Vampire day by day

Эту ночь можно было назвать самой обычной — ничто не нарушало её тишины, кроме, пожалуй, ночных звуков животных где-то вдали леса да шелеста листвы деревьев на ветру. Впрочем, из библиотеки особняка они были не слышны, так что спокойствие этого места не было потревожено — разве что лунный луч, как будто бы дразня Этана, скользил по книге, то исчезая за тучами, то появляясь вновь, отвлекая его и вызывая злость. Хотя, конечно, настоящая причина его раздражения была вовсе не в безобидной полоске света. Просто у Этана последние несколько дней было удивительно плохое настроение — в смысле, ещё хуже, чем обычно. Он по любому поводу набрасывался практически на всех жителей замка, постоянно ворчал, а ещё удивительно много отсиживался в своей комнате. Причины никто не понимал, да он и отказывался что-либо говорить. Его соседи старались быть терпеливы, и, проявляя понимание, пытались не попадаться под горячую руку и не разжигать лишний раз ссоры. Однако, похоже, последнее время даже самые спокойные его приятели постепенно начинали терять терпение, и такими темпами всё могло привести к реальному конфликту. Этан и сам понимал сложившееся положение, а потому, устав от четырёх стен своей комнаты, решил сменить обстановку и выбрал библиотеку — специально решил пойти в помещение, где, скорее всего, никого не будет (Рафаэль и Владимир вроде как были в другом месте замка). Пойти в любимый клуб он не мог — тот был закрыт на какое-то время по причине ремонта и обновления интерьера, что тоже нехило ударило по настроению Этана. Да он и не согласился бы сейчас выйти наружу. У него бывали такие плохие дни — сильных негативных эмоций и нестабильности, которые могли привести к приступам, или, как он их называл, «эпизодам», поэтому он опасался, что подобный случится с ним на улице среди людей. Такие периоды нужно было просто переждать — и сейчас он пытался отвлечься чтением медицинских книг. Пожалуй, это было странно — ведь ПТСР у него был связан с воспоминаниями о войне, лечением и медицинскими экспериментами, так что, с точки зрения стороннего наблюдателя, его способ перевести внимание был не самым надёжным, поскольку мог, наоборот, натолкнуть на ужасные воспоминания. Но для Этана это было не так — он не связывал медицину и войну между собой. Возможно, потому что он вообще старался не вспоминать о ней; возможно, потому что чувствовал, что если задумается слишком сильно, то даже вид обычных лекарств будет пробуждать в нём кошмары прошлого. Или, возможно, хоть он и стал другим человеком, все ещё помнил причину, по которой вообще стал врачом — а именно желание помочь людям, а вовсе не участие в войне в качестве доктора. Так или иначе, Этан пытался отвлечься чтением медицинских книг, которые он нашёл в библиотеке. Большинство из них были довольно старые, по крайней мере с точки зрения людей, — выпущены в конце 90-х или раньше, но приходилось довольствоваться чем есть. Пробежав глазами несколько глав одной из них, он остановился на статье, посвящённой ингибиторам ангиотензин-превращающих ферментов. И хотя ему вряд ли бы пригодились в его вампирской жизни знания о лечении сердечно-сосудистых заболеваний, в Этане была некая профессиональность, не позволяющая ему игнорировать новые знания и открытия в своей сфере. Поэтому он старался быть в курсе современных средств и новшеств (хотя понятие «новшество» сильно колеблется для бессмертного существа — где-то в интервале от десяти до пятидесяти лет как минимум). Но и практическим знаниям он тоже уделял внимание, читая о проведении операций, которые могли бы однажды пригодиться при ранении. Однако, как уже было сказано, сейчас он не мог сконцентрироваться: этот треклятый моргающий луч от лунного света бесил его. И не только луч! По пути сюда он встретил в коридоре Ивана. Тому, конечно, прилетело от раздражённого Этана, и он выслушал о том, какой он бесполезный неуч, мямля и омежка, прежде чем Этан, переведя дух, решил наконец продолжать идти по своим делам. Пойти-то он пошёл, но вот мыслями снова возвращался к Ване-дураку, который злил его своей слабостью и фактом того, что вокруг него вся носятся. Сколько ж можно?! Не понимают они что ли, что он так никогда ничему не научится, если не перестать с ним нянчиться?! Он вот после обращения валялся на земле в грязи среди солдат рядом, ему пришлось бежать и самому учиться выживать, и никто с ним не возился! В общем, его внимание было приковано к мыслям об Иване и собственным воспоминаниям, что делало положение ещё хуже. Ещё немного — и его затрясёт от гнева. Этан захлопнул книгу. Всё, хватит с него на сегодня. Лучше уж вернуться в комнату и попытаться почитать что-то другое, либо же просто постараться уснуть пораньше. Луч от полумесяца приветливо замигал на поверхности стола в знак согласия. Однако, видимо, добраться сегодня Этану обратно до своей комнаты было не суждено: выйдя из библиотеки, он практически сразу столкнулся с Владимиром, собиравшимся подняться по лестнице. — Ох, эм, прошу прощения… — извинился Владимир, наклонив голову и почти не взглянув на него. Этан почувствовал неладное. А потому, не церемонясь, схватил его за плечи и развернул к себе. Владимир, явно не ожидавший подобной фамильярности, вскинул голову и посмотрел на своего соседа, от удивления даже не рассердившись. Возникла секундная пауза. — Та-а-ак, а это ещё что такое?! — с удивлением и рассерженностью накинулся Этан. Кожа Владимира на лице была покрыта ожогами. Он снова попытался спрятать их за капюшоном. — Мне нужно было выйти сегодня на охоту… Всё в порядке, быстро заживёт… — О да, выходить посреди лунного света при твоей болезни, чтобы поохотиться, план надёжный, как швейцарские часы! — сыронизировал он. — Владимир, ты что, серьёзно не мог продумать заранее, в какой день это делать?! С каких это пор у тебя неконтролируемые приступы жажды как у одного молодого и тупого балбеса в этом замке? Владимир сжал губы. — Думаешь, обычно я так и не делаю? — покачал головой он. — По-твоему, я бы стал выходить без причины? На этот раз у меня возникла срочная необходимость, — хмуро и даже с каким-то отчаянием ответил он. Горечь в голосе Владимира остановила Этана от дальнейших ядовитых комментариев и расспросов о том, что это за такая срочная необходимость. Он нахмурился и что-то пробурчал себе под нос, прежде чем объявить: — Hitto, ладно, я понял, что ты у нас странный. Хотя я и раньше это знал, но не думал, что настолько. Что ж, хорошо, пошли в твою комнату, я помогу тебе обработать ожоги. — Спасибо, конечно, но не стоит. Я и сам справлюсь, — отказался Владимир. — Какой самостоятельный! — опять не удержался от язвительного высказывания Этан. — Как-то поздно делать вид взрослого и самодостаточного, когда облажался. Владимир нахмурился и хотел было отрезать, что Этан уж точно ещё менее походит на взрослого и самодостаточного, однако сдержался, видимо, вспомнив, что Этан нынче в плохом настроении и у него, возможно, проблемы. — Делай как знаешь. Обычно Этан не любил заниматься лечением болячек, полученных по чьей-то глупости, но сейчас ему захотелось сделать это наперекор желанию Владимира. Поэтому он победно ухмыльнулся, когда тот отвернулся от него, и, успев по пути быстро заскочить к себе и взять лекарства, пошёл вслед в его комнату, встретившую их тишиной и обыкновенной для последнего порядком. Владимир сел на кровать, проследив, как Этан устроился рядом, в ожидании его действий. Тот надел перчатки из принесённой аптечки и, порывшись в ней, достал мазь. Владимир аккуратно заправил за уши выпадающие у лица пряди, и врач принялся обрабатывать ожоги. Оба молчали. Этан обычно со всеми держал дистанцию, и если с Велиатом их отношения ещё можно было бы назвать дружескими, то с Владимиром эта дистанция не предполагала сокращения. Он был старше и авторитетнее, а ещё нелюдимым, закрытым и строгим, чётко следующим правилам. В общем, не тот типаж, с которым Этан может быть на одной волне. Хотя нельзя сказать, что они совсем не ладили: Владимир понимал, что Этан не такой плохой, каким хочет казаться, и что у того есть какие-то травмы прошлого, а последний всё-таки уважал его, несмотря на разницу характеров. Когда врач уже думал, что закончил, он заметил, что на шее их главаря тоже был ожог, отчасти скрытый горлом рубашки. Видимо, придётся снять одежду. Он цокнул и, задумавшись и сняв перчатки, потянулся расстегнуть жилет приятеля. — Что ты делаешь? — удивился он и даже немного отпрянул от неожиданности. Этан хлопнул глазами. — Что, что… Р-р-р-р-резать тебя буду, мухаха! — грозно рассмеялся он и захохотал ещё больше, увидев круглые глаза Владимира. — Да шучу я, у тебя просто ожог на шее, и рубашка испачкается, если не снять её или хотя бы не расстегнуть. — А-а-а, ну да, кхм, точно… — пытаясь скрыть замешательство, ответил Владимир. — Извини, я и не заметил. — Ну тогда раздевайся сам, я же тебе не девушка, — вернувшись снова в мрачное настроение, возвестил Этан. — Да и замучаюсь я твои сорок пуговиц расстёгивать. Владимир, очевидно, испытывая некую неловкость, снял сюртук с жилетом и расстегнул верхнюю часть рубашки, обнажив ожог на белоснежной и красивой длинной шее. Пожалуй, если бы Этан и вправду был девушкой, это могла бы быть весьма романтическая сцена с намного большим чувством неловкости и стыда… Этан, как будто бы не замечая стеснения своего старомодного приятеля, принялся дальше обрабатывать последствия света на коже того. Владимир, когда тот отстранился, с любопытством посмотрел на него — он ведь только что, кажется, от души смеялся, а сейчас опять стал угрюмым и хмурым… Хоть Владимир и был меланхоликом-холериком и обладал отчасти схожим темпераментом, всё же не мог понять такой мгновенной и сильной смены настроения на противоположное. — Ну вот и всё. Надеюсь, тебе больше не взбредёт в голову такая глу… — остановился врач на полуслове и замер, увидев что-то за окном. Владимир в беспокойстве вытянул голову. Что он там такого заметил, что аж резко замолчал? В следующую секунду Этан страдальчески закатил глаза. — Не-е-е-ет, только не говорите мне, что мне сегодня придётся всех в этом замке лечить из-за шила в заднице некоторых и ненужной активности! — возмущённо отреагировал он. — Мне надоело быть ходячей аптечкой для всех! Всё, на сегодня я умываю руки, и не ищите меня. Nähdään! Владимир собирался было сказать, что он не просил Этана лечить его и тот сам напросился, да и никто в его услугах пока не нуждается, но не успел ничего ответить, как его и след простыл, а в воздухе повис лёгкий цитрусовый аромат и колыхнулся цветок в комнате от резкого движения. Забытая аптечка так и осталась лежать на кровати.

***

Тем временем, причина или, вернее, причины злости Этана мирно фехтовали друг с другом в саду (насколько вообще возможно мирно фехтовать), вовсе и не подозревая о том, что они кого-то разозлили и, по всей видимости, даже не думая обращаться за помощью в лечении. Рафаэль, с неожиданной лёгкостью и изящностью для слепого, делал быстрые и точные выпады в сторону своего противника. Аарон, однако, хоть и был очевидно менее опытен в обращении с рапирой, тем не менее успевал уворачиваться, несмотря на больший объём тела и внешнюю, казалось бы, неповоротливость. Несмотря на то, что оба были достойными противниками, Рафаэль был более умелым, а потому через какое-то время обезоружил Аарона. — Однако ты стал лучше, — с лёгкой улыбкой похвалил соперника художник. В первые уроки ты размахивал рапирой словно мечом и как будто хотел не просто ткнуть оппонента, а вовсе его перерезать одним ударом, — поддразнил он. — Спасибо, — улыбнулся Аарон. По правде говоря, мне эти новомодные штучки до сих пор не особо нравятся. Эти иголочки слишком специфичны, а вот меч как был оружием на века, там им для меня и останется. — Друг мой, они уже давно не «новомодные штучки» даже для вампира, — засмеялся противник. — Рапира была придумана, вроде бы, в XV или XVI веке. — Да. И я уже тогда был немолод. Мне было, кажется, около трёхсот...? — Значит ли это, что я тогда вообще старик? — притворно обиделся Рафаэль. — Значит, но только пока ты в этой карнавальной одежде, — поддразнил Аарон в ответ, засмеявшись. — Кто тут вещает про старость и одежду, мм? Друзья обернулись. Естественно, этот весёлый и игривый голос мог принадлежать только одному существу этого замка — Велиату. — Привет, Велиат, а мы тебя не за… — не договорил Аарон, уставившись на нечто в руках инкуба. Он нёс что-то большое и, по виду, весьма тяжёлое, накрытое сверху тёмной тканью. И если некоторые вещи люди могли поднять с трудом, то вампиры обладали большей физической силой, что давало им значительное преимущество в некоторых ситуациях — например, таких, как эта. Велиат, заметив удивление Аарона, отрадно улыбнулся и, поставив нечто на землю, стянул с него ткань. Их взору предстало… кресло. Довольно большое, но всё же самое обыкновенное кресло, впрочем, выглядящее так, будто до этого оно стояло в каком-то клубе. Однако у обоих друзей это вызвало бурную реакцию: — Ты… Ты что, украл его из ночного клуба?! — не поверил Аарон. — Сам ты украл, — обиделся Велиат. — Хозяин заведения задумал ремонт и смену мебели, вот я и договорился с ним, чтобы он отдал мне старую по символической цене… — Стой, — перебил Рафаэль. Ты хочешь сказать, что тащил кресло в замок в одиночку через весь лес?! — Ну не летел же я с ним! — фыркнул инкуб. Повисло молчание. Аарон просто бессловесно смотрел на Велиата, а Рафаэль едва сдерживался от того, чтобы не засмеяться во весь голос. Ситуация и вправду вырисовывалась комическая — только представьте себе демона-инкуба, который с выражением на лице «моя прелесть» тащит в руках через весь лес старое кресло из ночного клуба… — Это, ну… Я даже не знаю, что сказать, — покачал головой Аарон. — Да и нужно ли что-то говорить? Думаю, тебе и так достанется от Владимира за такое легкомыслие, так что я просто промолчу. Между тем, Рафаэль оставил тщетные попытки сдержаться и сейчас просто искренне заливался смехом. — Не достанется, если я его не встречу! — радостно заключил демон, потирая руки. — Он же однажды всё равно войдёт в твою комнату и заметит новый элемент мебели, — не согласился Аарон. — И тогда всё поймёт. — Ну, тогда я просто скажу, что оно там было всегда, — невинно развёл руками Велиат. Его собеседник посмотрел на него с выражением лица, на котором чётко читалось «он что, по-твоему, идиот?», но вслух ничего не сказал и только вздохнул. Рафаэль уже немного оправился от хохота и просто весело добавил: — Что же, удачи, по крайней мере, я выдавать тебя не буду. — Спасибо, Раф, вот что значит настоящий друг! А тебе, Аарон, не мешает быть оптимистичнее. Глядишь — я и тебе однажды кресло достану или, может, даже целую кровать! — Кровать из ночного клуба? Нет уж, но спасибо за предложение, — скептично усмехнулся тот. — Чего так? Кровать даже не надо будет нести через весь лес — я поставлю её прямо там специально для тебя. Тут уже Аарон не выдержал и прыснул со смеху. — А мне кровать? — весело потребовал Рафаэль, искренне наслаждавшийся ситуацией. — Тебе, Раф, не просто целую кровать, я тебе притащу целый музей в твою комнату! — У меня уже, но спасибо. Хохот опять пронзил воздух ночного сада. Велиат заулыбался: — Ну ладно. Вы, кстати, Владимира не видели? — Уже представляю, как ты бегаешь от него по всему замку с креслом в руках. Как жаль, что я не могу этого увидеть… — Эй, я серьёзно! — засмеялся Велиат. — Если серьёзно, то я его не встречал в последние несколько часов, — ответил художник вместе с кивком Аарона в знак согласия. — Ну что же, спасибо и на этом, — он почесал голову. — Тогда я пойду, увидимся! — попрощался инкуб, поднимая кресло, накрывая его и исчезая у входа в особняк. — Если бы я был Этаном, я бы сделал ставку на то, попадётся он Владимиру или нет, — улыбнулся Рафаэль. — Я вот думаю, что не попадётся. А ты? — А я думаю, что попадётся и ему ой как достанется… — задумчиво протянул Аарон, философски глядя на дверь особняка. Тем временем Велиат просунул голову в щель двери у входа. Владимира отсюда нигде не наблюдалось, поэтому можно было выдохнуть и, собравшись с силами, быстро рвануть отсюда по лестнице в свою комнату. Он будет быстр и незаметен, как мышка, убегающая в свою норку! Мышка с кусочком сыра! Он мгновенно взбежал по лестнице наверх. Ещё немного, ещё несколько шагов до его комнаты… — А-а-а-а! — негромко вскрикнул Велиат от неожиданности и разрушенных надежд. Разочарование в виде лица Владимира быстро настигло его. Тот вздрогнул от звука, но, быстро вернув самообладание и заметив какую-то очень большую вещь у Велиата, очевидно, попавшую в особняк не самом безопасным способом, сурово впился взглядом в инкуба: — И тебе добрый день, Велиат, — ледяным голосом возвестил он. — Это ещё что такое? — спросил он, тростью указывая на кресло в руках того. Велиат растерялся, но уже через секунду в ответ так же сурово посмотрел на приятеля. — Нет, это ещё что такое у тебя на лице?! Владимир стушевался. Он забыл про ожоги. Но ледяная аура уже через пару мгновений вновь вернулась к нему, и он холодно отчеканил: — Со мной всё в порядке. Это моё дело. Сначала ответь на мой вопрос. — Нет уж. Тогда эта вещь — тоже моё дело, — недовольно ответил Велиат. — Скажи мне, что случилось? Ты что, выходил при свете луны? Почему? Владимир продолжал молча буравить взглядом товарища. Тот не отводил глаз и выдержал его взгляд. Наконец вампир недовольно вздохнул. — Хорошо. Мы поговорим об этом позже. И о моих ожогах, и о твоей, как я понимаю, несерьёзности. И не надейся уйти от темы, — проворчал он. — А сейчас я иду к Этану, пока не прошло слишком много времени и он ещё не заснул. А то он потом опять надолго запрётся у себя в комнате. После этих слов инкуб заметил в руке товарища аптечку. Очевидно, тот шёл к нему, чтобы отдать её. — Этан всё ещё в ужасном настроении, да? — вздохнул он. — Да. Я сначала подумал, что ему лучше, раз он даже настоял на помощи мне, но по итогу он ещё больше разозлился по какой-то надуманной причине и убежал к себе. — Очень похоже на него, — признал Велиат. — Я недавно звал его на прогулку, но он отказался и упорно не хотел даже говорить почему. Ума не приложу, чем мы можем ему помочь. У тебя есть какие-то идеи? — Мне казалось, его что-то мучает из прошлого, — Владимир потёр лоб. — И что только время может излечить это. Да и как ему поможешь, если он сам отказывается рассказывать что-либо? — Прошлое, прошлое… Все вы живёте прошлым, — тихо проворчал инкуб. — Но, может, есть что-то, что развеселит его хотя бы на короткое время? А там будет лучше, не всегда же он был такой сердитый как сейчас. — Может. Но что он любит? Кроме шахмат и вечеринок… Хм, я иногда его видел с книгой в руках. Ты знаешь, какие жанры он предпочитает, помимо книг о медицине? Велиат покачал головой. Возникла пауза. — О, точно! — хлопнул себя по руке он. — Есть хорошая идея — сейчас ведь популярны комиксы. Многие довольно интересные, плюс читаются они легко. Думаю, ему будет любопытно посмотреть что-то новенькое. — Комиксы?.. Ах, это там, где произведение состоит из иллюстраций… Ну, что же, ты лучше осведомлён о современности, так что поверю твоему вкусу. Тогда я поделюсь с тобой деньгами на эти… комиксы, — утвердительно кивнул Владимир. — Замётано. А ты мог бы сыграть с ним в шахматы, он же это так любит. — Любит-то он любит, но у него только испортится настроение, если он проиграет… Впрочем, нет, ты прав, я предложу ему партию. Велиат с любопытством посмотрел на своего товарища, почему-то через несколько секунд резко изменившего мнение. Однако тот, кажется, посчитал диалог оконченным и вновь заторопился к Этану. — Хорошо, Велиат, спасибо за предложение. До завтра, — попрощался он. — До завтра… — он задумчиво повёл плечом и, хмыкнув, ушёл, не забыв прихватить своё излюбленное кресло, в душе искренне надеясь, что Владимир забудет про него.

***

До рассвета оставалось не больше часа, и после разговора с демоном Владимир ещё больше заторопился. Он собирался попросить у Этана партию, и желательно было сделать это побыстрее, чтобы утренние солнечные лучи не успели застать их. Владимир постучал в дверь комнаты. — Чего?! — раздался раздражённый голос изнутри. Вернее было бы сказать, что это даже было не «чего», а скорее что-то вроде протяжного и крайне недовольного «чи-и-и-и-иво?». Владимир кашлянул. — Этан, это снова я. Извини за беспокойство. Ты забыл у меня аптечку, и я собирался отдать её. А ещё… Я хотел предложить тебе кое-что. Воцарилась секундная тишина. Этан, вероятно, был заинтригован странному и туманному «предложить кое-что» от Владимира, поэтому, помолчав ещё немного, добавил, уже чуть менее сердито: — Входи. Владимир прошёл внутрь, осторожно закрыв за собой дверь. Комната встретила его, как всегда, неким минимализмом и аккуратностью. Всё было расставлено и убрано на свои места, и даже на полках и прикроватной тумбочке не стояло ничего лишнего. Единственное, к чему можно было придраться — это тонкий слой пыли, выдававший в хозяине совершенно естественную и характерную почти для каждого человека небольшую лень. Этан лежал на кровати в майке, и, скрестив руки на груди, выжидательно смотрел на соседа. — Так вот, насчёт предложения. Я хотел сыграть с тобой в шахматы, — сказал он, кладя аптечку на тумбочку (что было забавным, учитывая тот факт, что комната даже не была его, но он всё равно знал где что лежит). — Пха! Владимир обернулся, не поняв его реакцию. — Так ты всю эту загадочность нагнетал только для того, чтобы предложить мне партейку игры? Ты серьёзно? — спросил он, от эмоциональности сползая и чуть не плюхнувшись с кровати. — Ну да. Что-то не так? Этан хлопнул себя по лбу. — Ты что, не видишь, что я не в духе и не расположен ни к каким играм? — Я просто подумал, что шахматы, наоборот, могут поднять тебе настроение, — спокойно, но совершенно честно и искренне ответил Владимир. Этан, не мигая, уставился на него. Вряд ли бы он стал врать, так что некая забота, пусть и неловкая, со стороны обычно сурового и строгого Влада была ему даже приятна. Но у врача был слишком своенравный характер, чтобы признаться в этом даже самому себе и согласиться на его предложение. — Подумал он, — проворчал он. — А если я не хочу? — Жаль, если так. Потому что мне доставляют удовольствие партии с тобой. Этан пожевал губами. — Пфф… Ла-а-а-адно, так уж и быть, доставлю тебе это удовольствие, я всё равно не могу заснуть… Владимир сдержал улыбку. Притворное недовольство Этана подчас немного напоминало ему капризы ребёнка или подростка. Они расположились за письменным столом напротив друг друга, разыграв цвет, Этан расставил фигуры на доске, и игра началась. Конечно, оба были достаточно специфичными игроками, если сравнивать с современными людьми: они не обучались по учебникам и шахматным пособиям, как сделали бы многие в нынешнюю эпоху, но зато имели большой опыт в силу своего возраста. Пожалуй, Этану было проще в плане исторического влияния: ведь именно в его эпоху шахматы достигли наибольшего расцвета. На весь мир гремели имена знаменитых гроссмейстеров XX века: Таля, Карпова, Фишера и многих других выдающихся игроков. С другой стороны, Владимир всё ещё был старше на целую сотню лет. Способ ведения игры Этана в принципе сильно отличался от Владимира: первый имел более атакующий и комбинационный стиль — умея выжидать, тем не менее, чаще шёл на риск и опасные позиции. Он обладал очень быстрым, живым умом и хорошо оценивал сложившуюся обстановку на шахматном поле в целом, что зачастую позволяло риску быть оправданным, а жертвам не напрасными. Владимир же был более осторожен, но, хоть и являлся хорошим тактиком, был несколько слабее как стратег: большее внимание уделял решению текущих проблем, и иногда для получения локального тактического преимущества шёл на ухудшение позиций, что впоследствии могло стать причиной его проигрыша. Однако он был более скрупулёзен и внимателен к мелочам, чем Этан, который мог упустить что-то из вида, а ещё лучше помнил прошлые партии, что давало ему преимущество, когда он много раз играл с одним и тем же человеком. В общем, они обладали разным мышлением, что делало их партии весьма интересными и захватывающими. Нельзя было сказать, что кто-то из них был определённо сильнее другого, и оба периодически выигрывали друг у друга. В такие моменты Этан при проигрыше злился, а Владимир становился хмурым и был недоволен собой. Но, тем не менее, они считали другого достойным противником и уважали, а потому, несмотря на досаду от поражения в финале, всё равно любили сам процесс. В этот раз игра шла быстрее, чем обычно. Небо едва окрасилось утренними красками восходящего солнца, а она уже подходила к концу с достаточно сильным перевесом у Этана. И хотя они не имели обыкновения разговаривать во время ходов, Этан не выдержал и прокомментировал ситуацию: — М-да, что-то ты сегодня не в форме… Не блещешь умом, прямо так скажем, — не без доли ехидства заметил врач. — А ты мог бы не уничтожать меня морально ещё больше, — сдержав улыбку и делая серьёзное лицо, ответил Владимир. — Ну, ты сам себя уничтожил… Он поставил мат. Первые лучи солнца так и норовили проникнуть через окно, и хоть занавеска мешала им, в комнате всё равно стало светлее. Но сейчас это не раздражало Этана. — Что же, поздравляю с победой, — вежливо сказал Владимир, как он всегда делал после поражения. — Подумаешь, в этот раз было несложно… — притворно отмахнулся его товарищ. Но всё же чувствовалось, что ему было приятно. Владимир опять сдержал улыбку. Он с самого начала планировал поддаться Этану. И вот так мир и относительное спокойствие в замке были восстановлены уже через пару дней. Этан, хоть и ворчал как всегда, но делал это уже намного меньше, и они с Велиатом возобновили свои обычные походы в ночные клубы, где по полной веселились среди шума толпы и поп-музыки. Владимир продолжал следить за порядком в доме, пропадать вместе с Рафаэлем в библиотеке и больше Этану не поддавался, а, наоборот, отыгрывался вовсю. Аарон снова тренировался с оружием и жил в своём обычном темпе, а Иван, несмотря на улучшение ситуации, всё так же старался не попадаться Этану на глаза. Естественно, так продолжалось не всегда. Случались и другие ссоры, и недопонимания, и напряжённые ситуации извне. Но это было потом. Это были другие истории. А сейчас всё было хорошо. Вы спросите — а что же до ситуации с Велиатом и креслом? Ну, Владимир про него не забыл, несмотря на искреннюю веру Велиата, и тому всё-таки досталось, так что в споре выиграл Аарон. Но это тоже другая история.