Under the sky in room 553 i discovered you and i

– Хён, посмотри сюда! Ёнджун как раз спускался по дереву, зажав между зубами кончик травинки, когда он повернулся на зов. – Бомгю, что ты делаешь? – Давай скорее, или ветер унесет его! Смотри! – младший по-прежнему радостно воскликнул, даже слишком взволновано, когда он присел посреди поля, обхватив что-то руками. Ёнджун издал легкий смешок, когда он спрыгнул и подошел к нему. Посреди высокого травяного поля Бомгю таинственным образом выглядел еще меньше, чем обычно. – Что это такое? – спросил он, садясь на корточки рядом с мальчиком. С яркой улыбкой Бомгю обнажил свои руки, показывая предмет, который он тщательно прикрывал от весеннего дневного бриза. Это были два идеальных одуванчика – белые, как снег, круглые, как круги из учебника, ни единой чешуйки не на своем месте. Бомгю заметил, что Ёнджун тоже с трепетом смотрел, и хихикнул, осторожно срывая цветы, передавая один из них первому. – Держи! Ты знал, что увидев одуванчики, прежде чем подуть на них, нужно загадать желание и оно обязательно сбудется? Бровь Ёнджуна изогнулась.  Бомгю не выглядел как один из тех, кто заинтересован в подобных вещах. – Правда? Это ты выдумал? – Ёнджун задумался, глядя на младшего вопросительным взглядом, который наполовину поддразнивал. – Нет! Однажды дядя рассказал мне. Давай быстрее, закрой глаза и задуй один. Сделаем это вместе! –  Бомгю махнул свободной рукой, едва сдерживая предвкушение. С улыбкой на лице он зажмурился - так сильно, что начали образовываться морщинки. Если Ёнджун и находил это милым, он не давал ему об этом знать. Он потратил всего секунду, чтобы уставиться на Бомгю, нежно улыбаясь самому себе, прежде чем тоже закрыл глаза. Я хочу всегда проводить "завтра" вместе с тобой, до конца вечности. Когда он открыл их, глаза Бомгю уже были открыты. Теперь эти оленьи глаза смотрели на него с нетерпением, как будто тот ждал, пока он загадает свое желание, чтобы они вместе задули одуванчики. Ёнджун тихонько усмехнулся, кивнув, показывая, что Бомгю ждал зеленый свет. Улыбка последнего стала невероятно ярче, прежде чем они оба одновременно дунули на свои одуванчики. – Какое желание ты загадал? – Ёнджун толкнул его за плечо, остатки одуванчиков рассыпались вокруг них, как миниатюрные снежинки. – Хён, я не могу тебе сказать! Тогда оно не сбудется! – младший отвернулся, на его лице появилась небольшая надутость. – Ой, но ты ведь все рассказываешь хёну, – настаивал Ёнджун, бросая младшего на поле, но Бомгю не проявлял никаких признаков податливости. Солнце стояло высоко над ними.  Ветер был теплым, но нежным.  Вдали Ёнджун слышал щебетание птиц. Когда они катались по полю, их одежда промокла от капель росы, но никому из них, похоже, не было до этого дела. Хихиканье наполнило тишину парка. Казалось, будто только они двое присутствовали в этом огромном мире. Им было по десять. Когда им исполнилось одиннадцать, Бомгю снова привел его сюда - холодным сентябрьским вечером, где ветерок больше не сдерживал утешительную теплоту, как в мартовский полдень. Ёнджун вспомнил, как капли росы ласкали его щеки, когда он катался по полю во время их последнего визита. Теперь он только подтянул водолазку повыше, ветер безжалостно трепал его волосы.  Бомгю был рядом с ним, крепко сжимая его руку; в белой шапочке и ярко-желтом свитере.  Ёнджун заметил, что у его шапки кошачьи уши и захихикал. Как восхитительно. – Сюда скорее! – бежал младший, волоча хёна за переплетенные руки. Ёнджун только вскрикнул, пытаясь не отставать. На этот раз ветер дул более безжалостно, он почувствовал вкус своих волос на губах и слегка вздрогнул. Бомгю наконец остановился, когда они добрались до любимого места Ёнджуна в парке - гигантского клена. Они сели, и только тогда Бомгю отпустил его руку, чтобы копаться в корзине, которую он нес. Ладони Ёнджуна казались странно пустыми на морозе, поэтому он потянул их под свой свитер, чтобы избавиться от холода. – Хён, ты знаешь, что они собираются превратить ту часть парка в парк развлечений? –  Бомгю заговорил, указывая крошечной рукой. Взгляд Ёнджуна проследил за ним, и он увидел колесо обозрения. Он стоит посреди зловещих сумерек, его яркие огни контрастируют с темнотой ночи. – Бомгю хочет пойти? –  Он заговорил, заметив легкую окраску лица младшего при обращении от третьего лица. Он всегда знал, что Бомгю любил, когда к нему относились так с самого раннего возраста, но не понимал, что это будет иметь такой же эффект и сейчас. – Перестань ко мне так обращаться, мне уже не пять лет! – возразил он, но теперь его лицо стало заметно малиновым. Через мгновение после того, как Ёнджун покончил с приступом хихиканья, он заговорил робким голосом: – Бомгю не любит высокие места. – Мм, – промурлыкал Ёнджун, перекинув руку через плечо. – Хён знает. Тогда мы сможем взглянуть на это издалека. Бомгю молча кивнул.  Секунду спустя он вытащил в руках небольшую коробку, вытащенную прямо из корзины. Любимая улыбка Ёнджуна снова появилась на его лице, когда он смотрел на него в предвкушении. – Посмотри, что я тебе достал! – запел младший, прежде чем он поспешно поставил коробку, чтобы вытащить из корзины другие вещи. – Что это? Бомгю только загадочно улыбнулся, не отвечая. В его руках теперь были свеча, зажигалка и связка пластиковой посуды. Он быстро рассыпал их себе на колени, прежде чем разобрать бумажную коробку.  Глаза Ёнджуна слегка расширились.  – Твой праздничный торт, глупый. – сказал Бомгю игривым тоном. Младший гордо протянул ему торт, практически сунув его ему в руки, который, слегка взволнованный Ёнджун прилежно принял. – Морковный торт, твой любимый. Я попросил маму помочь мне его приготовить!  Думаю, я неплохо поработал, не так ли? – спросил Бомгю с торжествующей ухмылкой, ставя свечу в середину торта и вытаскивая зажигалку. В белой глазури Ёнджун с трудом мог разобрать написанное от руки «С днем ​​рождения, Ёнджун-хён».  У Бомгю обычно был аккуратный почерк, так что это могло только обозначать борьбу, которую он вел с процессом украшения.  Мысленный образ бомгю, приложившего столько усилий только для него, вызвал нежную улыбку на его лице. – Ты правда сделал это? Ты меня не обманываешь? – спросил Ёнджун с хитрой улыбкой на лице. Чего он не сказал Бомгю, так это того, что он надеялся, что смех, исходящий из их ртов, сможет заглушить звук его собственного сердца, быстро бьющегося, преодолевая давление его грудной клетки. – У тебя день рождения, так что я вложил все свои силы! Как ты посмел расспрашивать Бомгю! – он надул губы, намеренно используя свое преимущество детской болтовни. Бомгю тоже знал, насколько старшие обожали такого рода обращение. – Я, Чхве Ёнджун, клянусь никогда больше не расспрашивать Чхве Бомгю, пока я жив. – сказал он, и его голос резко стал тише.  Бомгю просто фыркнул от поддразнивания, пытаясь зажечь единственную свечу на сильном вечернем ветру. В перерывах между шутливыми разговорами и приглушенным хихиканьем мальчики спели очень несинхронизированную, неаккуратную партию «Happy Birthday». Позже Ёнджун поймет, что причина, по которой он мог сосредоточиться только на Бомгю - хотя это должен был быть его день рождения - будет значить больше, чем он когда-либо мог сказать. – А теперь пора загадывать желание! – завопил младший. Кошачьи уши на его шапочке развевались вместе с ветром, а ярчайшая улыбка украшала его лицо. На мгновение Ёнджун убедился, что оранжевое сияние, исходящее между ними, исходит от улыбки младшего, а не от свечи на торте. Напевая, Ёнджун закрыл глаза и сделал, как ему сказали. Я надеюсь всегда видеть твою улыбку такой, до конца вечности.