Measure of love

      Когда сломавшая за несколько часов до спектакля ногу Аня написала ему, что нашла себе замену, он ожидал увидеть явно не э т о...       Прости, Саш. Скользко очень было, Саш. Не волнуйся, Саш. Скоро придет Яся, Саш. Золотой человечек, профессионал с большой буквы, Саш. Сделает все в лучшем виде, Саш...       Успевший нафантазировать себе тонко-звонкую хрупкую девчушку в летящем красном платье с красиво очерченными бедрами и… Где-то с этого момента он углубился в размышления о прелестях фигуры человеческой, о том что в спортзале давно не был с этой учебой и репетициями, отсутствующим взглядом блуждая по стенам, в ожидании новой партнёрши…       Так что когда в комнату влетел, да, тоже тонко-звонкий, но пацан, вороненок, весь в темном, пушистом, первой мыслью было: наверное, кто-то из массовки или техников, а может слишком ранний зритель, хотя их вроде не пускают настолько за…       Второй: бедра обтянутые дырявой черной джинсой выглядели более манящими, крепкими и привлекательными, чем у воображаемой подружки Ани, да и у любой его реальной подружки…       Встряхнув головой, в попытке отвлечься от ненужных мыслей, Казьмин поднял серьезный взгляд на парнишку, успевшего ему кивнуть, улыбнуться и начать скидывать лохматую, как будто в перьях, куртку.       – Мне кажется ты немного ошибся. Это гримерка. Туалет дальше по коридору, – максимально вежливо оскалился Саша.       – Да. Я знаю. Я ваша новая Красная Шапочка, – подмигнуло ему в ответ тощее недоразумение и начало стягивать с себя одежду, ребра, до этого прятавшиеся под объемной толстовкой, опасно, но прекрасно, выпирали. – Не смотри на меня так. Я вешу в пределах нормы. Просто склад фигуры такой.       – Если ты – Шапочка. То я твоя бабушка, внученька, – вернув себе самообладание, попытался язвить Казьмин.       – Бабушка, почему у тебя такие большие глаза? – не растерялся пацан.       – Чтобы лучше видеть тебя, дитя мое, – облизнув губы, прорычал Саша.        – Нравится то, что видишь? Красивый, да? Съешь меня? – расхохотался гаденыш, до безумия привлекательно откидывая шею. Так конкретно на парней Казьмин раньше не залипал. Чудо в перьях какое-то, то есть в юбке.       – Яся? – неуверенно спросил он.       – Ярик, – протянул руку в ответ вороненок. – Ты – Саша, я знаю, можешь не представляться. Я твои спектакли видел. Ты крутой. Да и Анька рассказывала. Позвонила мне два часа назад: ногу сломала, выйти не могу, выручай. Я ей помогал все учить и сам запомнить успел. А она, зараза, знает, что память у меня на текста хорошая. Представляешь, ноги брить пришлось!       А Саша представлял, в прорезях на джинсах и так была видна нежная, гладкая, бледная кожа, а сейчас Яр вообще джинсы стащил, и пытался юбку красную с передничком через голову натянуть. Как бы не грохнулся, одной поломанной Шапочки на мюзикл явно хватит.       Спектакль прошел неожиданно удачно.       Этот угловатый пацан вспыхнул и загорелся, выйдя на сцену. Не каждый состоявшийся артист так вживается в главные роли в глобальных, более тяжелых, смысловых проектах.       А Ярик, который был введен, даже правильней будет сказать вкинут безжалостно, за пару часов до спектакля. Ярик, который учился на курс ниже, как Саша успел узнать из рандомных фактов, которыми осыпал его Баярунас в гримерке во время подготовки. Этот самый Ярик отыгрывал Шапочку настолько правдоподобно, что даже Саша если бы сам не видел процесс превращения черного вороненка в красную лебёдушку, точно бы не поверил, что вот это вот, вот это… совсем не девчонка.       Голос звенел высоко.       Синие глаза светились наивно-невинно.       И. Чертовы. Белые. Чулки. Под. Красной. Юбкой... ...выбивали Сашу из колеи знатно.       Воспоминания о том, как Яр, матерясь, натягивал на себя последнюю запасную пару, изорвав черными заостренными ногтями предыдущие пять в пух и прах, не смогли разорвать легкую пелену нервного возбуждения.       Которая возникла, когда Саша узнал, что Аня ногу сломала, и преобрела немного иной характер, когда в поле зрения появилась эта шебутная замена. Казьмин не мог скинуть её с себя на протяжении всего представления.       Даже мысли о том, что в зале (о ужас!) дети, не помогала успокоиться. Слишком часто маячила перед глазами чертова юбка.       Хотя, если говорить совсем честно, дело-то было не в юбке и том, что под ней находилось. Не совсем. Парнишка манил, он был первым за долгое время, чьи мысли зацепили, первым кого хотелось узнать, хотелось прощупать, хотелось понять, хотелось войти в зону его комфорта, стать её частью, слишком уж горел он, да и темы общие были.       И да, вороненка и просто х о т е л о с ь…       Саша не привык ломаться и мучительно выдумывать намеки, разыгрывать случайные касания.       Нравится – бери. Если, конечно, вторая сторона не против.       Поэтому в конце спектакля он спокойно в лоб спрашивает:       – Кофе выпить не хочешь?       Скривившееся в ответ острое лицо – лучше любых ответов. Показался тебе ответный огонь в глазах, Санечка.       – Нет уж, спасибо, – Яр ещё и головой брезгливо помотал.       Настаивать, если так явно противятся его компании, Саша тоже начинать не собирался.       Бьют – беги. Тут уж точно без вариантов. Поэтому, скомканно попрощавшись, все равно больше не увидятся, Казьмин ретировался в сторону чёрного выхода.       На душе почему-то скребли воронята, такие жа лохматые как и не-его сегодняшняя Шапочка.       Вывалиашись на улицу, Казьмин полез в карман за пачкой.       Сигареты – дурная привычка с подростковых лет. Попытка доказать, что он крутой и взрослый. Кому доказать – не понятно. Зачем – тоже.       Только профессии теперь мешается. Бросить бы пора.       Поэтому Саша пытается с табачных переключился на эти новомодные парилки. А смысл в них какой?       Разворчаться хочется, что вот в их время сигареты были лучше. В них была идея... Да, дурацко-подростковая, но была. А этими ни затянуться, ни отравиться как следует. Так, понты одни…       Сегодня его отвергли, не впервой, но все равно обидно. Сегодня у него драма – никаких вишневых, тропических, яблочных...       Обычный терпкий табак.       Аккуратно сгрузив перепавший ему сегодня букетик на снег, он затянулся. Мозг вяло переплывал с одной мысли на другую.       Поэтому Саша и не заметил, как открылась дверь, как его тихонько окликнули.       Очнулся только тогда, когда тощее тело притулилось с боку, ткнувшись холодным (и как только так быстро замерзнуть успел?) носом в шею.       – Так что, съешь меня? А, Волчонок?       – Ты мне объясни, у тебя что, биполярка?       – Что?       – То кофе со мной сходить выпить отказываешься, то вот, здрасьте, на тебе, съешь меня? Или тебя лично секс без обязательств привлекает? Если да – то извини, нам не по пути. Я за конфетно-букетные дела.       – А ой, ты не ту бурду из автомата в коридоре выпить предлагал? И я... Я вообще не про секс. Я про любовь. Съешь меня по любви? Нежненько? А то я всю жизнь с краю спал, а за бочек так никто и не кусал. Если бы я раньше знал, что Волк, которым меня в детстве пугали, такой красивый....       – Ярослав, – раскатисто рычащий перелив буквы р в собственном имени промурашил шею, - ты сейчас доиграешься.       – Я может этого и добиваюсь… – пробурчал парень в воротник его куртки.       – Что-что?       – Говорю, может позовёшь меня ещё раз на кофе? Обещаю честно подумать для виду и дать исключительно непредсказуемый, положительный ответ, – Яр отстранился, невинно похлопав глазами.       – Я даже спрашивать не буду, – хмыкнул Саша, щелкая по носу расстроенно опустившего голову Ярослава. – У меня тут квартира не далеко. Только сегодня и только для Вас и кофе, и любовь – всё ждет Вас там.       – Александр, а как же Ваши речи про секс без обязательств? Это что – все фальшь? Хулиган, - притворно возмутившись, отстранился от него Баярунас.       – Так мы с обязательствами, – подмигнул Казьмин, притягивая его за талию обратно, и низко прорычал в ухо, мураша чужой загривок: – Тем более ты с детства некусанный, нельзя заставлять тебя ждать ещё дольше. Пора исправлять это досадное упущение.       На следующий день в университете, возвращаясь из очереди в столовой к занявшему столик Яру, Саша наблюдал прелюбопытнейшую картину.       К его Шапочке на своих целых двух подлетела Аня.       – А я говорила, классный парень. Сияешь как медная монетка, только режиссеру в театр коньяк занести от счастья не забудь, как догова... - Ярик, высоко пискнув, подскочил и ладонью прикрыл болтливый рот подруги, из-за еë плеча заметив приближение Александра.       Аня поспешно обернулась и максимально правдоподобно округлила глаза, под пристальным взглядом чересчур мирно улыбающегося Казьмина.       Саша на удивление спокойно прошёл мимо нее, сел за столик, притянув застывшего, по-птичьи вжавшего голову в плечи Яра к себе за талию.       – Ой, Санечка. Представляешь, оказалось лишь небольшое растяжение, тейпы поставили. А так болело, так болело. Ужас... Ну, мне обезболивающее выпить надо. Не буду вам мешать, – девушка сосредоточенно похромала к выходу в коридор, даже не оборачиваясь, как будто не она только что летала тут, да победные танцы отплясывала.       Да уж, видимо мало он сегодня ночью Ярослава покусал.       Вороненок ощутимо сглотнул, плавясь под разгорающимся зелёным пламенем. Он ожидал взрыва...       Чужие зубы сомкнулись на кончике его носа.       – Похоже и правда придется тебя съесть, Красная Шапочка.       У Баярунаса в голове промелькнула мысль о том, что его одного вполне хватит, чтобы Саша мог наедаться им до конца жизни. Зря что ли он с такой скоростью и регулярностью сладости поглощает. Это его Волк, персональный.       Но он не успел поймать еë за хвост прежде, чем голодные, жадные губы врезались в его рот, очищая голову от абсолютно ненужных в данный момент размышлений.