Measure of love

      Ещё при приближении к их деревеньке Саша почувствовал подступающую тревогу. На душе скреблось непонятно откуда взявшееся предчувствие чего-то ужасного и неотвратимого.       Тучи клубились темно-серыми дымчатыми вихрями, дома были объяты туманом. Редкие знакомые, сумевшие устоять под напором смертельной волны мора, едва завидев его, приветственно кивали и сразу уводили глаза в сторону, пряча в них сочувствие и страх.       Остаток пути до своей чуть покосившейся от времени избы Лександр прошел в очень смешанных чувствах. Так хотелось поскорее нырнуть в светлые сени, подхватить на руки разгоряченного долгой разлукой Яра, как всегда, с порога прыгнувшего на Сашу, зацеловать румяные щеки, скинуть с себя ощущение дыхания смерти. Почувствовать себя наконец-то дома, на своем месте, рядом с любимым человеком.       Из трубы не шёл дым, в окошке не горела лучина… Подойдя к крыльцу, мужчина выронил сумку, наполненную таким трудом добытыми товарами, и кинулся к входной двери. Сквозь мутную серую пелену тумана на срубе проступил ужасный белый крест, сразу объяснивший и косые взгляды соседей, и запущенный вид дома. Крест, перечёркивающий всю его жизнь.       Только не Яра… Только не болезнь… Едва Лександр переступил порог зарницы, Ярик взлетел с кровати, ринувшись ему на встречу, но ослабевшие ноги подвели его, и он упал на колени прямо перед Сашей, обнял чужие бедра, уткнувшись в них горячим лбом.       - Саш, Сашенька, ты вернулся. Я так тебя ждал… Так рад, что дождался… Прости, прости меня, пожалуйста… - потрескавшиеся сухие губы с трудом выговаривали слова.       Саша почувствовал, как дрожат пальцы, судорожно цеплявшиеся за его штанины. Он рухнул рядом, обхватил ещё сильнее заострившееся осунувшееся лицо, вглядываясь в помутневшие некогда ярко синие глаза.       - Яра, Яра, Солнце моё ясное, как же так… Я уходил, всё же хорошо было. У нас и запасов хватало, ты обещал лишний раз из дома не выходить, с людьми не встречаться. Что случилось? Как это произошло с тобой?       - Саш, прости… - по щекам побежали солёные капли. – Я не мог оставить Дашу умирать в одиночестве в сыром стылом доме, она заболела вскоре после твоего ухо-кха… - Ярослава затрясло от сильного приступа кашля. Саша, подхватив его под колени, перенёс обратно на кровать, бережно укрыв сверху одеялом, и стащив с печи шаль, опустил её сверху. Он аккуратно перехватил тянущуюся к нему дрожащую руку, нежно сплел их пальцы, поглаживая тыльную сторону ладони, и присел на край постели у ног Ярика.       - Я помогал ей в её последние дни. Спустя пару дней после её смерти и сам занемог... Прости меня, Сашечка, я сломал нашу жизнь. Уходи, пока не поздно, пока ты сам здоров – продолжал Яра хриплым шепотом. Вдруг его глаза вспыхнули болезненным светом, и, как будто ощутив прилив энергии, он резко поднялся, обхватив своими хрупкими сухими руками Сашины большие ладони, и с нарастающей уверенностью в голосе твердо попросил:       - Только выполни одно моё последнее желание.       Лександр, растерянный от свалившегося на него осознания и напуганный сумасшедшим пожаром, горящим в любимых глазах, смог лишь тихо спросить:       - Какое?..       И словно очнувшись, тут же продолжил:       - Куда я уйду от тебя, Яра? Я тебя не брошу. Раз уж вместе - то до конца – тут на его губы мягко легла ладонь, прерывая поток слов.       - Нет, Сашечка, уйдешь. И будешь счастлив. Без меня. Для меня всё равно иного выхода уже нет. А у тебя ещё вся жизнь впереди, любовь моя. А по поводу желания, я скажу, какое… только ты сначала поклянись, что выполнишь его…       Лександр никогда не мог сопротивляться просьбам своего любимого человека, особенно сейчас, когда Ярик, такой болезненно-хрупкий, сидел, утопая в одеялах, и проникновенно-моляще смотрел ему в глаза. Так что, прикрыв веки, не выдерживая этого отчаянного взгляда, мужчина сокрушенно кивнул.       Бледная тень былой улыбки проскользнула на измученном болезнью, но всё равно прекрасном лице, и вмиг исчезла. Ярик уверенным жестом вложил в Сашины руки лежавший под подушкой кинжал:       - Убей меня.       - Что? Никогда! Ты в своем уме!? – вскрикнул Лександр, окончательно выбитый из колеи.       - Саша, я не хочу страдать, я не хочу, чтобы страдал ты, наблюдая, как мор съедает меня. А я же знаю, пока я не умру, ты ни на шаг от меня не отойдешь. Я не желаю проходить через все лишения, что несет в себе болезнь. Я видел, как это происходит, и это – жуткий кошмар. А смерть от рук любимого человека – это даже по-своему красиво. – Он усмехнулся одним уголком губ. – Твои касания будут последним, что я почувствую.       - Ярик, а обо мне ты подумал… Что буду чувствовать я? – срывающимся голосом спросил Саша.       - Я всё равно умру. Страдая. И ты ничего не изменишь. Но ты можешь прекратить мои мучения. Ради меня, Сашечка, пожалуйста… Я не могу сделать это сам, руки трясутся. Я пробовал. Вон, только пальцы все изранил. Последняя воля умирающего.       Мужчина снова пытался оспорить его решение, но на этот раз Ярослав прервал его, ткнувшись лбом в пухлые губы.       - Ты обещал, Саш. Прости.       И обхватив руки Лександра, обреченно закрывшего глаза, он снова вложил в них отброшенный кинжал и направил его в свою грудь, резким движением между ребер протыкая сердце, и тут же выдернул кинжал обратно.       Тихий вскрик, судорожный вдох.       - Живи, Сашечка…       И тело обмякло в любимых объятиях.       Уткнувшись в грудь, где навек замерло родное сердце, Лександр истошно завыл, осознавая, что только что произошло.       Внезапно все эмоции будто пропали. Он аккуратно уложил Ярослава обратно на постель, лег рядом. Легонько, едва коснувшись, поцеловал тонкие ещё теплые губы, затем отстранился на расстояние вдоха и прошептал, погладив большим пальцем впалую щеку:       - Извини, Яра. Последнюю твою волю я исполнил, - он мрачно усмехнулся. – А следующие твои слова слушать не буду…       Лезвие кинжала снова сверкнуло в лучах пробившегося сквозь туман, заглянувшего в окно солнца.       Огонь медленно угасал, оставляя за собой одну лишь золу. Всё сгорело: дом, нехитрые пожитки, маленький огородик... Тела прогорели до последней косточки, унося в вечность свою любовь. Пеплом рассыпались все надежды и мечты.       И лишь кинжал, оборвавший жизни двух любящих людей, пережил это пламя и блестел на пепелище…