Глава 3
31 октября 2021 г., 23:28
В другой роковой мартовский вечер уже Ёнджун волочил Бомгю за их переплетенные руки.
– Хён, я не хочу туда идти! Мама нас отругает, если узнает! –заскулил младший, пока его нижняя губа дрожала.
Он попытался вонзиться пятками в травянистую землю паркового поля, но это действие оказалось бесполезным. В любом случае Ёнджун всегда был сильнее его.
– Тогда мы просто должны убедиться, что она этого не сделает, верно? – Ёнджун ответил, и на его лице появилась нахальная ухмылка.
Младший только ответил раздраженным стоном, но больше не сопротивлялся. Когда они наконец остановились, то встретились лицом к лицу с гигантским колесом обозрения; тот, что на другой стороне парка, который они сделали своим вторым домом. Бомгю почти ожидал, что кривая ухмылка на лице Ёнджуна станет еще шире, когда он затолкал его в уже открытую кабинку. Тем не менее, старший только повернулся чтобы посмотреть на него, успокаивающе сжав их сцепленные руки.
– Бомгю боится?
Вот оно снова - его любимое детское обращение. Правда, Бомгю слегка опешил от тревожного тона в голосе хёна. Прикусив нижнюю губу, он попытался взглянуть на самый верх колеса обозрения и вообразил их там. Излишне говорить, что его позвоночник сотрясся. Но Ёнджун был тут как тут, и как только он почувствовал страх Бомгю, его хватка усилилась.
– Не бойся, хён здесь.
Вот так. Его хён здесь - и ему нечего бояться.
Приняв решение, Бомгю сделал глубокий вдох, от которого его грудь приподнялась; акт храбрости, в котором он нуждался больше, чем мальчик рядом с ним.
– Бомгю не боится. – хитрая улыбка снова появилась на лице Ёнджуна.
Бомгю хотел сказать себе, что ненавидит это, но не был уверен, верил ли сам в это.
– Хорошо. – с этими словами они сели на колесо обозрения.
И все же следующее, что Бомгю знал, это то, что он был приклеен к стороне старшего – его проявление храбрости несколько мгновений назад исчезло, когда он полностью вцепился в левую руку Ёнджуна. Его не волновало, что он сейчас выглядел как коала, или что позже, из-за дразнилок хёна, у него загорятся красным уши.
Между прерывистым дыханием и безжалостным смехом, Ёнджун наконец смог составить связное предложение.
– Ты такой милый! Разве ты не говорил, что не боишься? А, Чхве Бомгю?
– Молчи! Ты обманул меня! Ты такой ужасный, хён! – Бомгю мог только произносить пустые угрозы и неуклюжие оскорбления, так сильно зажмурившись, что он почувствовал головную боль.
Под собой же он чувствовал неустойчивый подъем пассажирского салона. Его бы сейчас рвало от тошноты, если бы не успокаивающее тепло руки, за которую он держался. Сверху он слышал свой любимый воркующий голос:
– Бомгю, можешь открыть глаза, все в порядке. Обещаю. – сказал Ёнджун удивительно нежным тоном; никакого сарказма больше нет.
А затем подъем кабины, которой он так боялся, прекратился.
– Мы, наконец, закончили? – он попытался открыть один глаз, тело значительно расслабилось.
– Нет, мы наверху, – сказал Ёнджун, и Бомгю почти вскрикнул.
– Тогда почему ты сказал мне, что открывать глаза безопасно? Ты - лжец! Ты худший человек на земле, Чхве Ёнджун! – его глаза снова были зажаты, а крошечные кулаки неоднократно ударяли второго по груди. Однако это не остановило веселый смех старшего.
– Ты можешь увидеть закат прямо сейчас, Бомгю. Он очень красивый. Смотри, отсюда мы даже можем видеть клен, - прошептал он, подняв свободную руку, чтобы поддержать голову младшего.
Когда Бомгю не ответил, наступила тишина. Он подумал, что хён перестал его уговаривать, когда мгновение спустя голос раздался прямо у мочки его уха.
– Можешь посмотреть. Ничего не случится, когда я буду рядом с тобой, глупый.
Бомгю колебался, но Ёнджун знал его достаточно хорошо, чтобы понимать, что это начинает его действовать, поэтому он попытался снова.
– Обещаю, Гю.
Это был еще один момент унылой тишины, прежде чем он смог услышать приглушенный голос Бомгю с места, где тот лежал у него на плече.
– Смотри, чтобы твои слова оказались правдой. – сказал младший, медленно отстранившись.
Ёнджун гордо улыбнулся, плавно поворачивая свое тело туда, где был закат.
– Я понял, - прошептал он, - теперь открой глаза.
Судорожно выдохнув, Бомгю сделал, как ему было сказано. Сначала младший видел только ярко-оранжевое свечение - оно проникало в его зрение так, что почти пугало его. Но после того, как он несколько раз моргнул, его зрачки приспособились к свету.
То, что он увидел, почти захватило его дыхание.
Это был золотой час. Нежный отблеск заката окрашивал все, чего только можно было достичь, потрясающим оранжевым цветом. Небо было совершенной гармонией красного, розового и желтого; цвета яркие и почти причудливые, как холст, тщательно обработанный художником мирового класса. Бомгю громко ахнул. Он мог слышать слабый смешок от парня рядом с ним, но ему было все равно.
На ближайшей башне с часами Бомгю с трудом мог разглядеть время. Прищурившись, он все же попытался; было 17:53.
Он никогда не видел солнце так близко - оно горело ярким багровым светом. Казалось, прямо сейчас оно было бы в его ладонях, если бы только он протянул руку.
– С-солнце всегда было таким красным? – выпалил Бомгю, и как только эти слова покинули его, он почувствовал, как его лицо вспыхнуло от смущения.
– Это так круто, не так ли? – усмехнулся старший, прежде чем показать. – Вот, смотри. Наш клен.
Затем Ёнджун с удовольствием наблюдал, как глаза младшего заметно загорелись.
– Вот это да! Отсюда он выглядит таким маленьким. Подожди-подожди. Я вижу крышу твоего дома, хён! Смотри!
Но Ёнджун не смотрел. Он был слишком занят, глядя на мальчика рядом с ним. Бомгю пожалел бы, что не повернулся, чтобы поймать его взгляд, потому что привязанность в тех глазах тогда познакомила бы его с жизнью, о которой он и мечтать не мог.
Любой из них был достаточно взрослым, чтобы понять, что повлек за собой этот момент и во что он проявится - нежная улыбка на их лицах, бабочки в их животах, ощущение того, что они находятся так высоко, что каким-то образом могут дотянуться до неба.
С тех пор Бомгю больше не боялся высоты.
– С днём рождения, Бомгю.
