Там, где звездная гладь

Гарри с усилием потер виски. Люциус вчера принес недобрые вести: Риддл отказал в приеме. И в частном, и в официальном. Завернул все поданные документы, отдал прямой приказ невыразимцам не выдавать временные разрешения. Снейп только хмыкнул: - Вертели невыразимцы его запрет во всех позах. Малфой меланхолично добавил: - Половина министерства делает вид, что не знает о приказе министра. Вторая половина от меня прячется. И это тоже напрягало. Поттер не понимал, как они могут оставаться такими спокойными. Как они могут, имея такой вес в министерстве, не бояться? Зная Риддла, Гарри предполагал, что тот уже должен был прижать их, выкурить, как крыс, из мэноров, вздернуть в атриуме и оставить висеть еще долго на всеобщее обозрение. А тут тишина. Два дня тишины. Или что-то не договаривают старшие супруги? Знают что-то, о чем сам Поттер и не догадывается. Он уже устал проклинать себя за то, что решил, что самый умный и сможет потягаться с министром. Не получилось водить его за нос долго, а теперь что будет?.. Тихий скрип отвлек от грустных размышлений. Рон, низко кланяясь и гаденько ухмыляясь, подошел к столу, пискляво выговаривая: - Господин звал Рона? Рон счастлив служить своему господину. Гарри перекосило от злости. Захотелось швырнуть в придурка тяжелым пресс-папье. Или проклясть. Зверь внутри грозно рыкнул, предлагая растерзать наглеца. - Почему ты такой придурок? - Устало откинулся на спинку кресла. - Прекращай, и без тебя тошно, - вместо того, чтобы выпустить зверя наружу, Гарри капитулировал еще до начала сражения. Все эти забавы прекрасны, пока есть настроение и желание так играть. Но не сейчас. Не сегодня. Рон как-то странно на него смотрел. Видимо, не ожидал такой реакции. Сел напротив, не отрывая настороженного взгляда. - Что хотели, лорд Поттер? - Поговорить, - Гарри еще раз поморщился. Все еще не привык к собственному титулу. Да и звучал он из уст ровесников будто с насмешкой. - Аврорат? Куда потом? - Куда потом, не думал, - Рон пожал плечами. - Да и я надеюсь, вассальный долг так сильно не затянется. Дед говорит, что максимум три года. А потом - свобода. - Может, и не затянется, а может… - Гарри красноречиво умолк. Рон напрягся: - Что может? Поттер до вчерашнего дня не хотел говорить Уизли то, до чего только сам недавно дошел. Он ни с кем не советовался, ничего нигде специально не искал. Просто как-то утром, после занятий по Основе с Малфоем, его настигло понимание, что Рон может застрять у него в вассалах надолго. А толчком к этим мыслям послужила новая тема в семейных ритуалах, которую он безуспешно штурмовал под чутким руководством Люциуса. Слишком уж она была хитрой - с кучей условных допущений, с формулами, которые почти полностью состояли из переменных, с миллионами вариантов и целой горой родственных связей, которые необходимо было правильно рассчитать по степени воздействия и старшинству. В общем, головоломка. В которой упоминалось и о принятии в род внуков от блудного сына или дочери. И Поттера щелкнуло по носу. Это же… Пруэтт, конечно, это все знал. Да любой глава рода это знал. Положение обязывает. Да и разговоры ходили, что скоро старик Пруэтт заграбастает себе всех отпрысков Уизли. Только вот как он это будет делать, Гарри не задумывался, а стоило бы. Очень простое положение с выводком Уизли делалось очень сложным только по одной причине - родовое проклятье предателей крови. Клеймо, которое не смоется переходом из одного рода в другой. Напротив, это проклятие, как капля нечистот, отравит любой чистый источник, перекинется и на тот род, куда переходит проклятый. Никому не нужен такой подарочек. Но есть Рон Уизли, который избавился от родового клейма, очистился, и его тут же принял к себе Пруэтт. Ниточка, которая соединяет одинокого старого волшебника с многочисленными внуками. И через эту ниточку можно перетащить к себе всех. Только вот долг ниточки будет увеличиваться с каждым “отмытым” родственником… Эта мысль скользнула в сознании Гарри, помогла наконец разгрызть крепкий орешек новой темы в Основе и осталась лежать без дела до вчерашнего дня. В тренировочном зале, наблюдая за реакцией Уизли, Гарри понял, что не может утаить это. Совершенно ясно, что Уизли не мог это знать. Никто бы не стал его учить, готовя к бремени старшего в роду. Сам Поттер до последнего времени относился к своему вассалу как к чемодану без ручки. Отпустить этот чемодан нельзя, магия не позволит, а тащить за собой муторно и тяжело. Гораздо проще поставить его в пыльный угол, и пускай как-нибудь стоит там и не мозолит глаза. Но только вот Рон неожиданно подрос и изменился за эти несколько месяцев. Перестав быть глупым и зашоренным магглолюбцем, пожирающим на завтрак, обед и ужин сказки о равенстве и справедливости. Перестав враждебно относиться к родовой магии и бояться чистокровных, навешивая на них все грехи магического мироустройства. “Ни один благородный чистокровный дом не станет обижать своего вассала. А если станет, то потеряет и честь, и магию”, - фраза, которая удивила Поттера и заставила его поговорить с матерью и Снейпом о том, чем занимался все это время Рон. Вечером Гарри уже принял решение все ему рассказать. Как есть. Наблюдая за Малфоями, Поттер давно уже понял, что никогда не станет действовать обманом или с помощью недомолвок. Молчать - если человек не способен понять и переварить информацию. Говорить - если перед тобой разумный волшебник. Рон Уизли стал напоминать разумного волшебника. Да, пока отдаленно, только если не приглядываться. Но все же… - Может, ты останешься моим вассалом на долгие, долгие годы, - наконец, прервал напряженное молчание. Как сообщать такие новости? С чего ни начни, все равно получается так, будто кошке хвост по частям отрезаешь. - Почему? - Рон побледнел и покрылся красными пятнами. - Тут вот какая история… Гарри постарался максимально понятно, без лишних подробностей, провести небольшой экскурс в Основу. Уизли слушал внимательно, не перебивал, только кусал губы, а под самый конец спрятал взгляд. Не самые хорошие вести, что цена твоей свободы - это цена свободы твоих братьев и сестры. - И зачем ты мне все это рассказал? Дед ни словом не обмолвился об этом. - Рон по-прежнему не смотрел на Поттера. В нем сейчас боролись две эмоции. Злость за себя, за собственную жизнь. И страх - подвести родных, которые теперь, получается, зависели от него. - А что он тебе говорил в последнее время? - Гарри был прилежным учеником. Он блестяще перенял от Малфоя способы ухода от неприятных вопросов. - В последнее время настойчиво советовал налаживать с тобой отношения… Гарри растянул губы в мерзкой понимающей ухмылке, а Рон умолк, потрясенный новым смыслом дедовских наставлений. - Я думаю, что решать тебе. А как решишь, приходи - будем дальше говорить. - О чем? - Рон чувствовал, как его голова начинает гудеть. - Всё зависит от твоего решения. - Не понимаю… - Тебе пока и не надо понимать, - Гарри не собирался делиться с Уизли собственными планами на жизнь, пока не убедится, что тот останется под вассальными обязательствами. - Иди. Я не стану ничего делать за твоей спиной. Какое решение примешь, так тебе и быть. Могу сказать, подбодрить, так сказать, зная нашу гриффиндорскую породу: если согласишься вытаскивать родню из-под проклятья, все равно надолго не задержишься у меня в вассалах. Рон нахмурился. Мелькнула призрачная догадка, скорее, намек на понимание, чем что-то большее. - Что ты задумал, Поттер? - Ну… иди. Всё, что мог, уже рассказал. Остальное - по факту твоего принятого решения. Рон встал, не прощаясь, вышел из кабинета. А Поттер остался сидеть. Вновь откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Хотел бы и сам знать, что задумал. Просто… Эта мысль его пугала. И завораживала. И манила к себе. И утешала. Он влюбился в своих супругов. Снейп… Малфой… но все больше и больше убеждался, что этот брак слишком тяжел. Прежде всего, из-за Малфоя. Что там происходило у него в голове, Гарри не понимал, но все больше и больше чувствовал давление и не хотел это терпеть. И так он многое вынес от своего отца. Еще и теперь кланяться старшему супругу? Как бы красив и умен Люциус ни был, как бы ни было хорошо выгибаться под ним и подчиняться ему в постели, не стоило это свободы. Свободы, о которой Гарри грезил почти все детство и всю свою юность. А где-то там, в посмертной дымке, остались Хель и Локи. Локи… черноволосый бог заставлял утихнуть боль первой влюбленности, отвлекал от супругов, которые казались все еще недоступными. Гарри еще не до конца оформил мысль. Не было у него даже зачатка плана. Просто… это было как будто увидеть новый путь для себя. Новую дорогу. Как туда свернуть, нужно ли вообще туда идти, как там будет, на том пути? Всё это непонятно и неясно, но уже манит и зовет. И Поттер был готов откликнуться на зов. Тем более, что он обещал, чем и спас себя и Снейпа от смерти. Пускай Люциус кичится их “воскрешением”. Гарри-то знал, что отпустила его Смерть только благодаря Хель и Локи, которые теперь ждут платы за свою щедрость. И Гарри вовсе не против заплатить по счетам. Только пока плохо понимает как… *** Лили устала. Она сидела в самом дальнем углу общего зала гильдии, вяло жевала кусок почечного пирога, запивая тыквенным соком, и думала о том, как же она вымоталась. А ведь это только первая неделя. Вводный курс. Что же будет дальше? Пальцы жгло от въевшегося в них сока красноперстки. Плечи ныли от постоянных помешиваний варева в котле. Хотелось спать. Закутаться в одеяло и проспать пару суток. Оказывается, есть своя прелесть в бытности простым домовым эльфом дома Поттеров. Тихо. Ничего не надо учить. Ничего не надо варить. Живи себе незаметно, ожидая сына… Сбросила с себя опасные мысли. Заставила выпрямиться. Вернуться к очагу она всегда успеет. В конце концов, никто не обещал, что будет легко. - Миссис Поттер, можно я с Вами? - напротив стола остановилась Гермиона. Затем чуть смутилась и тихо добавила, - я бы со всеми села, но они меня побаиваются, я ведь личная ученица леди Лестрейндж, и все знают, что из-за меня она перессорилась с Малфоями. В общем, они меня чураются. - Садись, - Лили приветливо улыбнулась. - Кто-то пустил слух, что свой Йоль я провела с ней. И теперь меня тоже обходят стороной. Поделилась - и тут же засомневалась, стоило ли? Гермиона - совсем еще девочка, в дочки годится, а она тут делится с ней… - Не подумайте, это не я! - та тут же вспыхнула. - Я и не думала. Как учеба? - решила перевести тему Лили. - Ох, - Гермиона покачала головой, - мне говорили, что у леди Лестрейндж и сильнейшие не выживают. Мне кажется, я уже близка к гибели. - Будем погибать вместе, - Лили ободряюще улыбнулась. - Нужно привыкнуть. Весной уже станет легче. - Дожить бы до весны. А Вы не знаете, - Гермиона вытащила из пухлой сумки пергамент, развернула его и ткнула порезанным пальцем в строчки формулы, - где здесь ошибка? Бэлла не говорит… Лили погрузилась в расчеты, сама с трудом понимая, что может быть не так. Они склонили головы над пергаментом, чуть ли не касаясь лбами друг друга. Увлеклись, подоставали обрывки бумаги, перья и чернильницы, совсем перестали замечать все вокруг. - Грейнджер, я тебе неуд влеплю и заставлю пересдавать весь школьный курс зельеварения, - ласково прошипели над их головами. Гермиона испуганно вскинулась, Лили выпрямилась и недобро прищурилась. Вот чертовка, напугала ребенка! Но промолчала. Негоже говорить такое при ученице. Потом, только бы не забыть. - Я… мы вместе… миссис Поттер ничего за меня не делала. - А ну быстро в мой кабинет, - все так же ласково прошипела. Гермиону как будто ветром сдуло. Бэлла перевела взгляд темных глаз на Лили. С того момента, как Поттер-мэнор открылся, они и не виделись толком. И Бэллу это жгло, мучило. - А ты?.. - Свидание, леди Лестрейндж? - Лили невинно улыбнулась, поднимаясь с места. Ей пора было на вечерние занятия. Уже даже начинала опаздывать. Жаль. Она соскучилась все-таки по Бэлле. - Я с тобой еще не закончила, - Бэлла грозно нахмурилась. Лили не знала, зачем она это сделала. Может быть, ее толкнуло то, что все свои последние вечера она проводила в мыслях о Бэлле и воспоминаниях о том, что они делали тогда. Или это были темные глаза Бэллы, которые будто заражали безумием. Шагнула близко, будто и не были они сейчас в общем обеденном зале гильдии, и, пристально глядя в лицо, проговорила: - Закончите со мной, леди Бэлла, на этих выходных. Я буду этого очень ждать, - холодея от страха и восторга, понимая, что провоцирует того, кого нельзя ни в коем случае провоцировать. - У меня занятия. Мое почтение, - сдержалась, чтобы не отвесить шутовской поклон, и поспешила прочь. Чувствуя, как пристально смотрит Бэлла вслед, и обмирая от этого взгляда. И только на занятиях до конца поняла, что сделала. И улыбнулась. В конце концов, они обе взрослые женщины.