Hope under the Black Sun

В тюремном грузовике Шульц решил отоспаться. Гюнтер и Эмиль смотрели то на пол, то на стенку. Висело неловкое молчание, которое решился прервать валонец. —Ну и как так случилось, что двое немцев отправляются в гестапо не как гестаповцы, а как подсудимые ? - с иронией спросил Эмиль. —Долгая история. Одним словом, я повздорил с французами, а Шульц - с офицером. - пробормотал Гюнтер. —Ууууу, ну ему жить осталось недолго. Что касательно меня, мне не повезло. Гюнтер понял, что Эмиль что-то скрывает. Но желания знать, что именно, у него не было. Грузовик встал и дверь открылась. ССовец появился в проёме и крикнул выходить. Трое заключённых вылезли, перед ними красовалось бетонное убожество. Офис гестапо построенный в стиле брутализма. Охранники повели заключённых внутрь здания, в логово зверя. Гюнтера, Шульца и Эмиля бросили в освободившуюся камеру. Эмиль сел на пол, ведь кроме ведра здесь удобств не было. Когда охрана вышла, за заключёнными смотреть остался один вахтёр в звании рядового. Но и тот заснул на посту. На камеру с двумя немецкими солдатами глядели заключённые. Во взгляде читалась ненависть к проклятым оккупантам и психам. Шульц огляделся в камере, но ничего не заметил, кроме, разве что, протекающих труб, которые давно никто не осматривал. Но и это никому бы не помогло. Тишину тут же нарушил звук открывшейся двери, в тюрьму спустились два солдата и один офицер. Офицер среднего роста в выглаженной форме с садистским взглядом осмотрел партию новоприбывших. —Итак, что я вижу. Два дегенерата в шкуре немцев, и валлонская собака. - сказал он с некой улыбкой и азартом. Офицер начал выбирать и первым несчастным стал Гюнтер. Двое солдат зашли в камеру, их попытался остановить Шульц, но те ударили его прикладом после чего повели Гюнтера за офицером в пыточную. В ней Гюнтера посадили за пыточный стул, на котором закрепили его руки и ноги. Офицер заполнил кое-какие бумаги, возможно, отчёты и принялся за процесс. —Итак, рядовой. Ты только недавно в СС и уже попался за преступлением. Признаёшь свою вину ? —Вину в чём ? Я, я не виноват, гер офицер. Меня подставили ! —Значит нет... Дознаватель взял комплект игл, положил на стол, и начал снимать ботинки с Гюнтера. Тот пытался сопротивляться, но офицер несколько раз ударил его по животу. Он начал вгонять иглы под пальцы ног, это было адский больно. —А теперь признаёшь вину ? —Да пошёл ты, мудак ! - прорычал от боли Гюнтер. Офицер взял со стола кусачки и принялся отрывать ногти с пальцев. Гюнтер орал от боли, а офицер получал от этого наслаждение. Первый, второй, боль была адской, и она заложила то, что должна была. В парне пробудилась ненависть к Орденштату, то, что, возможно, было у Гюнтера глубоко в душе теперь выходило на поверхность. Дознаватель уже брался за провода от аккумулятора но процесс прервал стук в дверь. —Войдите. - буркнул офицер. —Карл. - другой офицер зашёл в комнату. - Карл, у нас совещание начинается. Пошли. —Чёрт, совсем забыл, ты пока иди. Я сейчас. Дознаватель обернулся к Гюнтеру и нагнулся к его уху. —Пока тебе везёт, парень, ничего в эту пятницу, я соберу своих друзей и ты нас хорошенько поразвлекаешь. - офицер улыбнулся, представляя свои извращённые фантазии наяву, и тут же крикнул чтобы Гюнтера унесли. Двое солдат схватили его и поволокли к камере. Открыв дверь, они бросили его на пол. Пальцы сильно болели. Эмиль и Шульц тут же подняли Гюнтера и посадили у стены. —Твари, мрази. Как же я ненавижу всё это. Эту игру в спартанцев-арийцев, это сраное гестапо. Лучше бы и дальше сидел на шее отца, чем все это. - яростно шептал себе под нос Шульц, помогая Гюнтеру. —Словами парню не поможешь. И мне кажется мы следующие. - сухо сказал Эмиль. Гюнтер смотрел на свои пальцы, ногти были выдернуты, благо Эмиль сделал повязку из своей майки которую носил под кителем. Конечно, это не медицинская марля, но хоть как-то могло спасти от заражения. Вскоре боль уже отходила, а на допросе был Эмиль. Он отсутствовал больше двух часов. Шульц просто нервно ходил по камере, он придумал новый план того, как продать свою душу, как можно дороже: когда сюда за ним явиться охрана, он попытается выхватить у одного из солдат винтовку, после чего попробует, забаррикадировавшись на нижних этажах, устроить бунт. Эмиля как раз привели обратно, всё его лицо было в крови, не было одного глаза и он еле стоял, но в камеру его не пустили. Один из солдат объявил. —Внимание, вы двое, у нас приказ забрать вас. —С чего это ? - буркнул Шульц. —Приказ из Ост-Парижа. Какой-то большой чиновник просит, чтобы последних заключённых из Роана перевели в столичное отделение. Гюнтер сразу осознал, кто этот чиновник. Скорее всего, его отец узнал о том, что с ним стало, и теперь хочет его спасти. А чтобы это не выглядело откровенным кумовством, требует всю последнюю партию. Солдаты отправили караульного, чтобы тот надел на всех наручники. План Шульца устроить бунт провалился, так и не начавшись. Всех троих повели к стоянке. И всех их затащили в грузовик. Гюнтер и Шульц тут, наконец-то рассмотрев лицо Эмиля, ужаснулись. Ему разрезали щёки от рта до ушей. Левый глаз выкололи, Эмиль что-то бредил от боли, никто его не понимал. А говорил он отборные бельгийские ругательства. Тем не менее, грузовик уже ехал к главному автобану до Ост-Парижа. Там шансы внезапных налетов были бы минимальны, но до него ещё километров пятнадцать. А пока грузовик ехал с конвоем из мотоцикла с МГ-42 и двух кубельвагенов с аналогичным вооружением и солдатами. Колонна шла к автобану по самой безопасной прямой дороге, но впереди показался ханомаг, шедший спереди мотоцикл затормозил. Водитель подошёл к стоящему впереди солдату, на нем были знаки шарлемани. —Лягушатник, что там спереди ? - недоверчиво спросил солдат немецких СС. —Гер солдат. Спереди на нас напали. Мы прочесываем местность. Идти по прямой не рекомендуем. —Звучит убедительно. Но я не верю, ведь это идёт из рта француза. Чем докажешь то, что впереди был бой ? Солдат французских СС подошёл к задним дверям ханомага и открыл их. Там лежали раненые и мёртвые. Немец посмотрел на француза. —Ясно. Где экипаж ханомага ? —Водитель сейчас со всеми, а я стою на турели. —Хорошо. Немец достал винтовку и открыл огонь по раненым. Француз просто закрыл глаза. Когда шум от выстрелов стих. Немец обернулся. —Запомни и передай командиру. Раненые французские легионеры - это прихлебатели. От них надо избавляться в первую очередь. А теперь встань за турель, кусок дерьма ! Француз молча встал в указанное место, немец обернулся к грузовику. —Густав. Идём в объезд ! Когда солдат вернулся на мотоцикл. Колонна двинулась на обходную дорогу через лес. В логово к партизанам. Все смотрели в оба, Густав, водитель грузовика схватился за пистолет который лежал рядом. Турели смотрели в лес, все проклинали тот факт, что едут в открытых кубелях. Особенно всё проклинал водитель мотоцикла, который перебил раненых шарлеманцев, он чуял, что тут что-то не так, и он дал себе слово, что найдет и шкуру спустит с того француза. Но тут же перед его глазами возникла темнота. Грохот винтовки раздался в лесу, тут же началось то, чего все боялись - засада партизан. Через секунду после выстрела винтовки раздался куда более громкий выстрел гранатомёта, прямиком в замыкающую машину. Она взорвалась, тем самым убив пятерых немцев. Выжившие начали стрелять туда откуда прилетела ракета и тут же получили ответный огонь. Это слышали и заключённые. Шульц ухом разобрал грохот пулеметной очереди, штурмовых винтовок и ПП. И пока он всё это пытался расслышать, пулемётная очередь убила запаниковавшего водителя. И стало тихо, даже слишком. Шульц и Гюнтер смотрели на дверь, во всех случаях им двоим несдобровать. Если это охранники, то их казнят на месте, если сопротивление или коллаборационисты, то их могут казнить как оккупантов. И вот дверь открылась. Свет ударил в глаза сидевшим внутри. Гюнтер и Шульц подняли руки вверх в знак того, что сдаются. Тут же послышалось что-то на французском, когда глаза привыкли, все трое увидели, что перед ними “маки”, им жестами приказали вылезать из грузовика. Гюнтер и Шульц так и сделали. Их тут же поставили рядом с грузовиком на колени. Перед ними появился француз, носивший старую форму французской армии и шлем Адриана. —Кого мы видим... Двое ССовцев. И что же нам с вами делать ? - сказал он на идеальном немецком. Но тут же его на французском прервал другой маки, в гражданском. Он что-то сказал сотоварищу, после чего тот обернулся обратно на пленных. —Ладно, вам повезло. Филиппу сейчас срочно нужны пленные. - с горечью сказал он и повернулся к грузовику. —Эй, бош, тебе особое приглашение нужно ?! - это было адресовано Эмилю, но тот парировал на бельгийском очень хриплым голосом. —Ещё раз назовёшь меня бошем, я тебе лягушачьи лапки кое-куда запихну ! —Валонец ? Беседа пошла на франко-бельгийском. —Он самый. Я и мой полк на хорошем счету у сопротивления. И да, этих двоих не особо трогайте. Они не то что бы плохие. —Ладно, потом разберёмся. Так вы двое помогите тому валонцу выбираться. А ты и ты, наденьте на бошей повязки, да и на валонца тоже. Гюнтер и Шульц не понимали о чём речь, но на них надели повязки и начали уводить, партизаны уходили с места боя, направляясь с трофейным оружием и пленными в своё логово. Скоро сюда придут перекрывшие дорогу шарлеманьцы, они-то и должны будут создать видимость попыток поиска партизан. Партизаны были рады, что эти, пускай и “предатели”, смогли сбить немецкую колонну с пути. Даже смогли достать трупы из морга и раненых немецких ССоввцев и успели переодеть в свою форму. Партизаны были рады, что эти хитрецы так же ненавидели фрицев. Гюнтер ощущал под сапогами сначала землю, потом чувствовал как шёл по воде. Эта дорога заняла часа полтора. На привале его посадили рядом с Шульцем. Он не понимал, о чём кто говорит. Беседы в основном шли на французском. Потом, когда привал кончился, вновь последовала ходьба. И вот в один момент он почувствовал под ногами сначала деревянный, а потом и каменный пол. Тут же его посадили на какой-то стул и сняли повязку. Он был в подвале какого-то дома. Освещение шло от масляной лампы. Гюнтер в мгновение увидел, что он за столом и на него смотрит курящий трубку француз. —Бонжур, Бош. —Где я ? —Бош, учти. Вопросы задаю тут я. А ты... Ты там, где надо. - говорил уже французский дознаватель с лёгким акцентом. —Итак, твоё имя. —Гюнтер. —Фамилия ? Гюнтер понимал, что говорить настоящую он не должен, иначе его могут казнить из мести его отцу. —Штайнер. —Гюнтер Штайнер, ага. Звание ? —Я... Я, кажется, в звании манна. —Значит, экзамен прошёл... - в голосе было нескрываемое отвращение. —Итак, Гюнтер, что ценного ты можешь нам проведать ? Хотя, о чём я. В рамках званий СС ты ещё рядовой. Тебе восемнадцать-то есть ? —Ещё нет. —Ещё нет, матерь Божья. Скажи мне, парень, ты голову вообще включал в жизни ? Твой Орденштат использует подростков для того, чтобы заделать дыры в гарнизонах. Использует вас, чтобы убивать нас, а чем я хуже тебя ? У меня что три глаза или там одна рука ? —Я, я знаю. Моё государство не идеально... Офицер дал пощечину парню с такой силой что тот упал со стула и начал на него кричать. —Не идеально ?! Не идеально ?! Да твоё сучье государство уничтожило нашу историю. Вы снесли Нотр-Дам ! Вы разрушили Лувр ! Версальский дворец ! И это не самое страшное: вы убиваете нас, не потому что мы на вас нападаем, а потому, что вы решили, что вы ебучая арийская раса. Да твои арийцы, блять, из Индии происходят ! Француз сел за стол, он был в ярости. А Гюнтер, аккуратно вставая, чувствовал на себе вину за страдания этого человека. —Простите меня... - сказал он шёпотом. Француз услышал и крикнул. —Пошёл вон ! Караульный, уведи его ! Гюнтера увели, когда он вышел из подвала, то увидел заброшенную деревню, где давно никто не жил. Его отвели в небольшой погреб, караульный дал ему вёдра: одно с водой, другое - для дел. Гюнтер сел, опираясь на стену. Ему было плохо физически и морально. Он просто погрузился в себя, чтобы обдумать всё и вся.