Under the sky in room 553 i discovered you and i

С тех пор, посещать парк всякий раз, когда они отмечают свои дни рождения, стало их традицией. Бомгю всегда использовал имя Ёнджуна в качестве оправдания перед своими родителями, говоря им: «Хён хорошо обо мне заботится, не волнуйтесь!» и «Я не хочу тусоваться с другими детьми, только Ёнджун-хён!». Каждый раз старший появлялся на пороге его дома, независимо от времени и обстоятельств; до тех пор, пока на его лице будет сияющая улыбка, Бомгю, несомненно, последует за ним куда угодно. Было холодное декабрьское утро, когда Ёнджун чуть не сломал дверной звонок своим безжалостным настойчивым звоном.  – Чхве Бомгю, выходи! – Иду! – громко закричал младший, поспешно обернув шарф вокруг шеи и надев зимние сапоги. Он вылетел за дверь в мгновение ока, столкнувшись лицом к лицу с ворчавшим Ёнджуном у ворот своего дома.  Старший стал выше его, и теперь Бомгю приходилось привыкать смотреть вверх, когда они были рядом. В каком-то смысле, он даже завидовал. – Не заставляй меня снова ждать тебя на морозе. Ты собираешься быть ответственным, если я замерзну? – старший закатил глаза, стягивая шапку, чтобы закрыть уши. Бомгю только усмехнулся, игриво подталкивая его, когда они пошли знакомым маршрутом в парк. Все дороги были покрыты тонким слоем льда, а снег навалился маленькими горками. На этот раз им потребовалось всего два раунда споров, чтобы добраться до парка. Когда они подошли к клену, снег практически добирался до их лодыжек, а их маленькие тела казались намного более одинокими посреди некогда зеленого поля, которое теперь превратилось в чистую снежную местность. Ёнджун был на несколько шагов впереди младшего – одно из его многочисленных новообретенных преимуществ – иметь более длинные ноги – и не обращал внимания на Бомгю, медленно плывущего позади, когда он бездумно шел пешком к клену. И это была его первая серьезная ошибка – потому что, когда он не остановился, чтобы повернуться назад, на него на полной скорости вылетел огромный снежный ком. Потеряв равновесие, Ёнджун закричал, падая лицом на белую снежную гору перед ним. Даже находясь на морозе, он все еще мог слышать маниакальный смех младшего на расстоянии. – О, Чхве Бомгю, ты пожалеешь об этом! – воскликнул он в ярости, которая была одновременно слишком преувеличенной и искренней, когда он снова встал. Старший даже не потрудился струсить снег со своей груди; немного было даже на его, теперь ярко-красном, носу, когда он бросился схватить горсть снега. Бомгю стоял на некотором расстоянии позади него, согнувшись, держась руками за живот. Бомгю чувствовал, что вот-вот потеряет сознание от слишком сильного смеха, но он не мог остановиться, даже когда Ёнджун выглядел так ужасно разъяренным. – Пожалею? Тогда попробуй поймать меня! Ты точно не сможешь! – И так сойдет! – закричал Ёнджун, когда большой снежный ком в его руке, наконец, был готов к броску, – Ты столкнулся с баскетболистом номер один в нашей школе! Бомгю был так занят смехом, что не смог уловить то, что сказал старший, потому что следующее, что он увидел, была белая пелена. С точки зрения Ёнджуна, то, как мелодраматически отступил Бомгю, было чистым комедийным золотом. Теперь настала его очередь смеяться; и только их голоса, такие искренние, оживляли этот тихий парк. – Чхве Ёнджун, ты труп! – закричал младший мальчик, когда его голова наконец выглянула из снега. Он был похож на маленького белого медведя в своей белой шапочке. Ёнджун произнес с ухмылкой: – Если я умру, то кто будет с тобой играть? Хм? – Если я не убью тебя сам, надеюсь, ты будешь жить такой скучной жизнью, что когда я уйду в мир иной, ты пожалеешь, что когда-либо сделал это со мной! – крикнул Бомгю перед тем, как был брошен еще один снежный ком, в который он был удачно погружен. Снова. Потом был еще один, прежде чем он смог нанести ответный удар. И еще один. Минуты превращались в часы, а их смех не смог противостоять мокрой холодной одежде. Когда-то безупречное, нетронутое море снега теперь было покрыто многочисленными следами. И даже несмотря на то, что солнце едва светило, для Ёнджуна и Бомгю это было похоже на весну. Им было тринадцать.