Там, где звездная гладь

- Я хочу обсудить с тобой план обучения, а завтра с утра мы уже приступим к первым занятиям, - встретил Снейп без приветствий. - Да, сэр, - а что еще оставалось ответить? Устроился на самом краешке стула, замер, наблюдая, как директор перебирает бумаги и что-то черкает пером. - Скоро мистер Малфой откроет камин для перехода. Теперь все выходные ты будешь проводить с нами. - Ясно, сэр. Гарри занял себя разглядыванием Снейпа. Удобно. Тот занят, и если и чувствует взгляд, то успешно его игнорирует. А самому Поттеру хотелось смотреть. Только духа не хватало делать это открыто при других обстоятельствах. Тогда, когда его взгляд могли поймать и ответить на него. Профессор Снейп… его первое занятие очаровало Поттера. “Закупорить смерть”. Долго еще Гарри засыпал и просыпался с этой фразой. Профессор казался оборотнем или вампиром. Молчаливый, мрачный, бледный. Всегда в чёрном. Зеленое пламя в камине взвилось и лизнуло каменную полку. В кабинет вошел Люциус. Лишь скупо кивнув Гарри, он тут же присоединился к Снейпу. Теперь они вдвоём погрузились в бумаги. Тихо переговаривались и всё никак не могли что-то решить. Малфой пугал. Всегда. Обрывки рассказов о нем, услышанные от отца, сплетни, шепотки за спиной Драко. И сколько сплетен ходило об их отношениях со Снейпом. Гарри вдруг удивился: а зачем вообще люди этим интересовались? Какое им дело, что связывает этих двоих. А теперь какое всем дело, что связывает самого Гарри с ними... Поттеру тоже досталось от людской молвы. Когда в нем впервые вспыхнуло наследие, он растерял всех друзей. Они испугались. Побрезговали. Тогда, на третьем курсе, он и сошелся с Драко, который вообще никак не отреагировал на новость, оттолкнувшую студентов. Как задирал, так и продолжил задирать. А Гарри тогда, на волне одиночества и обиды, выпалил ему: - Что, добить меня решил? - Да тебя хрен добьешь, Поттер. Ты же теперь само величество Смерть. И только заметив злые слезы, опал, растерялся и расстроился: - Ты чего, Поттер? А ну прекрати нюни распускать. Вот так и закончились их пикировки, и началась дружба. Гермиона присоединилась к ним на пятом курсе, отделавшись от рыжего семейства. Как раз после урока чар, на котором им и рассказали о родовой магии, роли чистокровных, магглорожденных и полукровок. Умная девочка быстро сложила два плюс два. И дружбу с Роном, и дружбу с Джинни, и интерес близнецов. Прекратила общение резко и без объяснений. В тот же день пришла с повинной к Поттеру. Не стала рассказывать, что ее Рон настроил, что ей наврали с три короба про наследника Смерти. Просто сказала, что была дурой. И Гарри простил... - Гарри! - Люциус осторожно тронул за рукав. - О чём ты думаешь, что не слышишь? - Извините, - Гарри будто очнулся, выныривая из собственных мыслей. - Я говорю, пойдем. Пламя перенесло их в Малфой-мэнор. Нехорошо ёкнуло сердце, когда Малфой мягко положил ладонь на поясницу и спросил, заглядывая в глаза: - Голоден? - Нет… спасибо, сэр. - Тогда пойдем, покажем тебе твои комнаты, - Снейп смотрел, как в тот раз. Пристально, так, что хотелось спрятаться. А в комнатах они заперли дверь. Одновременно, будто сговорившись, сбросили с себя мантии, и Гарри безвольной куклой попал им в руки. Еще через мгновение, и он остался без мантии. - Лучше сюда, - потянул Люциус сразу на постель. Нельзя сказать, что это было неприятно. Магия компенсировала с лихвой всё неудобство, закрывала собой стыд. Но оба мужчины все равно оставались чужими, почти незнакомыми, оттого неуверенность и терзала Поттера, и промелькивало что-то, похожее на пренебрежение к самому себе. Сегодня не церемонились. Гарри растерянно, робко принимал ласки, сам не тянулся за поцелуями. Его ловили словно в силки. Затягивали прикосновениями. Направляли каждое движение. Северус устроился на спине. Люциус распахнул рубашку на его груди, подхватил руки Гарри и провел его ладонями по белой рельефной коже. Заставил пальцами задеть соски, потеребить их, и шептал: - Смелее, вот так. Магия кружила между ними тремя. Как кошка, ластилась к каждому, окутывала, поила силой. Это и пьянило, и пугало. Через некоторое время уже Снейп направил твердой рукой, заставляя целовать Малфоя в шею: - Давай, ему нравится. И в подтверждение этих слов Люциус шумно выдохнул, когда Гарри все же разлепил зацелованные, опухшие губы и несмело прихватил кожу зубами. - Еще, - последовал хриплый приказ. И Гарри подчинился, чувствуя, что ему тоже начинает нравиться, но все еще не понимая, магия это или его настоящие эмоции. Оттянули за волосы - грубо, резко. Опрокинули на спину, начали стаскивать жилетку, следом рубашку. Не расстегивая, как попало. Ткань, не выдерживая, затрещала, Гарри испуганно вцепился в нее: - Сэр, рвётся! - Дешевка, - брезгливо рыкнул Люциус, а Северус с хищной усмешкой только помог дорвать. Внезапно стало холодно. Голая кожа совершенно по-иному реагировала на скольжение магии и прикосновения мужчин. Морозило. Ладони и пальцы казались обжигающе горячими, а вот потоки силы холодили. Контраст заставлял дрожать, покрываться мурашками. Или это было от страха, что Гарри сейчас в руках будущих супругов, в постели, в запертой спальне, полностью в их власти и физически, и магически. Когда Снейп занялся ремнём на брюках, вновь поддаваясь порыву защититься, он вцепился уже в его руки, широко распахнул глаза: - Пожалуйста, профессор, не надо! - голос звучал унизительно жалко, но Гарри не мог совладать с собой. Тот молча перехватил парня за запястья, и, укладываясь рядом, завел их над головой, крепко удерживая. Его место между расставленных ног занял Малфой, который и стянул брюки. - Мистер Малфой… - Гарри хотел попросить прекратить, подождать, напомнить, что они обещали до брачного ритуала не трогать его, но ладонь Люциуса умело и властно легла на возбужденную плоть, прятавшуюся под бельем, и это выбило из себя, захлестнуло незнакомым доселе желанием. А Снейп поймал тихий стон губами, затем проник языком в рот и целовал медленно, тягуче, в тон движениям руки Малфоя. Это было хорошо. Невыносимо хорошо. Хорошо до такой степени, что больше ничего не осталось. Оказалось хорошо подчиниться, хорошо принять ласку, хорошо сдаться не только им, но и себе, собственному возбуждению. Гарри особенно остро почувствовал сильные пальцы, вцепившиеся в запястье до боли; ладонь там, внизу, так и не пробравшуюся под последнюю преграду, но ласкающую уверенно и жадно; губы и язык, терзавшие его рот. Он еще раз застонал, уже громче, и, вскинув бедрами, выпрашивал ещё больше, откровеннее. А дальше и вовсе случилось безумие. Что-то горячее, влажное накрыло член. Ткань промокла, прилипла. Гарри дернулся, выгнулся, но сильные руки удержали за бедра, и ласка ртом продолжилась - через бельё, иногда вперемешку с прикосновениями ладони. Бурный, оглушительный оргазм сорвался в тот момент, когда пальцы как-то по-особому сжали плоть, и Люциус впился зубами во внутреннюю поверхность бедра, почти у самой промежности. Гарри забыл, как дышать, по телу прошла судорога. Его ослепила волна удовольствия, а когда схлынула, он почувствовал остатки опавшего магического вихря. В комнате пахло темной ворожбой и чем-то еще непривычным, терпким. Очнулся при мысли, что перепачкал, наверное, всех и вся. Щеки вспыхнули алым, попытался высвободиться, прикрыться. Но его зажали между собой. Снейп занялся шеей, вылизывал и зацеловывал её. Люциус прижался с другой стороны, жарко и шумно дыша, заставил повернуться набок, выгнуться, выставляя ягодицы, к которым и прижался собственной возбуждённой плотью. Снейп в этот момент отпустил запястья, но только затем, чтобы перехватить ладонь по-другому и уложить ее на собственный член, направлять и контролировать каждое движение, задавать ритм и силу обхвата. Кончили они быстро, почти одновременно. Люциус впился пальцами в бедра так, что стало больно и прикусил холку, а Северус вздрогнул, рыкнув, и Гарри почувствовал влагу на пальцах и сзади, на ягодицах. А потом его отправили в душ. Там Гарри разглядывал себя в зеркало, испытывая смешанные чувства. С одной стороны, то, что он сейчас испытал, было восхитительно. Он и не знал, что можно настолько сильно гореть страстью и желанием, не знал, что оргазм может быть настолько ярким. Собственные одинокие эксперименты меркли, и теперь уже казались незначительными. Магия в нем сейчас бесновалась и царапалась. Клокотала, как наполненный зельем котёл. Поддавшись порыву, он выставил ладонь и шепнул: - Люмос! - огонек вспыхнул над пальцами. Без волшебной палочки, без каких-либо усилий. И это ощущение собственной силы вызвало еще больше восторга. Кажется, Поттер начинал понимать и чувствовать все плюсы собственного положения. Но… Гарри вырос в семье, где тема секса была под запретом. Однополые связи или другие виды отношений осуждались и клеймились. Только в школе, наблюдая, слушая, что-то вычитывая в библиотечных книгах по родовой магии, Гарри узнал, что может быть по-всякому. И принял. Но никогда к себе не примерял. Осознав всего лишь год назад, что лучше пойдет на свидание с тем же Ноттом, чем ответит на улыбку Чжоу Чанг. И как-то дальше думать не стал. Внимание мистера Малфоя ставило в тупик, вызывало слабое колыхание интереса, но не более. В общем, его сейчас грызло тихо, но уверенно чувство, похожее на стыд или вину. Будто он сделал что-то нехорошее… Скинув с себя истерзанное, в совсем непотребном виде бельё, он встал под душ. Закрыл глаза. Отчего-то подумалось, где завтра взять рубашку. И вообще получается, что на смену у него и не осталось. У мамы денег было немного, для школы был куплен необходимый минимум. “Дешевка!” - вспомнились слова Малфоя. Для кого-то дешевка, а для Гарри и Лили Поттер - дорого, почти недоступно. Распахнул глаза на звук открывающейся двери. Это Люциус и следом за ним Северус. - Сэр?! - Гарри невольно отступил в угол душевой, будто прячась. - О, Гарри, ну не погонишь же ты нас? Имей милосердие, - Малфой шагнул под струю горячей воды. Сердце пропустило удар от увиденного. Там, в спальне, не успел разглядеть, не решался… Малфой стоял, расслабленно опустив руки и чуть откинув голову назад. Волосы намокли, облепили спину, сменив цвет с платины на светло-серый. Вода стекала по рельефным плечам и груди. Оказалось, что под мантиями лорд прятал мускулистое крепкое тело. Снейп встал рядом, и Гарри вновь не смог оторвать взгляд. Жилистый, с ярко выраженными мышцами на худых длинных ногах и руках. - Ты всё? - Снейп смотрел спокойно. Признаться, Гарри даже не начинал. - Я… - Поторопись, - Малфой встряхнул мокрой гривой волос. - У нас еще есть дела. Дела? Гарри кивнул, а про себя хмыкнул, что нужно было сначала делать дела, а потом всё остальное. Лично ему сейчас хотелось только лечь и не двигаться. Навалилась легкая истома. Наконец приведя себя в порядок, Гарри вернулся в спальню, где его дожидались супруги. Оба в легких домашних мантиях. До невозможности непривычные, словно другие люди перед ним. - Слушай… И Гарри старался слушать. Про его допуск к темной магии, про его ученическую регистрацию, про индивидуальный график занятий, и возможный (пока только возможный, еще до конца не понятно) уход из школы. - Не волнуйся, сдашь или со своим курсом весной, или экстерном, - меланхолично проговорил Малфой, отпивая из чашки чай, принесенный домовиками. Готовили они здесь отлично. Гарри и не заметил, как съел всю тарелку сэндвичей и почти весь пирог. Мужчины ничего не сказали, только обменялись ухмылками. Они явно были одной из тех пар, что понимают друг друга с полувзгляда, сплочённой и связанной не только страстью или прожитыми вместе годами, но и чем-то намного большим. - У меня уже есть временное разрешение для тебя. Так что завтра не волнуйся, ничего противозаконного мы от тебя требовать не будем, - Снейп пил вино - медленно, перекатывая на языке каждый глоток. - И нужно к портному, - Люциус встал из кресла и, небрежно подняв порванную рубашку Гарри, испепелил ее невербальным заклятием, - в эти выходные вряд ли, а вот в следующие могу забрать тебя с Драко в Косую аллею. Он развеется, а ты… ты пока подумай, что тебе еще нужно. Я знаю, что у тебя старая метла. Подбери пока себе подходящую модель. Ну и форма для квиддича, что ещё?.. Гарри не знал, что ещё. Он привык к ограниченным финансовым возможностям родителей, с благодарностью принимал в сущности обычные для многих вещи. - Я не знаю… - растерянно опустил взгляд вниз. - У тебя достаточно времени подумать, - Северус откинулся на спинку кресла и поставил бокал на подлокотник. - Уже поздно. Пора укладываться, иначе завтрашний день пропадёт. Вместе с Малфоем они поднялись со своих мест, пожелали спокойной ночи и вышли. Поттер остался один. Еще какое-то время он смотрел в камин, прокручивая в голове всё, что делали с ним этим вечером. Стало жарко и нечем дышать. Он с трудом добрёл до постели, рухнул на покрывало, все еще пахнущее сексом и супругами. Закрыл глаза, подумал, что ему всё-таки нравится происходящее, и уснул. Провалился во тьму, которая приняла его в мягкие объятия, укутала и даровала покой. Утром, после завтрака, в библиотеке его уже ждали Снейп и Малфой. Солнечные лучи пронизывали пространство, превращая его в полную золота обитель покоя. Первое, что заметил Гарри, это клетку с птицами на высокой подставке. - Это твое задание, - Малфой провел пальцами по прутьям. - Одна из них больна, - Гарри тоже дотронулся до клетки, замер прислушиваясь. - Вот ее тебе и нужно выторговать у смерти. А здоровую - убить, - Снейп остановился за плечом. - Жалко, - Гарри разглядывал птиц, ловя их жизненные потоки. - Нужно забыть это слово, - Люциус посмотрел пристально, - жалость - не стимул к действию или бездействию. - А можно мне побыть одному… с ними… - Можно, - легко согласились те. Гарри вплотную прижался к клетке и, вцепившись в прутья, погружался в подобие транса. Жизнь била ключом. Она сверкала и переливалась в золотом свете утра. Почти болью отзывалась в его тёмном нутре. Раздражала, даже пугала. И, наконец, сквозь бурлящий поток, он смог уловить знакомые, почти родные черные нотки. Крайняя, сероголовая, с иссиня-блестящими кончиками крыльев. Болезнь подтачивала силы, высасывала радость и довольство жизнью. Боль…тупая, постоянная, ставшая привычной. Гарри потянулся к птахе, боль пружинисто выстрелила навстречу. Птица вздрогнула, припала на одно крыло. Смерть - близкая, как закономерный итог жизни, как логичное завершение и оттого желанная - потянулась вместе с Гарри к дрожащему комочку из перьев. - Стой, - зашептал торопливо, - возьму другую. Оставь эту мне… Смерть протестующе зашипела, свернулась, ткнулась в руку, будто ластясь и уговаривая отдать, дать выпить и забрать себе крохотную искру. Гарри, погруженный в себя, не заметил, как вернулись Снейп с Малфоем. Встали у самых дверей, наблюдая и переговариваясь. - Торгуется, - Снейп хмыкнул. - Я бы просто свернул шею здоровой и отдал на откуп, - Люциус пристально наблюдал за робкой, неумелой ворожбой повелителя Смерти. - Ну это ты… чего еще от тебя ожидать. - Это сейчас был комплимент или оскорбление? - Констатация. У Вас, лорд Малфой, профессиональная деформация. Малфой промолчал, наблюдая за тем, что происходит в комнате. А Гарри терял терпение. Ему не хотелось провалить первое задание. Наоборот, хотелось заслужить похвалу, одобрение. Дёрнув тьму на себя, пытался выдрать её из хилого птичьего тела. Птица вскинулась, вытянулась и опала на дно клетки. Смерть, вцепившись когтями, вырвала искру жизни, забирая с собой, пока повелитель тащил её из плоти. Птица умерла. Поттер испуганно отпрянул от клетки. Закрыл лицо руками, остро переживая собственную ошибку. - Поспешил, - подал голос Снейп. - Да, сэр, - продолжая закрываться ладонями, буркнул тот в ответ. - Есть ещё две, - Люциус подошел ближе, - задание не полностью провалено. Собраться с силами казалось невозможным. Поражение выбило, сделало слабым, неуверенным. Ладно, убить технически проще, чем исцелить... Гарри вновь потянулся к птицам. Внимательно вглядываясь в искры, он внезапно понял, что оставшиеся две очень молоды, полны восторженно-наивной жизни. Гарри чуть отступил. Тряхнул головой, вцепился пальцами в прутья клетки. Сам ловил потоки, решив, что первую попавшуюся и отдаст Смерти. Нити, казалось, вибрировали оттого, насколько были напоены силой. Он поймал ту, что устроилась под самым куполом клетки, раскачивалась на насесте и выводила звонкие трели. Птица вздрогнула от его магических прикосновений, замолкла, будто почувствовав недоброе, и посмотрела прямо на Гарри настороженными черными глазами-бусинками. Поттер дрогнул… ему не было жалко птаху. Ему не было страшно. Просто жизнь - это ценность, сила, и казалось святотатством забрать её без весомой причины только потому, что он начинающий мастер Основы и наследник Смерти. Только потому, что на ком-то нужно учиться. И тут же зарядила под дых совершенная только что ошибка - не спас больную, поторопился и убил своей ошибкой. Поттер дёрнулся, отшатнулся от клетки. - Не могу! - он посмотрел почти с вызовом, внутренне готовясь к наказанию за нерадивость и непослушание. И наказание не заставило себя ждать. Люциус спокойно поднял руку и щелкнул пальцами. Обе птицы в клетке вмиг испарились, оставив после себя кровавую взвесь и плавно планирующие на дно клетки одинокие перышки. Гарри завороженно следил за тем, как они опускаются - медленно и нежно. Потом перевел растерянный, почти испуганный взгляд на Люциуса, но тот холодно произнес: - Без сантиментов. Такое будет происходить всегда, если ты откажешься работать. Ясно? Гарри сглотнул горький комок и проговорил: - Я понял, сэр.