирает что хуже. Остаться в пещере с небесной, что зажарит его и убьет, или полететь в бурю, что сломает ему крылья и также убьет.       Чувствуя удовольствие от одного только выражения его морды, я решила немного развлечься перед тем как убить его.       — Не спеши, ледяной. Подойди, присядь. Обещаю, что буду мучать тебя меньше, чем непогода.       — Мне бы, правда, очень не хотелось бы этого, — ответил он и, наткнувшись на мой взгляд, стал отступать к выходу. Наверно, увиденное добавило пару баллов к желанию умереть в буре, а не в моих когтях. — Если можно, я бы хотел обойтись без пыток.       — Не беспокойся. Я буду нежной. Насколько это потребуется.       Мои слова настолько не соответствовали моему оскалу, что ледяной нервно сглотнул и сделал еще пару шагов назад, оказавшись хвостом под беспощадным ливнем снаружи пещеры.       — Я, честно, верю вам, но боюсь, что моя шкура не выдержит вашей нежности, — я усмехнулась от его слов, но он продолжил говорить, прежде чем я успела ответить. — К тому же если вы убьете меня сейчас, то вам придется переждать бурю по соседству с трупом, что не самое интересное занятие из возможных.       Меня удивили его слова, но через пару мгновений я рассмеялась.       — Возможно и так. Но чем ты живой будешь интереснее трупа?       — Как минимум, я смогу рассказать тебе многое о моем племени.       — Предатели меня мало интересуют, — разочарованно фыркнула я.       — Нет, ты не совсем правильно меня поняла. Я могу рассказать тебе об истории моего племени, его традициях и культуре. А в ответ мог бы услышать о таком же от тебя.       Что за чушь? Что может быть вообще в этом интересного? Он мне предлагает дурацкую нудную лекцию! Лучше уж убить его.       Но все же еще раз взглянув на бушующую и совершенно не собирающуюся униматься бурю, я решила все же дать ему шанс. К тому же я все равно в любой момент могла его убить.       — Хорошо, можешь попробовать. Но если я заскучаю — тебе конец, — поставила я свое условие и развернулась обратно. Я выдохнула пламя на огненный камень, заставив его разгореться, и легла напротив него, позволяя его жару согнать влагу с чешуи.       Ледяной, поняв, что в данный момент его убивать не собираются, облегченно выдохнул и сел напротив меня.       — Кстати, я не представился. Меня зовут Иней, а тебя?       — Гарпия.       — Грозное имя для грозной воительницы, — кивнул на это Иней и начал свой рассказ.       Не сказать, чтобы он был сильно интересным, но рассказывать истории Иней умел. Так что я волей-неволей, но все же заслушалась. И мне даже понравилось.       Когда буря пошла на спад, я решила отпустить его. На что он предложил встретиться еще раз. А я согласилась, пусть и чувствовала в его предложении подвох.       Но на нашей следующей встрече не было никаких проблем. Как и на последующих. Он рассказывал мне о своем племени, я ему о своем.       Спустя множество встреч, он мне признался, что состоит в когтях мира.       — Значит, ты не только дружишь с представителем враждебного племени, но и состоишь в шайке, перебить которую мечтают все королевы Пиррии… Я правильно тебя поняла?       В пещере было прохладно. Снаружи в пещеру периодически попадали холодные порывы ветра от приближающейся бури. Тепла от горящего огненного камня вполне хватало для комфорта, но ураган все портил.       В этот день все вокруг как будто сговорилось поиграть на моих нервах. Носящиеся, как под хвост ужаленные командиры, раздающие приказы один тупее другого. С какого-то перепугу заявившаяся без повода во дворец принцесса Огонь с сопровождением. Непреклонно портящаяся погода. И вот теперь Иней, ледяной, которого я уже давно считала за друга, признается, что состоит в группе, из-за которой, не далее, чем полгода назад, казнили моего возлюбленного. Эта рана все еще болела, и Иней сжался под моим взглядом, в котором промелькнула эта боль.       — Да. Все именно так, как я и сказал, и я соболезную твоей утрате, — кивнул Иней, поняв причину моей злости. — Я не могу быть уверенным полностью, но его не было среди нас. Вероятнее всего он стал невинной жертвой охоты за нами.       — Мне не нужны твои соболезнования. Сейчас я больше хочу увидеть, как Пурпур корчится от боли в когтях своей дочери. Но сейчас до этого еще слишком далеко.       — А почему ты не убьешь ее сама?       — Не задавай дурацких вопросов, — раздосадовано вздохнула я, обдав дымом сидящего напротив Инея. — Считаешь, я об этом не задумывалась? Но я отлично понимаю, что сегодня наше племя не выживет без сильной королевы. А Пурпур, несмотря на все ее самолюбие, расчетливая и сильная королева. Кроме того она уже перебила всех достойных принцесс. А недавно без вести пропала и принцесса Турмалин. Подозреваю, что это Пурпур позаботилась о ней. А этой рохле Рубин я бы и факел держать не доверила. Я вообще не помню, чтобы она хоть в чем-то выделилась. Она как будто вчера родилась! — я снова тяжело вздохнула. К тому же каждая мысль о принцессе Рубин причиняла почти физическую боль моей голове. — И вот этому недоразумению предстоит в один день убить Пурпур? Совершенно не верится. Пока идет война, Королева Пурпур будет править. А учитывая, что конца этой войны не видно, то и Пурпур будет правит долго.       Я опять тяжело вздохнула. Уже который раз. Настроение было совершенно никакое.       — Прошло уже много лет с тех пор, как в свой седьмой день яйца я вступила в войска. Тогда мне казалось, что моими силами можно будет повлиять на течение этой войны. Я сражалась каждый раз, как в последний! Но время шло. Я потеряла счет убитым врагам, а раны на моей шкуре вызывают только досаду, а не страх. Мне уже доверяют командовать штурмовыми отрядами и прогнозируют даже, что в один день я возглавлю целую заставу! Но за все эти годы я так и не заметила, чтобы хоть что-то изменилось в этой войне. Мы просто топчемся на месте, усеивая склоны гор телами сородичей. Я уже не вижу смысла в борьбе. И больше не верю, что смогу на что-то повлиять.       — Война закончится.       Внезапные слова Инея заставили меня только нервно рассмеяться.       — Ты так в это веришь?       — Верю. Каждый из нас в это верит. Ты же слышала о Пророчестве о драконятах?       Громкий смех снова вырвался из моей глотки. Я слишком часто слышала об этом пророчестве. Свитки с ним, что появились не так давно в самых разных уголках Пиррии, активно изымались и сжигались. Но пророчество стало тайно передаваться из уст в уста. И в итоге о нем знали все. — Двадцать лет, двадцать зим будет смертным на страх, Мир войною объят, И земля, утопая в крови и слезах, Призовет драконят, — протянула я, едва сдерживая нервный смех в груди. — Большей чепухи я в жизни не слышала! С этим пророчеством по бредовости может сравниться только слух, что королеву Оазис убил воришка.       — Все это правда. Ну… насчет воришки не уверен, но это пророчество может свершиться.       — Ты настолько в это веришь?       — Я долго изучал это пророчество. Искал примеры из прошлого, обдумывал каждое слово. И могу точно сказать. Ничего похожего никогда не случалось. Но вместе с тем мир еще никогда не видел войны такого масштаба. И драконята могут стать символом, надеждой на конец этой войны. Я готов поставить на это все, что у меня есть. В том числе и свою жизнь.       Иней говорил об этом с непоколебимой уверенностью, поразившей меня.       — Правду о вашей шайке говорят. Вас надо держать подальше от нормальных драконов. Ведь даже я на мгновение поверила тебе.       — Пророчество обязательно сбудется, и тогда война закончится. Нам нужно лишь немного помочь драконятам. И самое первое — дать им вылупиться. И в этом мне нужна твоя помощь.       Слова Инея заставили меня встревожиться. Кроме новых встреч, он никогда и ни о чем не просил меня, до этого момента.       — Что ты хочешь?       — Следующая ночь будет трехлунной. И в эту ночь должны будут появиться на свет драконята из пророчества. Мы хотим вырастить этих драконят в тайном месте.       У меня перехватило дыхание. Ведь год назад я отложила яйцо, и его срок уже подходил.       — Мой сын должен будет вылупиться как раз следующей ночью, — сказала я, чувствуя, как разгорается внутри меня пламя, а тяжело застучавшее сердце требовало защитить мое дитя! — Не хочешь ли ты, чтобы я отдала его тебе?!       Мои слова удивили Инея, а потом в его глазах промелькнул страх. Он тут же вскинулся и стал оправдываться.       — Я… я не знал! Гарпия, я ни за что бы не потребовал тебя отдать твоего дракончика!       Я едва сумела сдержаться. Все же я по-прежнему считала Инея своим другом. И он и правда не стал бы отбирать у меня мое дитя.       — Да… Ты прав, — я успокоилась и снова села на место. Я даже не заметила когда я успела встать и навострить когти, оставив глубокие следы на камне передо мной. — Извини, я сама тебе о нем не рассказывала.       Иней облегченно выдохнул, поняв, что убивать его я не собираюсь. Он также вернулся на место и продолжил свою речь.       — Но в кое-чем ты права. Я должен принести яйцо крыльев небесного жара. То есть небесного дракона. И сколько я бы ни искал, но единственное место, где небесные хранят свое потомство, это пещеры у дворца королевы. А туда я никак не смогу проникнуть. Мне нужна твоя помощь.       — Ты хочешь, чтобы я выкрала яйцо у соплеменника?       — Да.       — Меня начинает злить, что я называла тебя другом. Ты видел, что я готова была сделать с тобой за мое дитя. И при этом ты просишь, чтобы я лишила ребенка кого-то из моих соплеменников?       — Я понимаю тебя. Но ради нашего будущего я прошу тебя об этом, ведь этот дракончик — это шанс закончить войну. Ты говорила, что больше не веришь, что можешь на что-то повлиять, но вот твой шанс. Дай начало пророчеству, и в один день ты увидишь плоды своих трудов.       Его слова заставили меня крепко задуматься. Все же эти сказки, что пятеро драконят смогут остановить войну, идущую уже более десяти лет, звучат как абсолютный бред сумасшедшего.       Но… если он в это так верит. Если я в это поверю. Если весь мир в это поверит, то может у них будет шанс? Хотя бы один шанс прекратить это кровопролитие. Какую цену я готова заплатить за этот шанс?       Все же один пропавший без вести дракончик, это лучше, чем бесчисленное множество погибших на не знающей края войне. В итоге я согласилась.       — Да. Ты прав. Если есть хотя бы один шанс, что пророчество сбудется, то мне стоит за него ухватиться, — я встала и направилась к выходу из пещеры. Иней кивнул и улыбнулся, когда я проходила мимо него.       — К тому же, может подходящее яйцо будет среди тех, чьи родители уже мертвы. Тогда тебе не придется брать на душу такой грех.       — Согласна. Поищу среди них в первую очередь.       — Удачи тебе. И спасибо. Я буду ждать тебя тут.       — Удача мне не понадобится.       Я вылетела из пещеры и, слушая раскаты приближающегося грома, вернулась в спальные пещеры под дворцом. К тому моменту ночь уже вступила в свои права. Но даже так иногда у входов в пещеры мелькали драконы. Похоже, прибытие принцессы Огонь заставило королеву усилить патрули. Не удивительно, что Иней не решился сунуться сюда.       Ненадолго замешкавшись, я в первую очередь направилась в свою комнату. Замерев у входа, я отодвинула занавеску и зашла внутрь.       Свирель уже спала на своем лежаке. Совсем еще малышка, но она уже не щадя себя тренируется, и все ради того, чтобы нагнать меня. Я не сумела сдержать улыбку, ведь я безумно горжусь ею. Я точно знаю, что когда она вырастет, она станет настоящей грозой нашего племени. Она переплюнет меня.       А потом я перевела взгляд на мое второе, но такое же бесценное сокровище. Мое яйцо, уложенное в прочное гнездо и укутанное в плотные мягкие ткани. Такое маленькое, даже в сравнении со Свирелью, не говоря и обо мне, но вместе с тем такое тяжелое. Темно-багровые чешуйки с ярко красными отблесками на их кончиках, создавали иллюзию пламени костра.       Приблизившись к нему, я мягко коснулась его щекой, чувствуя пульсирующее внутри тепло. И вдруг оно слегка качнулось навстречу мне. Дракончик почувствовал свою маму. Я не смогла сдержать слез.       — Скоро мы увидимся, мой малыш.       Обдав яйцо теплотой своего дыхания, я отошла назад и вышла из комнаты, почувствовав возросшую уверенность в своих силах. Я должна сделать все возможное, чтобы моим малышам не пришлось жить в пламени бесконечной войны.       Поиски затянулись. Спустя половину ночи, когда я уже отсеяла три подходящих яйца, я наконец нашла идеальное. Оно уже было готово вылупиться и у него не осталось родни.       Золотисто-алая чешуя скрывала бледную скорлупу. А изнутри мерцали мягкие золотистые отсветы.       — Привет, малыш, — прошептала я, коснувшись его и почувствовав его тепло. — Возможно ты меня возненавидишь, ведь из-за меня тебе достанется тяжелая, но вместе с тем великая судьба. Так что, надеюсь, что ты однажды сумеешь найти в себе силы простить меня. Хотя, вероятнее всего, ты никогда обо мне даже не узнаешь.       Бережно взяв яйцо, я закутала его в припасенную ткань и направилась к выходу.       Буря уже набирала силу, и на выходе из пещеры колотил дождь. На мгновение ночь озарилась вспышкой молнии, в которой я заметила нескольких песчаных драконов, летевших от дворца. Среди них особенно выделялась Принцесса Огонь, что удивило меня. Было совершенно непонятно, зачем она прилетала? И почему решила улететь не переждав бурю?       Увиденное мне совершенно не понравилось. Иней был прав, что попросил помощи у меня. В эту ночь его бы точно поймали. Нужно поторопиться.       Взлетев, я не скрываясь направилась на север. Пара песчаных драконов, что резко направилась за мной мигом, вернулась обратно, признав во мне союзника.       Правда перед этим один из них поинтересовался, что я несу в свертке. Но получив в ответ, что это не его дело, тот недовольно фыркнул и оставил меня в покое.       Вскоре я вернулась к пещере с ждущим меня Инеем и, крепко удерживая бесценный груз, медленно залетела внутрь.       — Ты в порядке? — сразу подошел ко мне Иней, не дав мне даже отряхнуться от воды.       — Да, да. В порядке. Вот, держи, — ответила я, разворачивая ткань и открывая Инею чешую яйца.       Иней аккуратно достал из ткани яйцо. По его движениям было видно, насколько бесценно оно для него. Но в один момент он замер и перевел взгляд на меня.       — Дракончик судьбы и правда вот-вот явится на этот свет. Но я должен спросить. Гарпия. Это ведь не твое яйцо?       — Нет. Не мое.       Иней с заметным облегчением выдохнул, услышав мой ответ.       — И это хорошо. Я не был уверен, что смог бы принять твое яйцо, если бы ты принесла его. Все же случись это, и ты бы не увидела своего сына как минимум семь лет.       — Ты прав. Я бы навряд ли перенесла такое долгое расставание.       — К тому же я должен тебе сказать. Эта наша встреча, будет последней. На те же семь лет. Пока не настанет время пророчеству свершиться.       — Жаль, — призналась я. — Я буду скучать по твоим историям. Впрочем теперь у тебя будут новые благодарные слушатели.       — Ты же знаешь, какими растут драконята. Навряд ли они оценят мои рассказы. Хотя если хоть один из них будет рад их услышать, то я буду безумно рад. Хоть и очень постараюсь не подавать вида.       Мы ненадолго замолчали. Повернувшись к выходу, мы смотрели на льющий дождь и не решались попрощаться. К тому же у меня защемило в груди, будто мы и вправду разговариваем в последний раз.       — Иней. Береги себя.       — Хорошо. И ты, береги себя.       Иней разбежался и прыгнул прямиком в дождь, прижимая свой бесценный груз к груди. На мгновение новый удар молнии высветил мне его силуэт, но он быстро растворился в непогоде.       — Это и вправду был последний раз, когда я его видела, — закончила свой рассказ сестра. — Остаток ночи и почти весь последующий день я провела в патруле. И когда я вернулась…       Сестра резко прервалась. А спустя миг из ее глаз потекли слезы. Она не могла сдержать их, вновь вспоминая тот ужасный день, оставивший на ее душе ужасающую рану.       И я тоже помнила его. Помнила в каком безумии была тогда сестра. Я видела, как ее сердце переполняли ярость, гнев и боль, а в ее глазах горело безумие. Она нападала на любого, кто пытался ее утихомирить. Она кричала в немыслимых муках и крушила все на своем пути.       И я помнила, как в тот миг бросилась к ней, заключила в свои объятия и прошептала: «Я с тобой. Я тебя ни за что не покину. И я буду жить за твое дитя и ради твоего дитя.»       Я не знала, почему так поступила. Но я тогда понимала, что это единственный способ спасти сестру.       Сестра тогда замерла и затихла. А после медленно и безумно крепко обняла меня в ответ и разрыдалась.       И вот теперь я вновь бросилась вперед, и насколько позволяло отверстие в стене, прижалась к сестре.       Она вздрогнула от моего прикосновения, но в ее взгляд вернулась ясность. Благодарно проведя лапой по моей голове, она вытерла слезы и окончательно успокоилась.       — Спасибо, сестренка. В тот вечер, когда я вернулась, все уже было кончено. Мое яйцо было казнено по приказу этой полоумной тиранши, которую по вселенской несправедливости я до сих пор зову королевой. И тогда же я узнала, что ледяного, несшего яйцо небесного племени, поймала и убила принцесса Огонь. Мало того, ей же принадлежала идея избавиться от всех небесных драконят, что должны были родиться в трехлунную ночь, чтобы пророчество не свершилось. А Пурпур с радостью сожгла своих нерожденных подданных ради этой безумной идеи!       Гарпия тяжело вздохнула, закончив свой рассказ.       — Мне жаль, — произнес Лунь, нарушив тишину.       — Ты не представляешь насколько мне жаль. Не проходило и дня, когда бы я не жалела о собственной слабости. В один момент я даже начала думать, что сама связь фактов, что мой дракончик должен был родиться в трехлунную ночь из пророчества и что именно я встретила и не убила дракона из когтей мира, подсказывала, что ему суждено было стать дракончиком судьбы. Но что терзает меня куда сильнее это понимание. Если бы я отдала Инею свое яйцо, я бы не потратила столько времени на поиск подходящего и Иней улетел бы раньше, чем Огонь покинула бы дворец. Тогда я, вероятнее всего, никогда бы не увидела своего сына, но они хотя бы оба были бы живы.       Сестра тяжело вздохнула. Повернувшись ко мне, она крепко взяла меня за лапу, пропустив свои пальцы между моих и сцепив так наши лапы в замок.       — Так или иначе, теперь у меня осталось всего одно сокровище. Это ты, моя любимая сестренка. И будь я проклята, но я не позволю королеве отнять у меня и тебя.       — Тогда нам стоит придумать, как выбраться отсюда.       — Лучше думай о себе, — вклинился в разговор Лунь. — Я отлично понимаю, что сейчас являюсь для вас мешающим грузом. Так что пусть Гарпия спасает тебя.       — Я не согласна! — меня разозлили его слова. — Почему ты считаешь, что будешь мешать? К тому же я бы хотела спастись вместе с тобой!       — Уходящая из дворца пара небесных может вызвать подозрения только у тех, кто будет знать, что ты пленница. А если вместе с ними будет идти ледяной, что совсем недавно находился на арене в качестве пленника, то сразу же будет объявлена тревога. И даже если мы пройдем наружу, то лететь я не смогу и вам придется меня нести. Я буду только задерживать вас.       — Лунь прав, — кивнула ему сестра. И прежде чем я успела возмутиться, она продолжила: — Но у меня есть идея получше.       — Правда? Это же отлично!       Слова сестры обрадовали меня, но от одного взгляда на него, у меня похолодело внутри. В глазах сестры горела безграничная ярость, а угроза от него витала в воздухе.       — Я исполню то, что должна была сделать уже давно, — от полного злости голоса сестры по моей спине пробежали мурашки. — Я прикончу королеву.       Я не могла поверить в услышанное. Очень хотелось верить, что мои уши обманывают меня. Но последующие слова сестры доказали, что я все правильно услышала.       — За моего сына. За моего любимого. За каждого, погибшего ради утоления ее безграничной алчности. Вечером, когда она объявит приговор, и ее паладин отправится его исполнять, я нападу на нее и прикончу.       — НЕ СМЕЙ! — мой крик оказался настолько громким, что я нервно обернулась на закрывающий проем камень. Но похоже, что меня все же не услышали, так что я снова повернулась к сестре. — Не смей это делать! Тебя же убьют!       — Без сомнений убьют, — спокойно согласилась сестра. — Но уже после того, как бездыханный труп королевы Пурпур упадет на пол. А из-за ее смерти начнется такая суматоха, что про тебя попросту забудут. И когда вспомнят, править будет уже Рубин. Она вполне может отпустить тебя. Ты будешь свободна. Лунь, вероятнее всего, тоже. И это ценой всего лишь моей жизни.       — Но я не хочу этого! Только не такой ценой!       — Цена куда ниже, чем ты думаешь, — устало прорычала сестра. — Ведь я во многом даже хуже Бегемота. Когда я сражалась с ним в первый раз, я сразу поняла что его терзает, и также поняла, что он еще не достиг самого дна этой бездонной ямы. Ведь все время, все последние пять лет я убивала не врагов. Я убивала Пурпур.       Во взгляде сестры на мгновение блеснуло скрываемое до сего момента безумие, я не смогла удержать себя и, чувствуя холодящий мою спину страх, сжала лапу сестры. Даже ее ярость не была так страшна, как это отчаянное неистовство.       — Когда я пускала кому-то кровь, это текла кровь Пурпур. Когда взгляд врага стеклянел, это стеклянел взгляд Пурпур. Каждый раз, когда враг кричал, сгорая в моем пламени, это верещала подыхающая Пурпур.       — Это неправда… — с трудом сглотнув, прошептала я. — Это не может быть правдой!       — Но это так. Я уже не чувствую себя нормальным драконом. Пять лет назад ты спасла меня, но все равно та Гарпия, которой я когда-то была, уже погибла. Мои цели, мечты, желания. Все это осталось в прошлом, и все эти годы я жила только одной тобой.       Слова сестры показали мне, насколько сильную боль она испытывает. Ее до сих пор терзают полученные тогда раны.       — Прошу, не говори так. Ты же не просто так вспомнила Бегемота. Он так же как и ты потерял очень многое на этой войне, но он не отказался от своей жизни.       — Лучше его не упоминай, — огрызнулась сестра. — Хочешь знать, что за тайну я о них узнала? О всех земляных, что прилетели два дня назад, — не дожидаясь ответа, сестра с новым остервенением продолжила. — Они прилетели, чтобы умереть.       — Что? — слова сестры сбили меня с толку. — Но зачем им это?       — Чтобы больше никому из земляных не пришлось лететь к нам. В особенности Королеве Ибис. Если бы за несколько дней до празднования дня яйца Королевы Пурпур в наших горах наши драконы начали бы убивать прилетевших земляных, Ибис с чистой совестью могла бы приказать, чтобы никто из ее племени никогда не летел к нам, говоря, что наша ненависть помешает построению любых союзнических отношений. В том числе она и сама смогла бы отказаться от приглашения на этот праздник. Так что к нам отправились только желающие умереть добровольцы, которые пытались спровоцировать небесных для этого, — после своих слов Гарпия усмехнулась, недовольно покачав головой. — Но из-за того как сильно боялись наши соплеменники своей королевы, никто в итоге так никого и не убил. А после приказа королевы, их попытки и вовсе потеряли смысл.       — Это… просто ужасно!       — Согласна. Одно дело — погибнуть в бою защищая своё племя. И совершенно другое — прилететь и нарываться на смерть ради задумки своей королевы. На такое могут решиться только самые безумные драконы, либо те, кому больше нечего терять. Земляные были из второй группы. Я же… давно знаю, что принадлежу к первой.       — Хватит говорить о себе так, будто твоя жизнь ничего не стоит! Ведь Бегемот в итоге изменил свой взгляд на жизнь. И я знаю, что ты тоже сможешь! Ты сможешь жить дальше! Даже если умру я, — внезапно в голову пришел весомый довод, который должен был убедить сестру отказаться от этого самоубийственного плана. — И я знаю, кто поможет тебе. Рубин. Если ты хочешь отомстить королеве, то помоги принцессе Рубин!       Сестра вздрогнула, когда я упомянула Принцессу Рубин и из ее взгляда пропала эта безумная готовность пойти на смерть.       — Помоги ей! Помоги ей стать королевой, которая сотрет все следы и все безумные преступления Пурпур. И сделает наше племя сильным, как никогда! Ты ведь тоже этого хочешь?       Сестра заметно задумалась. Похоже, мои слова все же сумели зародить в ней семена сомнений. Остается только надеяться, что этого хватит, чтобы она отказалась от своей самоубийственной задумки.       — Кроме того, если тебе удастся убить Королеву Пурпур, а даже я понимаю, что тебе навряд ли это удастся, даже если при ней в этот момент не будет Беды, ты просто подведешь наше племя под власть Принцессы Огонь! А она лишит нас всего, что у нас еще осталось. Она поставит наше племя на грань выживания!       — И как я буду жить без тебя? Сестренка.       Сестра снова подняла взгляд на меня и из ее глаз потекли слезы. Я просила ее отказаться от своего последнего сокровища ради цели. Но как бы ни было больно ей, но так будет правильно.       — Я… Прости меня, но я не знаю. Но я не хочу, чтобы наше племя погибло из-за меня.       Сестра тяжело вздохнула и отпустила мою лапу. Некоторое время она сидела без движения, просто смотря на меня, прежде чем наконец поднялась на лапы.       — Хорошо. Я постараюсь ради тебя. И ради нашего племени. Лунь, — она повернулась к Луню, обратившись к нему. — К сожалению, я не могу помочь и тебе. Завтра ты выйдешь на бой с Бедой. И ты отлично понимаешь, что это значит. Но ты должен знать еще пару важных вещей.       — Я слушаю, — отозвался Лунь, подойдя поближе ко мне.       — Иней не хотел предавать племя, королеву или тебя. Он желал защитить все это. Есть огромная разница в том, чтобы предать ради собственной выгоды и в том, чтобы предать ради защиты чего-то или кого-то действительно ценного для тебя.       — Я… понимаю. Просто я очень хотел бы, чтобы он рассказал мне об этом сам.       — Вряд ли он имел на это право. Он был вынужден утаивать все это от всех. Вообще он хранил много тайн, ведь он до конца не рассказывал мне о том, что состоит в когтях мира. А о тебе вообще не проронил не слова. Но я уверена, что это все только ради того, чтобы защитить тебя.       — Я понял… — неуверенно кивнул в конце Лунь.       — И еще, — продолжила сестра свой рассказ. — Через несколько дней после смерти Инея я решила узнать, почему именно в ту ночь началась эта суматоха. Я сумела проникнуть в покои королевы и нашла свиток, написанный кем-то из ледяных.       — Не может быть! — недовольно прорычал Лунь. — В нашем племени нет и не может быть предателей!       — Ты в этом настолько уверен? Все же недавно кто-то из них воткнул тебе в спину кинжал. В буквальном смысле, — усмехнувшись, заметила сестра, на что Лунь недовольно вздохнул и кивнул, соглашаясь со словами сестры. — В свитке было предупреждение, адресованное Королеве Пурпур о том, что перед трехлунной ночью в дворец небесного племени должен будет проникнуть ледяной. Тогда я не знала, кто написал этот свиток, но теперь догадываюсь, что он и та, что метнула в тебя клинок, это один дракон. Думаю, если бы ты увидел этот свиток, ты бы подтвердил мои догадки.       — Вьюга, — Лунь фыркнул, с заметным трудом гася проскочивший в его голосе гнев. — Если бы я только сумел вернуться с этим свитком к Королеве Глетчер.       — К сожалению, не все и не всегда идет по плану. Буря ломает крылья намного чаще чем позволяет лететь быстрее, — сестра поднялась и повернулась, собравшись уходить. — Прощайте. Свирель. Спасибо тебе за все эти годы. Я постараюсь, чтобы Рубин превзошла свою мать. И Лунь, спасибо, что позволил еще разок вспомнить моего старого друга.       Гарпия еще раз взглянула на меня и, быстро смахнув слезы, скрылась в темноте тоннеля.       Мы с Лунем вновь остались одни. Лунь отошел к стене и вновь сел на землю, обратившись в уже привычную для меня ледяную статую. Новости от сестры точно заставили его задуматься.       Впрочем, мне и самой было о чем подумать. О том, насколько несправедлива судьба. Ведь многие хорошие драконы, хотевшие блага для своего племени или близких, в итоге получали только безумно глубокие раны и теряли все, что имели. Или же просто умирали.       И вот теперь и я среди их числа. Хотя… могу ли я считаться хорошей? Может я простая эгоистка и мне не повезло?       Или же я и правда должна была умереть неделю назад. В пещере. Под завалом. Наверное, именно поэтому я сейчас и не ощущаю страха перед теперь уже неизбежным. Даже когда смотрю на факел, который уже начал дрожать, почти исчерпав свой срок. Значит и мне остается только ждать. Вот только просто сидеть не хотелось.       — Лунь… — тихо позвала я.       — Да? — также тихо отозвался он.       — Я бы хотела узнать…       — Не думаешь, что поздновато для расспросов?       — А ты считаешь, что у нас еще представится возможность?       Лунь едва заметно улыбнулся.       — Ладно, твоя правда. И что бы ты хотела узнать?       — Как танцуют в ледяном королевстве?       — Это… — Лунь заметно удивился. И кроме того, похоже, смутился. — Весьма неожиданный вопрос. Не думаю, что сильно отлично от вашего.       — Я бы хотела узнать это. И станцевать с тобой. Напоследок.       Слова давались мне с трудом. Ведь с каждым из них я и сама чувствовала, как нарастает мое смущение.       Лунь задумчиво кивнул и поднялся на лапы, встав передо мной.       — Я выполню эту просьбу. Правда я не уверен, что тебе понравится этот танец. Ведь я… — похоже, Лунь смущался не меньше моего, хоть и изо всех сил пытался это скрыть. — Никогда до этого не танцевал с кем-либо.       — Ничего. Я уверена, что ты быстро войдешь во вкус.       Я весело усмехнулась от его признания и подошла поближе. В этот миг я впервые взглянула на него не как на врага или друга.       В узкой пещере под дрожащим огнем факела, я увидела, как завораживающе блестит серебром его чешуя. Он стоит напротив меня, одним лишь своим статом показывая грациозность и могущество своего королевства. Крылья, пусть и скованные, приподняты по бокам, как ткань двух плащей, придавая ему таинственности и даже эти цепи не могли скрыть их могущества.       Хочется надеяться, что и мой вид впечатляет не меньше. И на одно мгновение я увидела это восхищение во взгляде Луня. Пусть даже если мне это показалось, от одного лишь этого взгляда по моей чешуе пробежали вдохновляющие мурашки.       Мы приблизились и начали медленно обходить друг друга, едва касаясь чешуей. Разойдясь и снова сойдясь, мы коснулись хвостами, чувствуя как между моим пламенем и его льдом зарождаются первые искры страсти нашего танца.       С каждым шагом наши движения наполняются грацией и мощью. В глазах сверкает пламя. Сердца начинают биться с новой силой и жаждой, ощущая сквозящее в танце воспевание жизни.       Наши движения становились все более интенсивным. Мы уже не расходимся, мы кружимся в едином вихре льда и пламени в центре этой крошечной пещеры, заполненной без остатка светом яркого танца.       Каждое движение наполнено нашей истинной сутью. Все наши потери и радости. Наши силы и слабости. Наши жизни и наши смерти. Все это открыто для нас, позволяя на мгновения заглянуть в сердце партнера, открывая для него свое.       И от этого единства сердца начинают биться еще сильнее. Наши движения волнуют дух и разжигают страсть с каждым вдохом. И вся мощь и красота сияют в магическом ореоле наших чувств, славящих наш волшебный танец.       От движений Луня у меня завораживало разум! Пусть и заметно, что у него почти нет опыта, но куда больше в каждом движении чувствуются его энтузиазм и стремление к совершенству, и с каждым движением он действительно начинает двигаться все точнее и совершеннее!       Не обладая большим опытом, Лунь вкладывает в каждый свой шаг, каждый взгляд и каждое касание все свои чувства и эмоции, изо всех сил стараясь не упасть в грязь лицом и не посрамить гордость своего племени! И с каждым мгновением этого танца он все сильнее раскрывает свой скрытый потенциал.       А его холод, что раньше колючей и непреодолимой стеной скрывал его эмоции, все сильнее захватывал меня, втягивая в круговорот вихрящейся серебром снежной сказки.       И я покорно растворяюсь в ней. Ведь само желание Луня достичь совершенства в моем и его последнем танце заставляет меня чувствовать гордость и восхищение перед его стараниями.       Я явственно почувствовала, как наша укрепившаяся связь позволяет нам становиться все сильнее и свободнее в этот миг! В тесной темнице, со скованными крыльями, я еще никогда не чувствовала себя настолько свободной. Этот холод, открывшись мне в нашем танце, даровал мне бесконечное умиротворение, позволяя с новым взглядом посмотреть на этот миг и почувствовать, что смерть не станет концом!       После меня мир продолжит жить. Гарпия поможет принцессе Рубин низложить королеву Пурпур, приведя наше племя в новую эру процветания. Бегемот найдет цель в жизни для себя и таких же потерянных, как он сам, соплеменников. Может, когда-нибудь сбудется и мечта Чистеца! Драконы всех племен соберутся вместе и начнут новую жизнь без войны!       Вечный холод, что совсем недавно чуть не убил меня от одного лишь неправильного вдоха, наполнил мое сердце верой в то, что моя мечта сбудется, даже если меня и не станет.       Я могла отблагодарить Луня за этот бесценный дар только своим танцем, отдаваясь ему всей своей душой, как в последний раз. Забавно, ведь это и правда последний раз. И чувствуя небывалую легкость, воплощать всю свою красоту и силу в каждом движении.       Но кроме всего, оставалась еще одна благодарность. Ведь благодаря этому танцу, благодаря Луню, я окончательно смогла одолеть свой страх, что лишь неделю назад не оставлял от моей души и следа.       Этот танец стал для меня ритуалом прощания с миром, позволив почувствовать, какая может быть в действительности жизнь.       Пламя факела, что слабело с каждым мигом, вздрогнуло и почти погасло. Факел уже почти не горел, и от его яркого пламени остались лишь слабые, едва пробивающиеся сквозь слои прогоревшей обмотки язычки пламени. В пещере стало темно, и мы с Лунем замерли в ее центре, вплотную друг к другу.       Прижавшись к его груди я чувствовала, как сильно бьется его сердце. Но куда важнее, его мордочка была в считанных миллиметрах от моей. Его сбивчивое тяжелое дыхание смешивалось с таким же моим и холодило чешую на моей морде. А взгляд его ярких синих глаз был устремлен прямиком в мои.       И в этом взгляде, пробирающим до мурашек, чувствовалось больше, чем дружба или даже страсть.       Я подалась ближе. Наши носы соприкоснулись и…       Всполох. Прости меня.       Я сразу отдалилась и отошла, чувствуя как истончается и исчезает магия, окружавшая нас.       — Извини… Я не должна была… Я не…       — Ничего страшного, — прервал мои оправдания Лунь. — Я понимаю тебя. Я понимаю, что место в твоем сердце занято. Мне хватит и нашего танца.       От входа раздался скрежет камня. Вздрогнув, я обернулась к открывающемуся проему, слегка прищурившись от света свежего факела, что принес с собой тюремщик.       — Время пришло, — прорычал он, внимательно следя за Лунем. — Шрам — не дергаться. Свирель — на выход.       — Хорошо.       Стоило мне пройти через проем, как меня остановили и прикрепили к кандалам на моих лапах новую пару цепей, что держали в лапах ожидавшие стражи.       — Свирель!       Лунь окликнул меня. Когда я обернулась, я увидела как Лунь медленно припал на лапу и, полным достоинства движением, поклонился.       — Я не жалею о нашей встрече.       Стражник уже заменил погасший факел в пещере и закрывал проем. И до тех пор, пока проем не закрылся, Лунь продолжал стоять в глубоком поклоне, выражая мне все свое уважение.       — Впервые вижу, чтобы ледяной кланялся небесной, — заметил тюремщик, когда камень встал на место. — Это впечатляет. Но пора идти. Следуй за мной и лучше не пытайся вырваться. Может этот ледяной тебя и уважает, но мы — нет.       — Хорошо. Пойдем, — я слегка усмехнулась. Впереди меня ждали только скоротечный суд и смерть, но я не боялась их. Наоборот, мне теперь есть что сказать на нем! — Не будем заставлять племя ждать.       Моя усмешка удивила тюремщика, но он быстро взял себя в лапы и пошел по коридору. Я пошла следом, а оставшаяся пара стражей, удерживая цепи, ступала по бокам от меня.       Тоннели, сперва каменные, а вскоре и покрытые золотом, шли один за другим. Стража, удерживая цепи, едва поспевала за моими уверенными шагами. Цепи, что должны были сковывать меня, не могли сломить мой дух.       И вскоре до меня стали доноситься рычание и гул драконов, что собрались ради того, чтобы увидеть, как свежая порция крови прольется на песок арены.       Жаль, но моя смерть не доставит им удовольствия. Наоборот. После сегодняшнего вечера им придется хорошенько подумать о своей природе.       Решетка, дрогнув, стала подниматься. Гул и рев драконов стали просто оглушающим, а свет заходящего солнца после освещенного только факелами тоннеля, слепил. Но я, не сомневаясь и не замедлившись, вошла в эти свет и гул.       Мы вышли на песок арены и вскоре остановились в ее центре. Я осмотрелась, встречая направленные на меня гнев и ненависть соплеменников. Впрочем, они меня не могли запугать и мало интересовали. Я выискивала взглядом свою сестру, но заметить ее не удалось. Все же слишком много драконов сидит на трибунах.       Тем не менее я успела заметить сидящего среди отдельной группы земляных, Чистеца. Встретив мой взгляд, он коснулся лапой груди и слегка поклонился. Надеюсь, что он просто проявил ко мне уважение, а не показывает какой-то тайный сигнал.       Наконец я повернулась к королевскому балкону и встретилась взглядом со стоящей у самой балюстрады балкона, Королевой Пурпур. Встретив мой взгляд, она предвкушающе оскалилась.       Но она стояла там не одна. Чуть в глубине балкона сидела и откровенно скучала Принцесса Огонь. А рядом с ней сидела Королева Ибис, совершенно не двигаясь, но вместе с тем не сводя своего взгляда с меня.       Балкон сегодня просто ломился от драконов. Единственным свободным местом была область вокруг Беды. И среди гостей я увидела еще пару драконов, одно лишь наличие которых вызвало у меня облегчение. Ведь благодаря им я, возможно, успею сказать то, что хотела. По бокам от Королевы Пурпур стояли Принц Кармин и Ястреб.       — Заседание королевского суда объявляется открытым! — гордо прорычала королева. — Свирель! За попытку освободить пленника, ты обвиняешься в государственной измене! Выслушаем сторону обвинения.       — Ваше ве… — начал свою речь Принц Кармин, но его мгновенно перебила вставшая рядом с ним Пересмешница.       — Ваше величество! — обратилась она к королеве, — В этом суде, как лично поймавшая преступницу, я бы хотела представлять обвинение!       Выходка Пересмешницы удивила королеву. Даже Огонь перевела свой скучающий взгляд на дерзкую нахалку, посмевшую перебить принца.       — Если Кармин не против, то я не имею возражений, — быстро сориентировалась Пурпур.       — Не имею возражений, — с полупоклоном ответил Кармин.       — Благодарю, ваше величество, — также с поклоном ответила Пересмешница, после чего повернулась к Ястребу. — Также я бы хотела сперва услышать слово защиты, ведь это преступление не похоже ни на какое другое!       — А? Что? Я? — удивился Ястреб этой просьбе.       Королева Пурпур не спешила отвечать на эту просьбу. Первичное удивление уже покинуло ее, но все же вскоре она задумчиво кивнула.       — Хорошо, пусть будет так. Слово дается стороне защиты. Ястреб.       — Слушаюсь, ваше величество, — Ястреб поклонился королеве и степенно встал, повернувшись ко мне. — Свирель. Почему ты решила освободить пленника?       Арена затихла, предвкушая мои нелепые оправдания. Жаль их расстраивать, но сегодня они этого не дождутся.       — Потому что нам не нужна кровь пленников. Это худшая слабость нашего племени и нам всем давно стоит прекратить ей поддаваться!       Мои слова вызвали взрыв недовольства. Лишь зарычавшие стражники заставили драконов притихнуть.       — Не убивать пленников? — донесся выкрик с трибун. — Хочешь сказать мы должны щадить наших врагов? Щадить тех, кто летел убивать нас?!       — Да! Все именно так! Но знаете почему они летели убивать нас? Потому что мы делали то же самое в ответ! Мы в их глазах совершенно такие же беспощадные убийцы! — толпа взорвалась новой волной гнева, но она не могла меня остановить. — Мало того, мы даже ХУЖЕ!       Новая волна неистовства просто оглушила меня. Даже стражники, раз за разом призывавшие к тишине, не могли утихомирить толпу.       Повернувшись к королевскому балкону, я встретила полный недовольства и злости взгляд королевы. Она точно больше не получала удовольствия от своей любимой игры в судилище. И это вызвало улыбку на моей морде.       — Мы с презрением относимся к любым жизням, которые не кажутся полезными нашей королеве, — продолжила я свою речь, когда гул толпы пошел на спад. — Мы отказываемся от соплеменников, которые сражались и страдали за наше племя, поскольку их лечение не выгодно королеве. Мы сжигаем наших детей, поскольку так сказала наша королева. И во всех этих грехах мы день за днем восхваляем праздники крови, проходящие на этой арене, закрывая глаза на наши собственные слабости и повторяя раз за разом — это не мы такие, это ОНИ такие! И за этим мы прячем настоящую причину враждебных взглядов, направленных на нас. Нашу королеву!       В прошлый раз казалось, что просто невозможно рычать громче, но похоже толпа смогла. Их неистовство сотрясало песок арены, а всеобщая ярость ощущалась как непрерывный камнепад, направленный на меня.       Но вместе с тем я видела драконов, что сидели молча. Сколько таких драконов как Гарпия, которые отдавали все, что у них было, ради утоления безграничной жадности своей королевы? Сколько таких, потерявших свою слепую веру в сияющую в блеске добытого ими золота королеву? Достаточно пройти взглядом по трибунам, чтобы убедиться. Много. Очень много.       И с каждым днем, каждым месяцем их будет становиться все больше. Моя казнь не забудется, как многие другие. Наоборот, благодаря ей племя будет вспоминать каждого, чью пылающую кровь впитал песок этой арены.       И в один день, толпа сама принесет голову Пурпур к лапам своей новой королевы. Королевы Рубин. Я не смогла сдержать ухмылку. Все же такая смерть, яркая и запоминающаяся, куда лучше, чем сгнить в безымянной пещере под обвалом, умоляя о спасении.       Стража бессмысленно пыталась всех утихомирить. И видя их бессилие, толпа разгоралась только сильнее. Но внезапно над всей ареной пронесся бешеный рык, заставивший всех в ужасе притихнуть. Драконы в страхе вместе повернулись на его источник, что находился на королевском балконе. Принцесса Огонь, медленно осмотрев притихшую от ее рыка толпу, повернулась к Королеве Пурпур.       — Это пора заканчивать. У твоих подданных последнее время слишком много проблем с порядком.       — Понимаю, — недовольно ответила Пурпур. — Я постараюсь, чтобы более такого не повторялось. Но вернемся к преступнице. Наша кровь, наше пламя, наша сила все эти годы вели нас к величию. Мы тысячелетиями избавлялись от слабых и бесполезных. Мы убивали каждого, кто покушался на наше. И благодаря всем этим векам борьбы мы стали единоличными владыками этих гор. А теперь ты смеешь обвинять нашу природу?       — Не наша природа заставляла убивать нас каждого, кто прилетал к нам. Есть еще шесть племен. Мы веками живем на одном континенте. Почему тогда все, что мы о них знаем, это то, как их эффективнее убивать?!       — Это знание привело нас к нашему величию! Мы убивали, защищая свое. Мы становились могущественнее с каждым сородичем. Всю нашу историю мы рождались, чтобы убивать себе подобных!       — Никто из нас не рождался, только чтобы убивать себе подобных!       На это королева громко засмеялась.       — Говоришь, никто? — со взглядом абсолютного превосходства спросила она меня, после чего обернулась и с нескрываемой усмешкой обратилась к своему паладину. — Беда. Избавь ее от этого заблуждения.       — Слушаюсь, ваше величество.       Беда взмахнула крыльями, опалив не успевших отшатнуться от нее стражников и за один взмах крыльев, приземлилась передо мной. Пусть она стояла в добром метре от меня, но жар ее чешуи был невыносим даже с такого расстояния.       — Перед тобой пример того, насколько твои слова нелепы. Что ты можешь сказать на это?       Королева выжидающе уставилась на меня, но я не смотрела на нее. Я смотрела на Беду, в ее пронзительно-голубые глаза. Страх внутри меня вопил и требовал хоть на шаг, но отойти от этого жара и взгляда. Но он больше никогда не будет иметь власти надо мной.       — Беда, — обратилась я к своему палачу, как к своему другу. — Даже смотря на тебя и чувствуя жар, я не откажусь от своих слов. Никто из нас не рождался только для убийств.       — Тогда почему меня так за это ценят? Я делаю это лучше всех, и превосходна только в этом.       — Не только. Просто королева никогда не давала тебе даже шанса это показать. Ты не такая, какой тебя хочет видеть она. Ты не бессердечный монстр. Ты способна на лучшее, чем бесконечные убийства.       — Да? Тогда прикоснись ко мне. Я не поверю в эту чушь, пока не появится хоть один дракон, чье прикосновения ко мне не вызовет у него агонию.       — Я знаю, что не смогу этого. Но кроме этого я также знаю, что ты не желаешь причинять боль своим жертвам.       — Почему ты так решила? — удивилась Беда.       — Всполох, — тяжело вздохнула я, вновь вспомнив тот день. — Я помню, как ты не решалась продолжать пытку. Я видела, как ты хотела просто казнить еще одного преступника, но не могла оборвать его мучения, пока тебе не разрешила королева. И я хочу, чтобы ты знала. Я не держу на тебя зла. Я прощаю тебя.       Мои слова похоже сумели впечатлить Беду, и она в растерянности немного отошла назад.       — Я уже устала от этой болтовни, — зевнула с балкона Пурпур. — Беда, заканчивай с ней.       — Я… Слушаюсь.       Беда встряхнула головой, прогоняя ненужные для своей службы мысли. Она снова приблизилась ко мне и протянула к моей груди лапу. Чувствуя, как усиливается ее неудержимый жар, я закрыла глаза. Пришла моя пора.       — Это непозволительная глупость!       Резко раздавшийся крик заставил Беду отдернуть лапу от моей груди. Она, как и я, да и наверное все на арене, обернулись на его источник, снова находившийся на королевском балконе.       Пересмешница, а это был именно ее крик, опиралась на балюстраду балкона, но под всеобщим взглядом заметно стушевалась и снова встала ровно.       — Что ты имеешь в виду? — раздраженно спросила ее Пурпур.       — Прошу прощения, ваше величество, — тут же поклонилась Пересмешница, в ответ на раздражение королевы. — Но как по мне, это наказание будет недостаточным.       — Что? — ярость королевы продолжала разгораться.       — Ваше величество. Перед нами дракон, что совершенно потерялся в своих заблуждениях. И кроме того, Свирель пытается убедить всех в своей правоте. Но каждый из нас понимает, что есть только одна правда. Вы, ваше величество, являетесь нашим светочем, ведущим племя к этой правде!       — Хорошие слова, Пересмешница, — королева улыбнулась от полученных комплиментов.       — Свирель хочет верить, что драконы из вражеских племен не являются дикими кровожадными монстрами, и имеют такие понятия, как честь и верность, что, без сомнений, присущи только нам!       — Да, — кивнула ей Пурпур. — Все именно так.       — И это заблуждение необходимо искоренить! Самым показательным методом.       — Что же ты предлагаешь?       Пересмешница улыбнулась и снова поклонилась королеве.       — Я предлагаю, чтобы Свирель казнил именно тот дракон, которого она так пыталась спасти. Это раз и навсегда покажет всем, что именно вы, наша королева, являетесь нашим светом во тьме. И именно следование вашей воле, будет для всех нас величайшим благом! Пусть завтра, в начале великого праздника вашего дня яйца, каждый раз и навсегда убедиться, чем оборачивается помощь нашим врагам!       — Да… Да! Ты абсолютно права! Пусть так и будет! — вдохновленно прорычала королева. — Стража! Уведите изменницу обратно. Завтра все раз и навсегда убедятся в моей правоте! И это положит начало празднику!       — Как прикажете, ваше величество, — Стражники, что стояли рядом со мной поклонились королеве и потащили меня за цепи к выходу с арены.       Беда, отойдя в сторону не могла поверить, что казни не будет. Но и я тоже совершенно не понимала, почему Пересмешница это сказала. Неужели она действительно верит, что Лунь решит меня убить? А как королева в это поверила?       Да быть этого не может. Лунь ни за что не пойдет у них на поводу и не нападет на меня. Я в этом точно уверена!       Путь назад прошел очень быстро. Уже скоро стражники оттаскивали валун от знакомой пещерки, внутри которой сидел Лунь. Увидев меня, он сильно удивился. Достаточно сильно, чтобы потерять его привычную невозмутимость.       — Свирель? — спросил он, когда стражники сняли с меня дополнительные цепи и затворили вход. — Я думал тебя казнят.       — Я сама ничего не понимаю. Но почему-то Пересмешница решила, что именно ты должен убить меня.       — Что за глупость? — фыркнул на это Лунь. — Я ни за что не причиню тебе вреда!       — Я понимаю это… И любой дракон тоже должен это понимать! Но… Королева прислушалась к ее словам.       — Это… странно.       — Я с тобой полностью согласна.       Мы замолчали. Мысли, сперва роившиеся вокруг неожиданного подарка судьбы от Пересмешницы, быстро успокаивались. Все равно понять в чем для нее выгода в этой отсрочке, никак не получалось. Наверно мне стоит просто быть благодарной ей еще за одну ночь жизни? Время шло и я уже подумывала попробовать вздремнуть, когда от проема в стене вновь стали доноситься шорохи. И вскоре в нем появилась морда сестры.       — Гарпия!       Я тут же бросилась к ней, но мигом после рядом с сестрой показалась мне еще одна драконесса, от одного вида которой я мгновенно отшатнулась назад.       — Пересмешница?       — Что? — тут же в гневе подскочил Лунь. — Там Пересмешница?       — Да, она со мной, — ответила сестра. — И Лунь, прошу. Успокойся.       — Я успокоюсь только когда ее голова упадет к ее бездыханному телу!       — Лунь! — недовольно прорычала сестра. — Лучше замолчи.       — Нет… Он имеет полное право злиться, — тихо заговорила Пересмешница. — Ведь он не знает правды.       — Что? Какой еще правды? И какая правда будет важнее того, что ты убила ту, кого я поклялся защитить?       — Лунь, я уверена, ты впечатлишься, — усмехнулась сестра. — Ты просто обязан это увидеть. И ты, Свирель, тоже.       Мы все вместе уставились на Пересмешницу, и под нашими взглядами она заметно стушевалась. Тяжело вздохнув она подняла лапы к шее и взялась за ожерелье. Медленно поднимая лапы, она снимала с себя ожерелье, и в один момент, когда украшение покинуло голову Пересмешницы, она изменилась.       Она резко уменьшилась в размере, а ее чешуя стала светло-голубой. Стала шире морда, а на шее появилась грива из шипов. Все произошло всего в один миг и было невозможно поверить глазам, но они не врали. Стоило Пересмешнице снять ожерелье, как она тотчас стала молодой ледяной драконессой.       Значит вот что это было за ожерелье, что Пересмешница всегда так берегла, но носила только повязанным на лапе! Это дракомантский артефакт!       — Льдинка? — упавшим от удивления голосом, спросил Лунь, прервав окружающую нас тишину.       Льдинка не ответила, лишь еще сильнее сжавшись, кивнула.       — Но как? Я думал, что ты мертва…       — Я… Это длинная история, — ее мягкий голос, совершенно не похожий на голос Пересмешницы, был приятен и даже зачаровывал. — Я бы хотела рассказать ее, чтобы вы поняли меня. И, если сумеете, простили. Ведь сейчас я понимаю. Я успела совершить слишком много ошибок.